Хоритенский треугольник

— Кто ты? — простонал Лестат Эш. — И что тебе от меня надо? Он стоял по-прежнему полубоком к окну и смотрел на закат, а на ковре посередине кабинета топтался эльф. Точнее, маленькая эльфийка. Как она ему надоела… Или наоборот… Как он хотел, чтобы она все время была рядом… — Меня зовут Тиамира Ниэль, Тиамира означает магический кристалл, — проговорила Мэт уверенно. — Я ваша студентка-медик, третьекурсница… Но это в будущем. А сейчас я третье недостающее звено в треугольнике. — М-м-м, — протянул Лестат Эш. — Ну почему ты не спустилась на лифте? Ответь? Почему поперлась на лестницу. — Это судьба нас свела, — усмехнулась Мэт. — Именно она меня занесла на лестницу. Но смею заметить, что вы сами, своей собственной рукой надели на меня цепочку с эльфийским королевским кулоном… Я вас не умоляла об этом… Спохватились потом, но было поздно — снять с меня с живой вы уже не могли. Впоследствии поняли, что этого и не нужно делать… Так случилось, что после исчезновения последнего эльфийского короля, я, — она повторила с нажимом, — стала тем третьим братом… Не хотела… Случайно вышло… Или по вашей воле… Мэт развела руками. — Хотите вы того с самим ВВВ или не хотите, но изменить вряд ли что-то получится, — добавила она. — Только эльфы могут открывать и закрывать порталы, перемещаться во времени. Король ни вас, ни свой народ не предавал, он не сбегал… Да, он вернулся в прошлое. Вероятно, хотел что-то там исправить, изменить. Впрочем, я подозреваю, что хотел не строить всего лишь третью башню, в которой вы его заперли. Нет башни, нет запертого короля… Но… у него порвалась цепочка, на которой висел кулон, и король где-то затерялся в параллельном мире. Без артефакта он не мог вернуться в свое настоящее… А где потерял — не знал. Вот и разыскивал кулон, переходя из одного портала в другой. Я нашел звено в склепе, а вы несколько ранее нашли там же сам артефакт… Но вам не поверили. — Зачем ты притащила меня в прошлое? — поинтересовался Лестат Эш. — Чтобы доказать, что ты стала равным мне? Тем самым третьим? Новым эльфийским королем? Или королевой? Он повернулся и, зло прищурившись, посмотрел на эльфийку. У него не повернулся язык назвать ее третьим братом. От злости, переполнявшей его, глаза по-прежнему светились красным. Да он, в сущности, и не пытался скрывать злость, гнев, раздражение. — Да ну что вы? — по-доброму улыбнулась Мэт. – И в мыслях ничего подобного не было… Я хочу лишь исправить небольшое недоразумение здесь и предотвратить смерть Малиса в нашем с вами настоящем… Я бы могла его вылечить, опыта хватит, но лучше если вы все исправите сами… Здесь… Скоро ваш сын пойдет по коридору, зайдет к вам, а потом отправится взрывать лабораторию. Вы не дадите ему этого сделать — скажете ему, как сильно вы его любите. Лестат Эш недоуменно уставился на эльфийку. Малис? Он о нем совершенно забыл. А причем тут Малис, когда речь идет о власти? — Ты будешь учить меня жизни? — удивленно вырвалось у Лестата. — Ни в коем разе, — покачала головой Мэт. — Со своим мизерным жизненным опытом я не стану этого делать — учить вас. Я просто прошу вас это сделать. Конечно, я сама смогу задержать Малиса. Но лучше, чтобы это сделали вы… Я много чего могу, но вы больше, — она почтительно склонила голову. — Затем мы с вами вернемся в настоящее и не дадим совместными усилиями умереть Малису… — Как же мы вернемся в настоящее? — фыркнул Лестат Эш. — Ты же выплеснула всю боль на меня. Я помню, как меня ломало. — Да, выплеснула, — честно призналась Мэт. — В гневе… Я очень хотела увидеть вас мертвым, но потом передумала, поняла, что это не выход из положения ни для вас, ни для меня. Да и статус будущего врача мне не позволил этого сделать. Все-таки я призвана возвращать к жизни, а не убивать. И я собрала боль обратно всю до капельки. Мне это несложно. Но для открытия портала вовсе не нужна боль. Это вы, вампиры, так думали. Обладателю кулона нужно лишь непреодолимое желание оказаться там, где он хочет. Я захотела оказаться здесь. — Так просто? — нахмурился Лестат Эш. — Да, — кивнула Мэт. — Нужна фантазия, желательно богатая, и артефакт на груди, который могут носить только эльфы… С болью выигрывались сражения… Но порталы ею не открывались. Уж вы-то, не могли этого не знать… — И куда, догадливая моя, ты меня занесла? — вздохнул Лестат Эш. — Вы поссорились с Малисом, вы обозвали его мальчишкой… А он всего лишь хотел услышать от вас слова любви. Произнесите их… Для вас обоих это точка перелома… В дверь кабинета постучали. — Папа? Ты не один? — разочарованно протянул Малис, заглянув в кабинет. «Какой молоденький» — у Мэт даже слезы навернулись на глаза. Она отошла к стене, чтобы не маячить и не мешать разговаривать отцу с сыном. — Проходи, Малис, — ласково произнес Лестат Эш. — Прости, я накричал на тебя… Казалось бы простые слова давались ему с огромным трудом — неожиданно поверил эльфийке, что можно все исправить. Здесь и сейчас в его прошлом. В прошлом Малиса. В их общем прошлом. Лестат Эш отошел от окна, пристально взглянул на сына, словно видел его впервые. Может, так оно и было? Приблизился, положил руки на плечи Малису. — Жены, любовницы и прочие нам нужны не только для удовольствия, — начал он тяжелое объяснение. — Для любви, — фыркнул Малис. — Я уже слышал это от кого-то. — Нет, — покачал головой Лестат Эш. – Любовь — это высшее чувство, не каждому дано ее испытать. И все же я очень… люблю… тебя. Твоя мама очень сильно любила меня, но почему-то отказывалась пить чистую кровь. Могу только предположить, что не хотела мне изменять, быть с кем-то другим, кроме меня. Она просто состарились и умерла. Поверь, я в ее смерти неповинен… Еще немного, ты повзрослеешь и тоже начнешь испытывать тягу… — Любви, — усмехнулся Малис. — Скорее, крови, — вздохнул Лестат Эш. — А пока просто поверь мне. Я знаю, что ты задумал. Откажись от этой мысли. За этим поступком пойдет череда других, которые приведут к необратимым последствиям. — Она кто? — не оборачиваясь, Малис указал пальцем на эльфийку, подпиравшую стену. — Колдунья? Но она мне нравится, даже очень… Говоришь… — он хитро улыбнулся. — Я ничего не говорил, — покачал головой Лестат Эш. — Это студентка-медик. Третьекурсница. Никак не научится зашивать раны… Он не стал уточнять, что не сейчас, а чуточку позже. Малис позволил отцу обнять себя и сам робко прикоснулся руками к его талии. Было непривычно и в то же самое время очень волнительно — ректор Лестат Эш, пожалуй, впервые не стыдился своего сына-раздолбая да еще и обнимал его при посторонних. — А можно я к ним пойду в пыточную вечным пациентом? — неожиданно спросил Малис. — Мне нравится эта студентка, и я чувствую, что нравлюсь ей. Нельзя позволить ее резать и зашивать. Эльфы слабые существа. Может, у нее со мной получится, получится накладывать швы на раны? Оказаться на грани смерти, а затем первое что увидеть вот такую симпатягу. Я бы много раз умер и воскрес заново, только чтобы видеть ее глаза, наполненные любовью… Получив согласие, Малис ушел. Что ему какая-то рана, нанесенная опытным хирургом? Он сильный и даже боли не почувствует. Но если понадобится, может и не скрывать боль… Теперь и ректор, и Мэт были уверены, что лаборатория на воздух не взлетит — ни сейчас, ни потом. Лестат Эш, конечно, отчислит сына за проступок, потом еще раз. Но сверхсилу не отберет. Вроде как не за что… — Почему мы тут стоим и мечтательно улыбаемся, — вдруг забеспокоился ректор. — У нас там в настоящем Малис умирает. — Не-е-т, — протянула Мэт и выразительно покачала пальцем. — Теперь не умирает. Ему удалось поймать прут — тот его только ранил в бок. И то только потому, что он меня спасал… Крови много, но не смертельно. Уж я-то знаю… У меня к вам еще одна просьба, и я ее произнесу здесь, а не в настоящем. Как вернемся, навестите самого Великого Высшего Вампира. — Зачем? — грустно усмехнулся Лестат Эш. — Я в опале. Ничего изменить не получится, хоть тысячу раз возвращайся в прошлое. — Вам в прошлое больше не надо, — улыбнулась Мэт. — Вы исправили все, что можно было. Остальное только в настоящем. Она подошла к мужчине и на раскрытой ладони протянула порванное звено цепочки. Лестат Эш осторожно взял его в руки. — Не потеряйте, — попросила Мэт. — Это ваше единственное и убийственное оправдание и подтверждение вашей преданности. Она нежно обняла вампира за талию и увлекла в возникшее в камине сияние… — Как ты? — Мэт опустилась перед лежащим на ковре Малисом. К пруту, который тот удерживал с невероятным трудом, прикоснуться не решалась — остановить смертельное оружие должен был тот, который его запустил. — Как ты тут оказался? — недоуменно поинтересовалась Мэт, а потом подняла взгляд на Лестата Эша, который снова стоял у окна и как будто им помогать не собирался. И вообще, он вел себя так, словно ничего не произошло. — Это все Перри, — с трудом произнося слова, проговорил Малис. — Да сколько можно? — проворчал недовольно, а затем довольно легко отклонил прут в сторону от своего тела и отпустил его — прут, словно обессиленный, упал рядом с ним. — Прости, сын, — подал голос Лестат Эш, — я мог забрать прут, но проверял, вернулась к тебе сила или нет. — А что, я ее разве терял? — совершенно искренне удивился Малис. — Твой отец так считал. По крайней мере, — вместо Лестата Эша шепотом проговорила Мэт. Она быстро извлекла из кармана перевязочный материал и антисептик и быстро обработала рану. Не в первый раз. — Так что там ворон? — переспросила Мэт, поднимаясь на ноги и протягивая руку раненому. — Он же видит все твоими глазами… Спроси папу, — хмыкнул Малис, опираясь на плечо своего лекаря, — он их видит в окно. Драйк готов ввалиться в кабинет всей своей драконьей мощью. Ну а Перри ты сам знаешь — задолбит клювом любого. А я… Я могу только жизнь отдать за тебя. * * * Рана и сломанные ребра у Малиса постепенно заживали. Пусть Мэт и искусный врачеватель, но она не маг, не то что хирург Джетт Дюк. Вот к нему бы попасть на стажировку — раны затянулись бы мгновенно. В этом ни Мэт, ни Малис не сомневались. Но таких докторов мало — а в университет им нельзя, и невидимая стена не пускала хирурга в лес. Приходилось обходиться без магии… — Мой лекарь, — Малис, сидевший в плетеном кресле на улице рядом с домиком в лесу, взглянул с любовью на Мэт, — настаивает на щадящем питании, а мне до безумия хочется съесть кусок мяса с кровью. И он весьма сексуально облизнулся, намекая на нечто большее, чем просто еда. — Придется потерпеть еще немного, — не смогла удержаться от улыбки Мэт. Она пока еще оставалась Мэт Кроу, но уже подала прошение на восстановление её настоящего имени, чтобы уже осенью приступить к занятиям в университете. Ну и что с того, что она отучилась полгода на третьем курсе и только потом ее отчислили? Повторить пройденное никогда не бывает лишним. Да и медианы у нее толком не было. А сейчас продолжала помогать дедушке — собирала травы, лечила больных в окружающих деревнях… Малис тоже собирался вернуться на свой третий курс. Но ему было сложнее — обвинение с него пока так и не было снято. Процесс этот не быстрый. Только поэтому он продолжал прятаться в зачарованном лесу, в отличие от отца и Джетта Дюка лес его принимал. И ссорился с Драйком. Мудрый Перри старался в спор вампира и дракона не вмешиваться. Один раз попытался – чуть оперенья не лишился — один кидался камнями, второй плевался огнем. Как только те двое начинали извечную песню, он разыскивать Мэт и усаживался ей на плечо… — К отцу хочешь? — спросил он как-то внезапно погрустневшую эльфийку. — Очень, — виновато вздохнула Мэт, — но пока не стану Тиамирой снова, не смогу появиться на глаза отцу. Он меня не поймет. — А может, все же? — Нет, — упрямо покачала головой Мэт. — Отец слишком правильный, а я такая, какая получилась. Ему в деревне врачевать долго. А кто пойдет к лекарю, у которого такая дочь. Нет… Пока не стану Тиамирой Ниэль, к нему ни ногой. Да и надо, чтобы коса отросла… Они с вороном не дошли всего несколько шагов до спорщиков. — Ты любишь в Мэт одно — ее тело, ее кровь. Только не отрицай — это глупо и бессмысленно, — чуть не кричал Драйк, выпуская при этом струйку огня. — Я люблю в Мэт совсем другое — ее ум, ее невероятные способности. Хотя от ее тела я бы тоже не отказался. А Мэт не знает, не уверена, кого из нас больше любит. Что ты можешь ей дать? Кроме добротного секса, по большому счету ничего. А я могу кинуть к ее ногам весь мир. Принести на своих крыльях нового правителя, — смутился и добавил, — нового короля эльфов… Королеву… Мэт вспомнила последний разговор с Лестатом Эшем перед тем, как тот отправился в столицу решать свои проблемы, проблемы сына и Тиамиры Ниэль до кучи. Лестат Эш схватил Мэт в охапку и принялся нацеловывать: — Ты хочешь стать лучшим лекарем в мире — ты станешь им. Но только при условии, что я буду рядом с тобой, а ты со мной. В первое мгновение Мэт даже растерялась — сколько времени прошло, а она продолжала чувствовать себя неуверенно, находясь рядом с ректором. – Нет, — проговорил она и покачала головой. — Кому нужна студентка-недоучка? — Ты талант, — шептал Лестат Эш, не выпуская Мэт из объятий и не прекращая целовать ее. А у Мэт разливалось тепло внутри. Она впервые не отдавала силы ректору, а получала их от него. — И наш договор… — Договор, — протянула задумчиво Мэт, но потом словно морок спал с ее глаз. — Договор — это просто листки бумаги. Он не действителен по нескольким причинам.… Назвать? — Не стоит, – усмехнулся Лестат Эш. — Ты хочешь остаться с Малисом? Я понимаю. — Да, — кивнула Мэт, хотя в это самое мгновение совершенно не была в этом уверена. Похоже, не только его сын, но и сам Лестат Эш обладал магической способностью вызывать к нему чувство, именуемое любовью. — Передумаешь, я буду тебя ждать, — вздохнул вампир. — Впрочем, надолго я не прощаюсь — либо снова вернусь в Хоритен, либо ты пожалуешь ко мне в столицу. Мэт не стала вырываться и позволила себя еще поцеловать… Если бы не Малис, она, наверное, влюбилась бы в ректора — и магический договор тут совершенно ни при чем. А сейчас — Мэт все же нашла в старинных книгах, как называлась должность эльфийского короля, — хранитель Хоритенского треугольника — она не могла себе позволить любить Лестата Эша. Она предана им обоим — и самому, и второму вампиру королевства. А любить? Любить она может всех, а Малиса чуточку больше. Самую капельку. Конец