Бог Войны с ароматом вишни

"Оставить меня и смыться? Да какого черта?!" — повторял в мыслях Фэн Синь прямуя по течению вулканической лавы с неизмерным количеством неупокоеных душ, протягивающими свои когти к его ногам. Было опасно вот так передвигаться, успевая ещё и браниться, словно невежда, но он не мог остаться там и ждать их, как взвинчивая невестка. Сердце колотилось от волнения за судьбы двоих: Му Цина и Се Ляня. Ему было тревожно от осознания, что в конце пути он увидит один из самых жутких исходов. Нет, ему было страшно. По спине бежал холодок, хоть он и находился в самом пекле, на лбу выступили капли пота, которые стыли словно при паморози. Он не мог допустить их смерти, не мог оставаться в незнании в тех руинах, где они пропали, падая прямиком в кипящую лаву. Где как бы он не кричал и не звал их, никто не хотел ему ответить. Фэн Синь, бог войны, испугался. Он боялся за Се Ляня, который не думая полезет спасать даже мёртвого. Боялся за Му Цина. Действительно боялся за этого упертого барана, стоит подумать о нём как кости холодеют. "Только не умирай" И Фэн Синь впервые испытал на себе настоящий шок, глядя на усмехающегося самому себе Му Цина. Тот стоял одной ногой в могиле, поднося руку для того, чтобы завершить свою жизнь. Се Лянь вверху настоятельно выпрашивал того не делать опрометчивых поступков, но это Му Цин. Он определённо взвесил своё положение и принял самое лучшее по своему мнению решение, не надеясь на удачу. - Я очень хотел... стать твоим другом — на мгновение не поверив своим ушам, Фэн Синь застыл, всматриваясь в лицо неподалёку. Он был... искренним. Таким честным и открытым, что у генерала Наньяна не было сил даже рта открыть. Но внутри, в горле, беспощадно терзая крутилось чужое имя. И как бы прискорбно не было, Му Цин выбрал искренность только перед смертью. Такой честный ответ от гордеца, которого он знает больше восьмисот лет. Тихо выругавшись, Фэн Синь приблизился к Му Цину, отбивая руку того от удара. Конечно, он выбрал быструю смерть, ещё и собственными руками, ежели от неупокоенных душ жаждущих ещё одной жертвы в свои ряды. Тот день стал рычагом для того, чтобы они могли поменяться. Он отлично помнит фейерверк цветов на бледном лице: то синее, то красное, то еще бледнее, когда он уносил его прочь на спине от разрушающегося моста. Помнит взорвавшуюся злость Му Цина, приказывающую им прекратить издевательства над его пылкой речью. Он был даже согласен умереть, ежели выслушивать их беззлобные смешки, словно обращённые к ребёнку. С того дня произошло много событий. После заточения Цзюнь У они почти не виделись, полностью занявшись перестройкой новых Небесных чертог. Только иногда, когда приходили к Се Ляню, проведать принца и скоротать его одинокое ожидание. Му Цин. Му Цин, Му Цин, Му Цин. Одно единственное имя, плотно высекшееся в его мыслях маячило перед глазами. Он не мог сдержать улыбки, вспоминая его злое смущение, либо ошеломление, когда вытащил из пекельного чугуна на землю. А после краснел как девица, хлопая себя по лбу. Можно сказать, от него только что сбежала женщина с ребёнком, а он думает о мужчине. Становилось самому с себя смешно. Но он бы не остановил Цзянь Лан, даже если бы в колени ей падал. Да и не хотелось, после стольких столетий. Девушка наверное и позабыла, как он выглядит, либо не хотела вспоминать. Разве могла Цзянь Лан думать о том, кто вешал ей на уши лапшу, схожую на прекрасный сон? Но нахождение рядом с ним приносило ей много раздражения и обиды, а самому Фэн Синю пятно на репутации. И снова подошёл Праздник фонарей. Они оба встретились утром в храме Водных каштанов, в очередной раз придя навестить Се Ляня. Ни у Фэн Синя, ни у Му Цина не было намерений просить его присутствовать в Верхних небесах на мероприятии, ведь ответ для обоих был очевиден. Они просто захотели справиться о его здоровье и делах. Немного поболтав и уже намереваясь уйти, Се Лянь нечто заметил, очень странное для обоих небожителей. - Вы какие-то... тихие — неуверенно начал он и оба поняли, к чему он клонит — Вы помирились? Но генералы не знали ответ. Ругани посреди пустого места стало действительно меньше, а драки и вовсе прекратились. - Нет, мы просто давно не виделись — сразу пожал плечами Му Цин и скрестил руки на груди — Только закончилось отстраивание Небесных чертог, поэтому времени не было даже поприветствовать друг друга. Но уши его злорадно вспыхнули. В последнее время он замечал всё больше и больше странностей за вспыльчивым небожителем. То тот краснеет как маков цвет, то убегает словно девчонка. Было дело, что вместо гнева на слова Му Цина тот даже сказал "прости". Фэн Синь перед ним извинился! Уж было, генерал Сюаньчжэнь подумал, что тот слишком опечален уходом Цзянь Лан. Но и не был уверен до конца, ибо Фэн Синь не придавал лицу никакой грусти, когда другие небожители начали об этом инциденте перешептываться. Он злился из-за обычного "убежала с другим" и выглядело это как всегда честно. Как бы не хотел признавать, Му Цин был слишком рад тому, что Фэн Синь относится к нему иначе, даже начал улыбаться в его присутствии. И эта улыбка теперь направлена на него, а не на постороннего. Вот чёрт. - А... Да — неуверенно добавил Фэн Синь, почесав затылок. - Продолжайте в том же духе — кивнул им принц, но после сказанного осекся — Не всмысле сидеть в куче работы, а не ссориться! Не поймите превратно! Хоть оба и поняли с первого раза, но только дружно кивнули, максимально не обращая внимания друг на друга. - Тогда, я пойду — первым отозвался Му Цин — Если передумаешь, приходи. Даже старик Пэй соскучился Последнее конечно сказано в шутку, но Се Лянь не подал виду, коротко кивнув. Фэн Синь тоже не теряя времени ушёл, обещая ещё как-нибудь прийти когда выдастся время. Принц молча согласился, пряча руки в широкие рукава монашеских одежд и проводил обоих небожителей беззаботным взглядом, возвращаясь внутрь храма. Пока в столице Бессмертных кипела подготовка к празднику, небожители разошлись по своим дворцам. И как бы смехотворно не было, оба чувствовали неладное. - Эта ничтожная игра, кажется никогда не пропадёт — просетовала Линьвэнь, присаживаясь на "удивление" своё место. Неизвестно в какой момент её прекратили называть преступницей, что даже удостоили чести присутствовать на празднике. Наверное тогда, когда с мертвецки серыми лицами благодарили за помощь с бумагами. Пэй Мин, сидящий возле неё хохотнул, ставя чарку на стол. - Ну что так сразу? Очень увлекательная игра, между прочим — кажется, каждый присутствующий небожитель, включая даже низшие ранги втихаря вздохнул на довольный щебет бога войны. Ему нравится игра только тем, что в каждой возможной сценке он выступал как герой-любовник и всегда с другой дамой. Хоть этим и не удивишь бессмертных, но каждый с интересом смотрел представшую их взору сценку. А Пэй Мин не грыз ногти, боясь что могут показать лишнее, пока другие небожители как на иголках ожидали открытие занавеса. По проишествии игры, чарка с вином побывала почти у всех: у Пэй Мина, как не странно, но даже у Линьвэнь что с мрачным лицом смотрела на свой мужской облик в сценке, у Циина и дошла очередь до... Фэн Синя. После насмешек о брошенном Боге Войны, от которого сбежала женщина с ребёнком он боялся увидеть худший исход того, что могут показать. Но подсознательно понимал, что если такое будет, то ему придется все же расплатиться сто тысячью добродетелей. - Удачи — ухмыльнулся Пэй Мин, подперевшись рукой на щёку, отчего у Фэн Синя настроение резво упало в пропасть. Занавеска поднялась и их взору открылось непредвиденное: плотно обмотанные лентой двое мужчин, лежащие на земле. Оба с покрасневшими лицами нашёптывали друг другу много сладких речей, выбивая воздух как из Му Цина, так и из Фэн Синя, чарка в руках которого успела разбиться в дребезги. Чуть ли не задрожав, генерал Наньян словно перенёсся в тот момент, но Линьвэнь поспешила объяснить присутствующим ситуацию вместо него. - Это... дополнительная часть "Приключений в БаньЮэ" где главную роль отыграли духи войны дворцов Сюаньчжэня и Наньяна — Му Цин покрылся гусиной кожей, наблюдая за тем, как извращенно срисовали их замотанные тела, лежащие в песке. - Но ведь чарка не у младших помощников, а у... — тут все затихли, не смея произносить догадку вслух. - Видимо, смертные спутали Нань Фэна и Фу Яо с их генералами, ничего необычного — помог им выкрутиться Пэй Мин, весело наблюдая то за сценкой, то за сине-красными лицами двух небожителей — Видимо, у этих помощников была очень "тесная" связь - Чего?! — взвыл вдруг самый терпеливый с их дуета брюнет, намерясь уничтожить сцену к чертям, но среди остальных небожителей немедля пронеслись удручённые возгласы. - Генерал Сюаньчжэнь, не поступайте опрометчиво! С другой стороны активно поддержали: - Да-да, это же просто сценка и это даже не вы, а ваш слуга! Фэн Синь чуть было не взорвался от негодования, вминая под пальцами стол. Ведь как раз таки наоборот — это они! Тем временем на сцене эти двое наконец "разлепились" и следующие слова подвергли обоих генералов в искренний шок. - Милый мой диди, ты в порядке? - Ничего особенного, гэгэ, всего пара царапин, ведь ты защитил меня своим телом! - Не было такого! — в унисон рыкнули небожители, изумлённо переглядываясь. - Успокойтесь-успокойтесь — единственный, кто сердечно наслаждался зрелищем довольно хохотнул — Что вы сразу так вспетушились? Очень увлекательная история, романтичная. Двое влюбленных, связаны нитью валяются на песке. Очень интересно узнать автора сего произведения! - Да, не терпится узнать автора! — поддержал Фэн Синь и Линьвэнь, дрожа уже от пробирающегося наружу смеха, помогла им в этом, устремив взгляд в приподнесенные ей бумаги младшим помощником. - Это произведение вышло сразу после основной части с Его высочеством и Собирателем цветов. Автор... — она запнулась, не веря глазам — Вы действительно хотите знать? - Хотим — немедля выпалил Сюаньчжэнь, холодным взглядом оббегая хихикающих небожителей напротив. Линьвэнь прочистила горло, прежде чем назвать виновника сего творения. - Господин... Хуа Окоченение пробрало обоих генералов до внутренностей. Они уже слышали это прозвище... Обращённое к одному маленькому ребенку в храме Водных каштанов и к несносному молодому человеку, крутящемуся вокруг наследного принца при встрече перед походом в БаньЮэ. Это ведь Хуа Чэн! - Ублюдок... — злостно процедил Му Цин, вены вздулись у того на руках и шее от гнева на одного демона. Он и так им покоя не давал, постоянно насмехаясь, так смог это сделать даже в свое отсутствие! - Вашу ж мать! Он решил таким образом поиздеваться, ничего нового и не ожидалось от нечисти! — выплюнул Фэн Синь, выбрасывая осколки от чашки на пол. Впервые у него не находилось подходящей брани для князя демонов, чтобы описать свой гнев пояснее. Но нужно отдать должное, небожители переключились с лицезрения спектакля обсуждая то, настолько Собиратель цветов под кровавым дождём на самом деле подлый и хитростный, даже побаиваясь, как бы тот не узнал их перешептывания. И когда подсчитывали количество фонарей в этом году, Хуа Чэн снова дал о себе знать: тремя тысячами фонарями в честь наследного принца и сумасшедшим биением колокола в столице. После пира в честь праздника Фонарей между двумя небожителями возникла идиотская на вид неловкость, и всё из-за произошедшего конфуза. Даже у Му Цина, при виде генерала Наньяна щеки нестерпимо жгло, отчего тот спешил как можно дальше, убавлено бранясь под нос. Фэн Синь же, напротив, проявил желание поговорить с ним, но из-за собственной угловатости не смел догонять улизнувшего генерала. Не надеясь на чудом удавшуюся встречу, генерал Наньян собирается с силами, направляясь во дворец Сюаньчжэня, искренне надеясь, что ему позволят войти хотя бы через ворота. - Генерал Наньян? — вздрогнув от знакомого голоса, Фэн Синь резко поворачивает голову, видя сзади себя именно того человека, под дворцом которого сейчас стоит. Му Цин удивлённо, слегка изогнув бровь, смотрит на гостя, терпеливо ожидая от того хоть одного слова. - Я это... Ну я распустил слуг из дворца, поэтому не с кем потренироваться — лопочет как умалышенный Фэн Синь, почесав затылок — Поэтому хотел пригласить тебя на тренировочный бой, если ты не против Генерал Сюаньчжэнь внимательно рассматривает мужчину с ног до головы. Он считает его за дурака, который поверит в такую очевидную ложь? Совсем страх потерял. Но обдумав как следует, Му Цин позволяет себе повестись на враньё, скрестив руки на груди. - Я хотел сперва навестить Се Ляня, но если так, то хорошо — словно собака которой дали лакомство, глаза Фэн Синя победно сверкнули и брюнет еле сдержался от ехидной насмешки. - Тогда проходи — махнул рукой ему Му Цин, заходя внутрь дворца. Попутно попросив служанку приготовить чай, он снова повернулся к Фэн Синю, любующимся чистотой дворца, которой не может похвастаться сам. - Почему ты распустил слуг? Хочешь искупаться в снегу пыли? — Фэн Синь обратил взгляд на брюнета и пожал плечами. - Большинство из них были докладчиками для Цзюнь У и сами ушли, а остальных я распустил только по ненадобности. Всё, что они умели: чесать языками за моей спиной — понятное дело что те обсуждали инцидент с Цзянь Лан, которому уже больше года. Так предположил Му Цин. - Тогда почему не найдёшь новых? - Мне лень. Да и во дворце я бываю только иногда, чаще проводя время в юго восточных землях — честно ответил мужчина и брюнет тихо вздохнул. Всё такой же своенравный. - Отчего пришёл именно ко мне? Фэн Синь заметно вздрогнул и Му Цин мог поклясться, что видел шестерёнки над головой шатена, выстраивающие правильный ответ. - А к кому я ещё мог придти? Среди богов Войны нету достойных противников, кроме старины Пэя, что снова где-то разгульничает и Циина который... куда-то подевался как и Лан Цяньцзю — очень неплохо вышло, поэтому Му Цин прекратил докапываться, вместо этого фыркнув. - Значит, я достойный противник? Кажется где-то свистят рыбы в горах, если это мне сказал генерал Наньян Фэн Синь же сразу возмутился. - Эй! Я правду сказал! - Хорошо, приму это как похвалу. Может даже зажгу палочку благовоний для тебя — саркастично промолвил ему брюнет, усмехнувшись на чужое угрюмое лицо. Даже если причина была не в поединке, он был рад. Ведь Фэн Синь пришёл к нему сам, без злых намерений, как он понял с внешнего вида генерала. Ему даже не приходилось думать, что в его голове, когда все мысли были написаны у того на лбу ровным и чётким почерком. Пройдя в задний двор, Му Цин достал саблю, проводя пальцами по отполированному недавно лезвию и довольный поднял взгляд на противника. Тот в свою очередь достал Хунцзин, радостно звенящий свободой от ножен. Этот меч после стольких событий и случаев наконец снова вернул себе прежнюю красу, словно недавно появился на свет. Хоть в бою он не очень полезен, но в обычном спарринге сгодится. - Начнём? — Чжаньмадао весело сверкнула под лучами солнца, когда владелец выставил её перед собой. Без лишних слов оба двинулись вперед, скрестив оружия. Скрежет клинков стал им сигналом для начала, получше любого слова. Приятный звон, жаждущий достойного поединка. Каждый их бой заканчивался ничьей, ничего удивительного не будет, если даже сейчас они измотанные просто сдадутся одновременно. - Генерал Наньян, кажется, вы не в форме? — насмешливо крикнул Му Цин противнику, когда тот уклонился от свиста сабли у своей шеи. Фэн Синю не понравился такой исход, конечно же переходя в атаку. И снова мечи скрестились, только с большей яростью, ежели прежде. - Советую поменьше болтать, генерал Сюаньчжэнь — так же выплюнул в ответ шатен, рискованно подлив масла в огонь — Иначе если я одержу победу, будешь звать меня Фэн-гэгэ целый месяц! - Чего вякнул? — брюнета действительно разозлила такая ставка, иначе тот не начал бы столь упертый наступ на усмехающегося наглеца перед собой. - Теперь я не могу проиграть — добавил Му Цин, хмурясь и чувствуя неприятное жжение на ушах. Стараясь не признавать, оба заскучали за битвой. Битвой между собой. Когда ты преисполнился желанием победить, пропитывающим одежду, тело, мысли и всего тебя целиком. Ведь только рядом друг с другом они выкладываются на полную, любой ценой желая одержать победу, что так никогда и не произошла с самого начала сражений. Этот бой был особенным. Он приносил неумолимое удовольствие, вместо слепой ярости с которой они сражались в прошлом. Браня друг друга на чём свет стоит, выплёвывая яд на друг друга после очередной ничьи, расходясь в разные стороны, даже не оборачиваясь на противника. Но иногда хотелось посмотреть вслед чужой спине. Пересиливая себя они продолжали уходить, боясь повернуться. Сделав выпад, Фэн Синь рискнул, направляя клинок в чужое горло, но оказался скованным, чувствуя на кадыку кончик лезвия Чжаньмадао. Риск был обоюдным, принёсший очередную ничью. Они уже знали тактику друг друга наизусть, но снова попались на собственную уловку стоя друг напротив друга. Тяжело дыша, уставились на противника, не спеша опускать оружия. Щёки Му Цина немного покраснели от нагрузки, даже на пшеничной коже Фэн Синя заалел пыл небольшой битвы. Но зато в глазах горел все еще не погасший огонь битвы. Пылкий, довольный, льющийся по телу приятной теплой усталостью. - Скажи мне, генерал Наньян, зачем же ты пришёл? — наконец спрашивает Му Цин, но саблю так и держит на уровне чужой шеи, боясь отпустить добычу с рук, пусть под чужим мечем был такой же добичью и сам. - Я хотел... Извиниться — выпаливает шатен, приводя тяжёлое дыхание в норму — Тогда на празднике Фонарей я мог просто попросить опустить занавесу - И это всё, ради чего ты припёрся аж сюда? Мог ведь по духовной сети извиниться и делов то — неверя протягивает Му Цин, но шатен прямолинейно бросает в лицо: - Ты меня заблокировал... Или пароль от сети поменял, но я не могу с тобой связаться — брюнет про себя ругается, опуская Чжаньмадао вниз. Фэн Синь делает так же, пряча довольный Хунцзин в ножны. - Ладно, извиняться собственно не за что, это вина того ублюдка — мотает головой он и в свою очередь, ловит взгляд чужого взгляда на себе. Такого спокойного и облегчённого, словно сбросившего груз с плеч. Сердцебиение снова устраивает дикий пляс в груди и генерал Сюаньчжэнь еле выдерживает, чтобы не вырвать то с груди. Ведь оно снова тревожит захороненные под коркой льда мысли. Потаённые, ненавистные ему до сих пор. И в последнее время они начинают вырываться с пут. Затаенное с такой яростью, начинает самопроизвольно биться о корку льда, что идёт по швам после каждого удара. И Му Цин просто убегает от них, боясь, как бы они не достигли его. Как бы не проглотили, пронзив сердце насквозь своим присутствием. Как бы не уничтожили ту малость, что он имеет сейчас. - Нет это и моя вина. Тебе ведь было неприятно лицезреть то извращение — стук сердца уже больно бьет в груди, брюнет даже испугался, что его стук очень слышно. Не выдержав, Му Цин фыркает, смотря на мужчину с непониманием. - Разве тебя должно волновать что я чувствую? Не строй из себя сочувственную деву — мотает головой он, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Ненависть на самого себя начинает расти с неуловимой силой. Но Фэн Синь почувствовав неладное, постарался подойти поближе, снова нахмурившись. - Я не строю из себя сочувственную деву — прозвучало с обидой с его уст — И не жалостливую деву. Я просто хочу... наладить наши отношения, если честно. Значит ему не показалось? Он действительно хочет примириться? Да ну бред! - Какая тебя муха укусила, что ты после восьмисот летней ненависти ищешь примирения? — скорчив гримасу уже омерзения, Му Цин вконец разозлился, глядя на слишком искреннего генерала Наньяна перед собой. - Ненависть? - Именно. У нас взаимные чувства: ты меня ненавидел и я тебя... терпеть не мог — равномерно отчеканил Му Цин, не сводя взгляда с лица небожителя — Разве сейчас ты и я способны на примирение? Даже звучит абсурдно. Именно так. Столетиями проживая во вражде, перебранке и драках, генерал Сюаньчжэнь даже не думал открыть в душе потаённые чувства. Ненавидит? Ну и пусть, он тоже способен на ненависть. Он тоже будет презрительно и с отвращением смотреть на шатена, даже и не думая о чем-то другом. Будет отвечать с той же манерой, что отвечают ему. Будет терпеливее и холоднее, ежели железная сталь собственных наручней. Единственное, что отличает его от каменного изваяния — бурлящая под кожей кровь. Но даже перед лицом Фэн Синя ему не удалось выдавить из себя слово "ненависть". Сердце больно сжималось в груди, но он стойко продолжал смотреть в прищуренные золотые глаза, полыхнувшие удивлением. Фэн Синь замер, словно глыба, прикована к земле. Ненавидит? - Я... Нет.. — замявшись, он пережевывал тысячи слов, замерших на кончике языка. Как правильнее донести свою мысль? Му Цин должен понять что он... Даже не думал его ненавидеть. - Ты только и делал, что вешал на меня клевету. Я уж было хотел уйти с должности помощника Его Величества из-за того, что понимал твою неприязнь. Но, откуда она взялась мне не понять. Так ответь мне, за что ты так яростно меня ненавидел, генерал Наньян? Почва из-под ног ускользала после каждого слова, брошенного ему в лицо. Сочащаяся наружу правда была острой и неприятной, ему захотелось убежать от неё и спрятаться, как маленькому ребёнку. Впервые увидев Му Цина, он подумал о том, что этот человек очень красивый. Он был самоуверенным и стойким, терпеливо отвечая своим обидчикам до тех пор, пока его терпение не иссякало себя. Такой человек еле зарабатывал на проживание, все свои деньги отдавая больной матери и всем своим нутром отталкивал любую помощь, считая себя из-за этого жалким и слабым. Он может сам заработать, может сам спасти родного человека. Ему не нужна помощь избалованных богачей которые не видели тот мир, что видел он. Фэн Синь, сам того не осознавая, указывал ему на больное место, поэтому становился причиной злости для Му Цина. В итоге, росток вражды постоянно подпитывался и вырос в огромное дерево после стольких лет, пустив свои корни вокруг их сердец. Но ненависть это не обида. Му Цин никогда не ненавидел его. Когда он оставил низвергнутого принца, выбрав лучший для себя путь, пообещал себе навсегда запомнить, что теперь двое человек никогда его не простят за такой поступок. И даже не попытаются понять. Он ушёл, оставил их, понимая, что нахождение рядом с ними не даст ему никакого результата и усугубит жизнь: его и матери. Фэн Синь действительно разозлился на такой поступок, повторяя себе, что... Ну и пусть. Пусть уходит. Ведь он всегда знал, что Му Цин первый отвернётся от них когда наступит тяжёлый период времени. А сам упорно продолжал находиться рядом с принцем, продолжая его поддерживать. Но время шло, результатов не было. На его плечах оставалась падшая императорская семья, угасший принц и он сам. Так шатен успел познакомиться с Цзянь Лан, попавшей в публичный дом, почувствовал себя в тепле и заботе милой и очаровательной девы. Но в конце концов так само ушёл, только позднее. Он нагло соврет, если не признает себя в том, что таил желание уйти. Что хотел всё бросить, как это сделал Му Цин. Поэтому он не ненавидел Му Цина. Он понимал его поступок, понимал все его поступки, хоть и не признавался себе в этом до последнего. В конце концов они снова встретились как боги войны, а не слуги наследного принца. В столице Бессмертных, стоя друг напротив друга. - Я никогда тебя не ненавидел, даже... — нет-нет он не может досказать начатое. Это сложно. После той боли, что они причиняли друг другу он не может вывалить всё наспех. Ведь ему даже сбежать некуда. Проглотив слова, Фэн Синь отвернулся. Костяшки пальцев трещали под силой сжатия, но оттого сердцебиение так и не успокоилось. - Нет? — фыркнул ему в спину брюнет и, кажется, подошел ближе — Значит, та брань, чепуха по типу предательства его высочества была не ненавистью? Интересно, чем же тогда? Генерал Наньян, вы ведь сами не понимаете, что чувствуете. Но на этом терпение Му Цина закончилось. Схватив Фэн Синя за плече он больно впечатал его в стену дворца, возвышаясь над чужим ошеломленным взглядом. - Давай, скажи, что ненавидишь меня! Чёртова собака! Бурлящая внутри кровь больно обжигала. Он не мог смотреть на лицо, скорченное в виноватой гримасе, обращённое к нему. Не мог поверить, что Фэн Синь действительно не испытывал к нему злобы. Ведь если это так: восемьсот лет жизни он провёл в неведении, словно шутку. Фэн Синь сжал чужую руку на своём плече в попытке оттолкнуть. - Блять, я же сказал! — рыкнул зло шатен, когда его затея удалась и он подойдя к брюнету, стукнул кулаком в стену напротив его головы — Разве я хоть раз говорил, что ненавижу тебя?! Какого черта ты понапридумывал себе, а? Тяжело взглотнув, Сюаньчжэнь поднял на него взгляд. - Да чтоб тебя! Я чувствовал обиду, злость, но не ненависть! Я даже... Да чёрт с ним! — оттолкнувшись от него, мужчина развернулся, поджимая губы. Щёки обдало жаром от того, что тот хотел сказать прямо в пылу что-то самое сокровенное внутри себя. Но Му Цин понял что недосказанность между ними осталась и попытался остановить его. - Если начал то говори до конца! — рявкнул он, схватив того за шею — Ты ведь... пробрался сюда не только ту сценку обсудить и извиниться, так? Фэн Синь замолчал, продолжая утыкаться взглядом вперёд. Он уже просто боялся повернуться взглядом к Сюаньчжэню, который сможет в три счёта заметить ложь в его речи. Му Цин всегда распознавал враньё, даже небольшое. Поэтому всегда, когда Фэн Синь перед кем-то лгал, острый оловянный взгляд рассматривал его словно изнутри. И от прожигания своей физиономии сзади, кожа на позвоночнике похолодела. Весь он превратился в тетиву лука, прочно натянутую. Конечно Му Цин заподозрил его, как только тот переступил ворота дворца. Но позволил себя обмануть, чтобы нанести удар после. - Это неважно — еле как выпалил мужчина, но оттого пальцы на шее снова впечатали того в дерево, поворачивая лицом к себе. - Генерал Цзюйян испугался? Какое удивительное проишествие — спокойно отчеканил брюнет, насмешливо фыркнув во время речи — Раз уж так говоришь, не буду настаивать. Выметайся Фэн Синь увидел как Му Цин делает два шага назад, давая ему свободу действий. Точнее одно действие: уйти. И наверное он бы и ушёл, но словно прирос к земле, которая ещё не остыла от пыла битвы, переваривая варианты действий. - Теперь вы и не слышите, генерал Цзюйян? — снова выпалил Му Цин, но с интересом наблюдал за действиями старшего, с ещё большим любопытством ожидая какую-нибудь колкость или брань. Но мужчина поворачивается к нему, схмурив брови сильнее обычного. Сюаньчжэнь даже не успевает что-то сказать, когда тот резво хватает его за шею, притягивая рывком к себе. - Что ты?! Оловянные глаза распахиваются в изумлении, когда его губы накрывают чужие, грубо вторгаясь языком внутрь. Притягивают ещё сильнее, втискивая в своё тело, будто желая слиться воедино. И Му Цин теряется, дрожащими руками упёршись в чужую грудь. Мысли переворачиваются вверх дном, но приводить их в порядок он упрямо не хочет. Фэн Синь перегнул палку, он понимает это и уже было хочет отстраниться, но у мужчины в его объятиях другие планы. Вцепившись пальцами в чужой загривок, Му Цин подхватывает чужую инициативу, промычав в поцелуй и склоняясь губами ближе. Это было схоже на спусковой крючок для обоих. Словно сумасшедшие, желающие сожрать друг друга целиком, выхватывая пальцами то талию, то спину, то сжимая шею они вцепились в друг друга. Еле отстранившись, тяжело дыша они уставились друг на друга, молча пожирая друг друга взглядом. Во всём виновата та сценка. Во всём виновато сражение. - Я тебя никогда не ненавидел — тяжело шепчет ему Фэн Синь и сглатывает — Ты... Я не могу тебя ненавидеть. Му Цин молчит, что ему ответить? Он отчётливо слышал, как глыба льда внутри, неприятно треснула и разум от сего действа затмило непроглядной дымкой. - Я глуп, говорю всё слишком прямо и остро, причиняя этим боль сам того не осознавая — продолжает нашептывать мужчина, слегка краснея — Я... Я не хочу причинять тебе боль своими словами. Не хочу - Тогда что ты чувствуешь ко мне? Скажи прямо как ты умеешь — выпалил в неверии брюнет, желая захлопнуть свой рот в тот же миг. Фэн Синь рушит его мир своими словами, столь же прямолинейными, сколь всегда были: - Нрав, желание, восхищение и даже зависть — выпаливает он, притягивая бледную руку к своей груди — Много чего, кажется, даже очень давно. Ещё с первого знакомства *** Фэн Синь разгуливал по монастырю Хуанцзы, пока Наследный принц занимался медитированием. Вокруг было тихо и умиротворённо, словно здесь нету ни одной живой души. Тогда то он и заметил молодого юношу, упорно подметающего двор у Королевского священного павильона. Вид у него был весьма потрёпанный, словно только недавно подрался, но несмотря на то, парень продолжал убираться. Густые чёрные волосы были собраны в пучок с которого по одной торчали пряди, лицо сияло своей белизной, а оловянные глаза сверкали из под ресниц словно драгоценные камни. Фэн Синь соврет если скажет, что юноша необычайно красивый. Подойдя поближе, он улыбнулся незнакомому парню. - Могу ли я помочь? - Нет — строго и незамедлительно вылетело с чужих уст и Фэн Синь почувствовал себя обиженно. - Почему? — в этот раз парень поднял взгляд на незнакомца и изогнув бровь, спокойно отчеканил, словно заученную речь: - Это работа слуг. Я не могу позволить молодому господину заняться таким грязным делом. - Отчего сразу грязным? Уборка ведь призводит к чистоте — возразил ему шатен, но парень только сильнее насупился и промолчав продолжил подметать. Он подумал, что этот чудик решил поиздеваться над ним, поэтому решил упорно игнорировать любые слова брошенные им. Хватило ему уже одних ублюдков. - Эй! Я здесь! — раздражение так и накатывало. - Меня зовут Фэн Синь! Как вас зовут? Как ребёнок малый. Вот же пристал. - Имя этого слуги не важно — цедит сквозь зубы юноша, но второй даже не думает его оставлять. - Но мне очень важно его услышать, вы очень красивый человек вот я и захотел узнать ваше имя — чуть ли не споткнувшись, брюнет повернулся лицом к улыбающемуся Фэн Синю и чуть ли не покраснел. Да это уже нахальство! Но парень не заметил чужого смущения, ожидая ответа на свой вопрос. И брюнет теряясь в догадках с какого мира упал этот парень, в итоге нехотя ответил: - Му Цин. - Красивое имя. Стремление к учению¹? — парень уже не мог слушать этого назойливого человека, иначе либо расплавится в смущении, либо в злости. - Вестник ветров²? — ответил вопросом на вопрос брюнет и Фэн Синь сразу закивал. - Приятно познакомиться — снова улыбается ему шатен и Му Цину становится неловко. То ли оттого, что давно не слышал столько искренности, то ли от нового знакомства. - И давно ты тут? — снова спрашивает парень, на что Му Цин равнодушно выбрасывает: - Давно - Ну теперь мы будем видеться почаще, я только недавно здесь. А видеться с таким красивым человеком для меня честь - Прекратите... нести чушь — буркнул ему брюнет, спеша уйти. В итоге они время от времени пересекались, пока однажды Му Цин не предстал перед Фэн Синем как второй помощник. Старший старательно скрыл их "уже знакомство" и снова дружелюбно улыбнулся юноше. После, Фэн Синь часто замечал следы издевательств на Му Цине, который только сильнее сжимал губы, когда Се Лянь спрашивал о том, что произошло. Но брюнет не мог жаловаться, постоянно отнекиваясь то случайным ранением, то во время тренировок не осторожничал. Если принц и верил брюнету, то Фэн Синь отлично понимал откуда эти следы. - Почему ты не скажешь как есть? — однажды спросил он, но Му Цин только скептически изогнул бровь, фыркнув. - Мне это не нужно. Я не хочу ставить Его высочество в невыгодном свете из-за таких мелочей. Но даже если он вмешается, моё положение станет ещё хуже — спокойно отчеканил ему брюнет, но Фэн Синь только разозлился. - И ты готов терпеть эти издевательства? Что за чушь! В итоге, с одной маленькой ссоры выросла ещё одна, потом ещё, только больше. А после, росток пустил корни. *** - Но что чувствуешь ты? — с собачьей надеждой спрашивает генерал Наньян, все ещё не отпуская брюнета с объятий, боясь того спугнуть. Держит так крепко, как только может. Ведь Му Цин привык держать всё внутри, снаружи сковывая себя каменным покрытием словно у настоящего изваяния. Если сейчас он его отпустит или хотя бы ослабит хватку, Му Цин никогда не ответит ему. Продолжит молчать, даже не пробуя на вкус собственную правду. - Я... — замолкнув на полуслове, брюнет потёр подбородок, чтобы довольным тоном разбить все чаяния шатена — Мне пора идти к Се Ляню. - Но ведь! И тот снова сбежал, только теперь его было кому догнать. А чай, старательно подготовленный слугами, одиноко стыл разлитый в чашки. *** Эпилог: - Ублюдок! — рыкнули в унисон генералы, входя в храм Водных каштанов, ещё с порога заметив чёрную макушку. - А? - Как ты посмел... Написать такое?! — виновец чужой ярости только привычно улыбнулся, наблюдая за двумя багровыми лицами и одним непонимающим выражением лица, подождав момента, когда оба утихнут в потоке разнообразной брани. - Фэн Синь, Му Цин, что случилось? — потерянно спросил Се Лянь, когда оба пыхтя наконец уселись. - Этот... этот... — переведя дыхание, Му Цин наконец продолжил — Твой любимый Сань Лан, дьявол! Он посмел написать про нас настоящее непотребство! Хуа Чэн удивлённо изогнул бровь, отвечая им коротним "О" и тем самым ещё сильнее разозлил небожителей. - О? "Приключения в БаньЮэ" твоих рук дело! Наконец, Хуа Чэн очень правдоподобно вспомнил и скрестил руки на груди, самодовольно ухмыльнувшись. - Сюжет придумал я, мне показалось что возникшую идею нужно записать и распорядился чтобы это издание распечатали. Но почему вы вспетушились только сейчас? Я ведь вам даже помог - И чем же ты помог? Опозорил нас на все Небесные чертоги! Сердечно благодарны за помощь! — воскликнул Фэн Синь, намереваясь ударить по столу, но вовремя остановился. - Вы разве не заметили, что ваши последователи прекратили прежние распри? Они объединились в честь любви своих богов, это отличный исход. - Сань Лан... — вздохнул принц, присаживаясь около супруга — Зачем же ты так? - Гэгэ, я ведь не хотел ничего плохого сделать. Наоборот, хорошее дело сделал - Эту сценку с этого... Извращения! Показали на пиру в праздник Фонарей! — прояснил Му Цин и вспылил ещё сильнее — Мало было колокола, так ещё и сраная книга! - Но ведь хорошо написано? Я дал указания как можно реалистичнее описать те события. Может потом еще одну часть выпущу как эпилог — довольно залопотал Хуа Чэн, беззаботно улыбаясь Се Ляню, который к счастью или сожалению, не знает какой "реалистичный" сюжет прописал его супруг. Генералы чуть было не взвыли от невысказанного негодования, на что Хуа Чэн только спокойно улыбаясь обратился к Се Ляню. - Гэгэ, может гостей уже стоит выпроводить? - Сань Лан, будь учтивее к ним — улыбнулся снисходительно принц и обратился к гостьям — Приношу извинения вместо него, мы обязательно исправим эту ситуацию. Но оба поняли, что никакое исправление уже точно не поможет.