Хоритенский треугольник

— Ты уже не собираешься сваливать? Вернувшийся утром Араман споткнулся о пустую сумку своего соседа по комнате, отпнул ее в сторону и, пройдя к своей кровати, рухнул на нее навзничь. Пружины жалобно скрипнули. — Нет, — отозвалась Тиамира, высунувшись из ванной комнаты с полотенцем в руках. — Я собираюсь на занятия и тебе посоветовал бы поторопиться. — Сегодня только практика, — отмахнулся от нее Араман. — Сколько можно? Одно и то же — резать и штопать. Сегодня хирург Джетт Дюк обойдется без меня. К тому же в прошлый раз я был лечащим врачом, а до этого, как ты помнишь, пациентом. Так что… С меня пока хватит. Не забудь прихватить свои затычки для носа. — Как знаешь, — равнодушно проговорила Тиамира. Быстро оделась и вышла из комнаты. Араман с недоумением уставился на закрывшуюся за соседом дверь. Отчисление на эльфа так подействовало, что ли? Раньше Тиамир ни за что бы не ушел без него. А сейчас даже не попытался уговорить. Может, просто понял, что Араман никуда не пойдет, так как пришел домой только что, и не стал тратить на него силы и нервы. Но и затычки не взял — они продолжали лежать на тумбе возле кровати… Ну и хвост с ним. Араман поправил волосы и снова упал на подушки… Когда Джетт Дюк распахнул дверь, то через порог пыточной осторожно перешагнул только один студент и тот с приставкой «недо» в его понимании. — Где остальные члены нашей шайки? — удивленно поинтересовался хирург, выглядывая в коридор. — Не знаю, — равнодушно пожала плечами Тиамира. — Наверное, отсыхают после празднования медианы. Другого предположения у меня нет. — И с кем, спрашивается, сегодня я буду проводить практические занятия? — недовольно поджал тонкие губы Джетт Дюк. — Самому что ли, ложиться на операционный стол. Так ведь зарежешь, если сможешь удержать скальпель в руке, — он окинул скептическим взглядом своего недо-студента… — Всем привет! Тиамира крупно вздрогнула. Она сразу узнала этот голос, едва его обладатель появился на пороге. Малис Эш. Сомнений не было. Теперь же она могла его увидеть воочию. Только что Малису Эшу понадобилось в казематах? — Меня назначили вечным пациентом! — радостно объявил молодой вампир. — Кто кромсать меня будет сегодня? — Как я рад, что ты вернулся, — расхохотался Джетт Дюк. — Без тебя практика не практика. Из эльфов пациенты никакие, скажу тебе. — Он сгреб парня в охапку и радостно потискал его. — Мог бы и сбрить щетину. — Потер поцарапанную щеку. — У меня сегодня только один недо-лекарь. Может, что-то и сделает, если не свалится на пороге, когда я дверь закрою, — добавил он ехидно. — А давай, пусть полечит, — предложил «вечный пациент» и тут же скинул с себя все, что было на нем, оставшись неглиже. — Сомневаюсь, — хмыкнул Джетт Дюк. — Его отчислили, а он опять приперся. — А давай! Но ты не бойся! Я рядом! — добавил он весело. Тиамира зажмурилась, стараясь не смотреть на идеальное тело вампира — длинные, крепкие ноги, широкую грудь, плоский живот, бицепсы, трицепсы и прочее, прочее, гладкое и невероятное красивое. Но именно в тот момент, когда она открыла глаза, Джетт Дюк крюком разворотил бок «пациента». — Что вы делаете? — истерично прокричала Тиамира, она даже попыталась закрыть лицо руками, чтобы не видеть порванных мышц, обломки ребер, белевших в кровавом месиве. Тиамира зажмурилась, стараясь не смотреть на идеальное тело вампира. Его длинные, крепкие ноги и широкая грудь, которые казались вырезанными опытным скульптором из мрамора, привлекали её внимание, несмотря на желание отвлечься. Плоский живот, рельефные бицепсы и трицепсы, а также гладкая, словно бархатная кожа создавали образ, который был одновременно завораживающим и пугающим. Однако в этот момент, когда она открыла глаза, её мир перевернулся. Джетт Дюк с силой вдруг взялся за «пациента». Его движения были быстрыми и точными, как у хищника, который охотится на свою жертву. — Что вы делаете? — истерично прокричала Тиамира, её голос дрожал от страха и шока. Она даже попыталась закрыть лицо руками, чтобы не видеть ужас, разверзающийся перед ней. Порванные мышцы, обломки ребер и кровавое месиво, которое когда-то было идеальным телом, вызвали у нее дрожание ног и головокружение. Вокруг стоял запах крови, смешанный с чем-то металлическим, что делало атмосферу ещё более гнетущей. — Я делаю то, что должен, — произнес хирург, не отрываясь от своего занятия. Его голос был спокойным, почти безразличным, что ещё больше пугало Тиамиру. Она понимала, что для него это было просто очередное дело, а для неё — кошмар, из которого не видно выхода. В этот момент она осознала, что оказалась в мире, где жизнь и смерть переплетены, и где даже самые ужасные действия могут быть оправданы. С каждой секундой её страх только нарастал. Она чувствовала, как сердце колотится в груди, а разум пытается найти способ справиться с тем, что происходит. — «Пациента» для тебя готов, — спокойно проговорил Джетт Дюк. — Подходи лечи… Кроме тебя, больше некому вернуть раненого к жизни. Только смотри, если упадешь, выносить тебя за дверь в коридор не стану. Твои проблемы. В мои обязанности приводить в чувство особо нервных студентов не входит… И поторопись… Еще немного, и твой пациент умрет. Тиамира сделала один неуверенный шажок к операционному столу, второй, не отрывая взгляда от жуткой раны на боку вампира. В детстве уже видела подобную картину — точно такая же рана была на боку ее матери, когда она лежала на кровати, истекая кровью. Такое не забудешь. Отец не смог помочь матери. Опытный лекарь не смог. Как же она сможет помочь Малису Эшу? — Живей, — потребовал Джетт Дюк. — Пациент умирает. Но Тиамира не слышала наставника, не могла расслышать, что тот сказал, — не умрет молодой вампир, не должен. Тиамира словно вобрала в себя всю боль раненого, пропустила через себя, впилась взглядом в глаза вампира, даря ему спокойствие и веру на выздоровление. Каждый шаг давался Тиамире с трудом — боль давила, не давала переставлять ноги. Но она упрямо шла вперед, преодолевая свой страх и чужую боль. — Где обезболивающие или наркоз? — спросила Тиамира, еле ворочая языком. Надо облегчить состояние раненого. — Какой наркоз? — опешил Джетт Дюк. «У папы тоже не было ни наркоза, ни обезболивающего… А мама кричала от боли…» Рукой в тонкой латексной перчатке Тиамира прикоснулась к ране, пытаясь придать боку «пациента» первозданный вид, и тут же жуткая боль пробила и ее бок — она зашаталась и чуть не упала, потеряв сознание. Получалось, врач, которым являлась сейчас Тиамира, своими действиями не облегчал страдания, а только усиливал их. «Пропусти боль сквозь себя», — приказала себе девушка. Только она сейчас могла помочь «больному», больше некому. И уже не на боку вампира, а в мыслях как бы на своем собственном теле она собирала по осколочку ребра, обрабатывала рану. И неожиданно сразу стало легче и ей, и «пациенту»… Боль ушла, отступила… — Все… Тиамира бросила в корзину последние окровавленные бинты и отступил на шаг, любуясь ровными швами, которые наложила самостоятельно в первый раз не на манекене, а на живом пациенте. — Смотри-ка ты, и даже поправлять ничего не надо, — усмехнулся Джетт Дюк. — Высший класс! — шепнул на ухо «пациенту». — К вечеру все заживет и рассосется. Но если что, заходи, долечим, — добавил вслух. — А зря не кричал. Эльфа, что ли, пожалел? Мог бы и постонать для приличия. — Да не было мне больно. Реально не было больно, — непонимающе пробормотал вампир. Он спрыгнул с операционного стола, словно не был «серьезно ранен» мгновение назад, и принялся неспешно одеваться. — Я же знаю, какой бывает боль. Что ты меня уговариваешь? Меня не первый раз кромсают. Задрал рубаху и с недоумением еще раз взглянул на свой бок, где страшные раны затянивались прямо на глазах. — Малис Эш, — протянул он руку своему едва стоявшему на ногах врачу. — Блудный сынок ректора нашего университета. Блудный — от слова «блуд». — Тиамир, — не очень уверенно ответила Тиамира и вложил свою маленькую ручку в широкую ладонь вампира. — Мирэ, — протянул Малис. — Красивое имечко… Пойдем на воздух. Здесь душно. — Он подхватил «врача» под мышки и вынес коридор. — Дыши… Поделишься потом секретом, как боль снимаешь? Очень ценное качество для врачевателя, смею заметить. Не всегда наркоз под рукой может оказаться. — Тебе, правда, не было больно? — стуча зубами, как от холода, поинтересовалась Тиамира. — Правда. Чесслово, — весело заверил ее Малис. — Я теперь постоянно к вам буду ходить на практику. Услышишь еще, как я могу поорать. — Фигляр, — вслед за ними в коридоре появился довольный Джетт Дюк. — Кривляка… Отчеты не забудьте написать… Оба… В своем студенте я не сомневаюсь — он сделает. А тебя долечивать без отчета ни за что не стану… Зачетная операция, — подмигнул он Тиамире… — Я не спрашиваю, почему ты пошел в медицину, — развел руками Малис. — Я спрошу другое. Ты только учишься или иногда все же развлекаешься, как все нормальные студенты? — Я был на медиане, — ответила Тиамира, — но ушел оттуда совсем рано. Лгать вампиру не следовало — лучше не все сказать. Так правильнее. Была? Была. Ушла? Ушла. Все честно, без обмана. — Теперь понятно, почему никого нет, а ты пришел, — хмыкнул Малис. — А по вечерам? — Что по вечерам? — не поняла вампира Тиамира. — А? По вечерам? В библиотеке занимаюсь. А ты? Почему ты позволяешь себя кромсать? Это же очень больно. Я знаю. — Кто-то должен все равно испытывать боль. Почему не я? — пожал плечами Малис. — Опять же это основное условие моего восстановления в университете. Отец потребовал. Надо научиться пропускать боль сквозь себя, чтобы овладеть магией в полной мере. Эльфы — создания нежные. Не им же быть «пациентами». Вот ты бы смог вытерпеть сильную боль? — Не знаю, не пробовал, — покачала головой Тиамира. — Наверное, нет. Ты же слышал, я терял сознание только от вида боли. — А как же сегодня? — совершенно искренне удивился Малис. — Потому что сегодня я был один, — хмыкнула Тиамира и улыбнулась. – Если не я, то кто? — Именно поэтому и в связи с отлично проведенной операцией, — Малис щелчком выбил сигарету из пачки, закурил и выпустил струю дыма к потолку, — я приглашаю тебя в кино. — Что? — опешила Тиамира. — Мирэ… — Тиамира поежилась — Малис назвал ее абсолютно с теми же интонациями, что и ректор. — Я зайду за тобой ровно в семь. Кинчик просто отпад, все говорят, а ни ты, ни я его не видели. — Я не могу, — не очень уверенно попыталась отказаться Тиамира. Но в кино, да еще и с таким ненормальным в прямом и переносном смысле парнем очень хотелось. Одна бы она ни за что не пошла. Но в компании… Когда она смотрела фильм в кинотеатре? Мама еще жива была… — Отказ не принимается… Пока! Малис взмахнул рукой и поспешил, широко шагая, по переходу, соединявшему мед и физ. А Тиамира осталась стоять на месте, с трудом соображая, что это было… Она просто так, а точнее, ни о чем трепалась с вампиром. Да еще с каким? Сынком самого ректора Лестата Эша. Ей бежать от Малиса Эша надо, а она пойдет с ним вечером в кино, если Малис не забудет про нее или не передумает. Какое ему дело до эльфа-заучки?.. — Он просто пошутил, — прошептала Тиамира. Но так хотелось выбраться в город не для того, чтобы поехать домой, а сходить в кино… — Ты это о ком? Араман остановился по середине комнаты и выразительно посмотрел на какого-то слишком задумчивого своего соседа. Такой рассеянный взгляд у него он видел, пожалуй, впервые. Что произошло с Тиамиром, пока он, Араман, развлекался на медиане? Ничего-ничего, они сейчас сходят пообедают в студенческой столовой, прикупят что-нибудь на ужин и все пройдет. Лесной эльф просто голодный. С ним тоже такое бывало, стоило вовремя не поужинать, а потом не позавтракать. — Да так, — отмахнулась Тиамира, приходя в себя. — Ну и долго тебя ждать? Скоро столовку закроют. Ее немного раздражало, что Араман каждый выход из комнаты превращал в ритуал — тщательно причесывался, укладывал длинные волосы в замысловатую прическу, подбирал наряд. Брал бы пример с нее, с Тиамиры: — утром причесалась, заплела косу на весь день, вечером расплела… Одежду тоже не следовало бы менять каждый час. Только Арамана не переубедить — Тиамира давно махнула на него рукой, если бы не вечный перерасход воды и мыла. — И последний штрих — запах, — важно проговорил Араман, выливая на себя не меньше полфлакона дешевеньких духов. Тиамира поморщилась. Запах ректора был изысканным, тело его сына пахло попроще, но тоже весьма привлекательно. Даже не так — запах и одного, и второго притягивал, будил воображение. А здесь что? Она выразительно взглянула на прихорашивавшегося перед зеркалом соседа — нет, неплохо, конечно, но никакой загадки или интриги. Все на виду… Тиамира тоскливо возила вилкой по тарелке — совсем не было аппетита. Да и откуда ему было взяться, когда все мысли про предстоящий поход в кино? Как причесаться? А может, распустить волосы по плечам? Араман ей не раз намекал, что так она выглядела привлекательней. А может, поднять в высокий хвост по последней моде? Что надеть? Еще та проблема. У нее один приличный костюм, остальные немного заношены… И что ей в голову лезет всякая ерунда? Она же не на свидание пойдет, а просто в кино… И прическа, и одежда должны быть обыденными. Все… Коса и фиолетовый с зеленым отливом костюм — брючки и жилетка. Рубашку тоже наденет самую обыкновенную. Под курткой все равно не видно. — Хватит думать об этом, — приказала себе Тиамира. — О чем думать? — удивился Араман. — Ужин мы вроде еще не обсуждали. — Так давай обсудим, — предложила девушка. И обсудят, и купят кой-чего пожрать на вечер. Только она обойдется крошечным бутербродом — соседу по комнате совершенно не стоит знать о ее планах на вечер. В городе поест в каком-нибудь кафе… Араман непонимающе уставился на Тиамира, который нервно перебирал кончик длинной косы, — оделся, причесался и сидит на краешке стула. В библиотеку не пошел. Что это с ним? Ждал кого-то? Он уже хотел спросить у эльфа об этом, но у того телефон брякнул смс-кой. Тиамира сорвалась с места и буквально пулей вылетела за дверь комнаты, бросив и телефон, и пропуск в университет на кровать. Араман удивленно посмотрел соседу вслед — никуда за территорию университета не пойдет, вон пропуск оставил. Взял в руки телефон эльфа. Что там такого ему написали? Ничего… Никаких сообщений… Но ему не могло показаться, а Тиамир ничего не уничтожал, только взглянул и сразу куда-то помчался… Осторожно войдя в темную приемную, Тиамира огляделась по сторонам — никого. Секретаря не было на привычном месте за столом у входа, а ректор дожидался, наверное, ее в кабинете. Потопталась нерешительно на месте, а потом тихонько постучалась в дверь. — Можно? — Что так долго? Лестат Эш даже не повернулся к Тиамире, когда та вошла, продолжал помешивать угли в камине. Кроваво-красные языки пламени, вспыхивая, отражались на красивом лице мужчины каким-то мистическим светом, придавая неестественность не только самому вампиру, но и всему, что его окружало. Тиамира осторожно вошла в темную приемную, её сердце колотилось от волнения. Она огляделась по сторонам — никого. Секретаря не оказалось на привычном месте за столом у входа, а в воздухе витала тишина, словно сама обстановка ожидала чего-то важного. Ректор, Лестат Эш, вероятно, уже ждал её в своем кабинете, погруженный в свои мысли. Девушка потопталась на месте, ощущая, как неуверенность охватывает её, и с легким вздохом тихонько постучалась в дверь. — Можно? — произнесла она, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно. — Что так долго? — раздался ответ, и Тиамира почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Лестат Эш даже не повернулся к ней, продолжая помешивать угли в камине, который был единственным источником света в кабинете. Кроваво-красные языки пламени плясали в камине, отражаясь на красивом лице мужчины. Его идеальные черты в свете огня казались мистическими и неестественными. Тиамира не могла отвести взгляд от его глаз, которые сверкали, как два ярких рубина, полные древней мудрости и загадок — Что за дурацкая коса? — недовольно фыркнул ректор, его голос прозвучал резко, как удар плетки. Он пристально посмотрел на Тиамиру, словно искал в её образе еще что-то, что могло бы его разозлить. Но не находил. — Расплети немедленно! — потребовал более миролюбиво. Тиамира молча подчинилась. Она медленно развязала тоненький бант, который так старательно завязывала совсем недавно, и сняла бусинки, переливавшиеся в свете камина, с прядок волос. Каждая бусинка была как маленькая капля радости, но сейчас это не имело никакого значения. Тиамира аккуратно засунула их в карман своей жилетки, стараясь не потерять ни одной. Тряхнула головой, заставляя длинные волосы рассыпаться по плечам, как водопад из светлых струй. Она чувствовала, как её уверенность постепенно угасает, но старалась не показывать это. Ректор продолжал смотреть на неё с уже меньшим недовольством. — Да и одежду сними, — произнёс он с холодной решимостью, — она тебе какое-то время не понадобится. Тиамира дрожащими пальцами принялась расстегивать пуговицы сначала на жилетке, потом на рубашке. Стыд-то какой! Она не планировал вот так при ректоре раздеваться — на ней пусть и чистенькие, но застиранные майка и трусишки. Знала бы, надела поновее, да и бюстгальтер нацепила бы для приличия — девушка все же. Сняла все с себя, кинула под ноги. — Иди ко мне. Тиамира безропотно повиновалась. От волнения даже не заметила, как ректор оказался сидящим в кресле. — Холодная какая, — ухмыльнулся Лестат Эш. — Мне казалось, что эльфы должны быть теплее. Но ничего, я тебя сейчас согрею. — Он усадил обнаженную девушку себе на колени и крепко обнял ее, а затем впился в губы жестким поцелуем. Лестат Эш лгал. Не собирался никого он согревать. Кто бы его самого согрел? Целовал он свою Мирэ долго, пожалуй, слишком долго. Губу прикусил острым клыком, слизнул выступившую капельку крови. А потом снова впился в губы поцелуем, но уже осторожно, стараясь больше не поранить девушку. Получилось даже возбудить Мирэ — эльфийка задышала часто-часто и задрожала, но Лестату Эшу сегодня ее возбуждение было ни к чему. А когда скинул девушку с колен, та пошатнулась и упала у его ног. — Кажется, я опять перестарался, — с ноткой разочарования в голосе выдохнул Лестат Эш. — Но это поправимо. Встал с кресла, поднял Тиамиру с пола, бережно опустил на свое место и даже тонким пледом прикрыл ее тощенькое тельце. Но почему? Почему его так тянуло к этой молоденькой лесной эльфийке? Налил в бокалы коньяка — напиток поможет девушке восстановить силы. Если нет, он сам вернет ей часть того, что забрал. — Как прошла твоя практика? — поинтересовался Лестат Эш, садясь в кресло рядом. — Нормально, — отозвалась Тиамира, все еще стуча зубами. Она подумывала попросить у ректора еще порцию конька — все никак не могла согреться, словно у нее высосали всю кровь. — Не лги мне, — покачал головой Лестат. — Ты опять пропустила боль через себя, чуть опять не лишилась чувств. Боль опять оказалась слишком сильна для тебя. — Я… Если бы я… Не смогла бы справиться, — вяло попыталась оправдаться Тиамира. — Не смей больше так поступать, — резко потребовал Лестат Эш. — У меня не получается. — Получится… Лестат Эш встал с кресла, подошел к книжному шкафу и что-то долго там искал. Вернулся на свое место и протянул Тиамире на золотой цепочке кувшинчик, чем-то похожий на сосуд Дьюара в измерительном практикуме, только те были из металла, а этот из чего-то другого был сделан, почти невесомый. — В следующий раз поймаешь боль и запрешь ее сосуде притертой пробочкой, — усмехнулся Лестат Эш на выразительный взгляд Тиамиры. — Ты ее будешь чувствовать, обещаю, но она не будет тебя так выматывать. Захочешь, потом выпустишь боль наружу, захочешь оставишь себе. — А сколько сюда может поместиться… — у Тиамиры почему-то не повернулся язык казать боли. Как ее можно измерить или поместить в сосуд? — Много… Очень много, — не очень охотно отозвался Лестат Эш. — Бывало во время сражения удавалась в такой сосуд собрать всю боль раненых и умирающих. — Для чего? — вырвалось у Тиамиры. — Для того, чтобы затем посеять во вражеском стане панику, обратить его войско в бегство… Так и только так выигрываются главные сражения. А здесь в университетских стенах… — Лестат Эш, чуть прищурившись, сквозь янтарь коньяка в бокале посмотрел на огонь в камине, — чтобы раскрылся талант, я бы сказал, родился. Дар, чтобы стать истинным, должен пройти через боль, кровь, грязь. Ты это хотел от меня услышать? Тиамира кивнула, хотя ее интересовало совершенно другое, но спрашивать о Малисе Эше она не решилась. Да и к чему? Ректор только что все объяснил — чтобы стать истинным… — Папа? Ты становишься предсказуемым… Пустой бокал, она так и не попросила еще одну порцию конька, выпал из рук Тиамиры и со звоном покатился по полу. — Ой, а кто у нас тут такой хорошенький? Малис вытянул шею, чтобы рассмотреть «гостя» или «гостью» отца, наступил на ворох одежды, лежавший кучкой возле двери. Тиамира втянула голову в плечи, накрылсь с носом пледом. Все…Сейчас ее Малис Эш узнает и кина не будет. Ни сейчас, ни потом. — Я не звал тебя, Малис, — мрачно произнес Лестат Эш. — Ты не звал, а я приперся, папуля, — в тон ему отозвался Милис Эш. Тиамир отметил про себя, что у отца и сына не только голоса похожи, но и интонации… — Иди к себе, — потребовал Лестат Эш. — Сейчас я занят. «Сейчас он меня увидит, сейчас он меня увидит», — застонала Тиамира и еще глубже зарылась в кресле. — Вы еще не закончили? — совершенно искренне удивился Малис. — Ну что ж, не стану мешать. Извините. Ухожу, ухожу, ухожу. — И он довольно громко хлопнул входной дверью… — Мирэ, не бойся его, — попросил Лестат Эш, наклонившись Тиамире. Он пропустил шелковые пряди эльфийки сквозь пальцы. — Мой сын совершенно не опасен. Я лишил его магии… Пока не поумнеет, не верну. А самому ему никогда не найти свою эманацию силы. Тиамира прикрыла рот ладошкой от ужаса, чтобы не закричать. Так Малис испытывал совершенно реальную боль, когда Джетт Дюк порвал его бок крюком! А она, она недотепа чуть не позволила раненому умереть. Джетт Дюк бы не допустил, вернул бы парня к жизни и даже вылечил бы его, но потом снова нанес бы смертельную рану. Неужели, чтобы вернуть свою силу, Малису надо вытерпеть столько всего? — Его слишком баловали в детстве, — задумчиво произнес Лестат Эш, глядя в пустой бокал. — А теперь я имею то, что имею… Как ты? — повернулся к Тиамире. — Еще по капельке для поднятия настроения?