Глава 9
Аль-Хайтам пришел на праздник уже после начала. Айша, стоявшая на входе широко раскрыла глаза.
— Аль-Хайтам, вы...
— Только не говори мне, что это неподобающий вид, — хмуро ответил он.
В ответ Айша густо покраснела.
— Н-нет, что вы... Очень даже, да... Проходите!
Он зашел в зал и сразу направился к бару. Зачем он сюда припёрся изначально? Уже и не помнил. Костюм пустынника, будто вышедшего с листов эротических журналов, не прибавлял настроя. Не то, чтобы аль-Хайтаму было, чего стесняться, но не хотелось снова стать главным героем сплетен — тем более, слухи про Дешрета только начали утихать.
Он сел на высокий барный стул — украшения на животе тихо звякнули — и попросил:
— Налей чего-нибудь не крепкого.
Капюшон скрывал его от взглядов с танцпола, и это успокаивало. Аль-Хайтам покрутил пальцами длинную клипсу, заменившую наушники сегодня, и решил оглядеться.
Кавех уже был в зале. Он стоял, подпирая стену и пытаясь отбиться от настойчивого внимания Элбера. Он не стал придумывать себе особый наряд. И вообще пришёл сюда с затаённой надеждой встретить аль-Хайтама. Кавех надел его рубашку, не став прятать её даже своей обычной накидкой. Он понимал, что это ребячество, но ему хотелось, чтобы Хайтам увидел это и хотя бы разозлился. Кавех подёргал золотое украшение на плече. "Где же аль-Хайтам, хиличурл его побери?!" — Элбер, я не хочу вина, — раздражённо одёрнул он его в очередной раз.
— Потанцуем? — раздалось справа.
Аль-Хайтам обернулся: она смотрела на него с лёгкой уверенной улыбкой. Бордовые волнистые волосы доставали ей почти до пояса, повторяя округлые линии тела. Она была совсем не похожа на Кавеха, даже при его относительной мягкости.
— Я похож на человека, который хочет танцевать? — он поднял бровь и отпил свою зеленую бурду. Как же сладко.
— Ты похож на человека, который хочет утопиться в алкоголе, — снисходительно улыбнулась женщина. — А мне не с кем танцевать.
Вдруг аль-Хайтам заметил Элбера, куда-то деловито идущего. Настроение испортилось окончательно.
— Тебе не понравится танцевать со мной, — сказал он, поднимаясь.
— Это там не господин аль-Хайтам? — Не может этого быть! И правда он! Кавех подскочил, услышав разговор студентов. Он обернулся туда, куда они невежливо указывали пальцами. Высокий мускулистый мужчина в очень откровенном одеянии вёл в танце огненноволосую девушку. "Это не Хайтам," — разочарованно подумал Кавех и уже хотел отвернуться, но тут очертания мышц показались ему слишком знакомыми, — "Да нет, не может этого быть..." Кавех глазами пожирал аль-Хайтама, который видимо окончательно решил его добить.Она касалась его то слишком невесомо, то слишком сильно. Её платье в стиле моды Ли Юэ было слишком жесткое на ощупь, а запах духов таким сильным, что аль-Хайтам боялся никогда от него не отмыться.
— Ты не так плох в этом, — сказала она, когда музыка закончилась. — Проводи даму обратно к бару?
Подыгрывая в совершенно дешевом спектакле, аль-Хайтам протянул ей локоть, за который она схватилась цепкими коготками, и в этот момент заметил Кавеха. В своей же рубашке.
Кавех не собирался отводить взгляд. Он был очень, очень зол. Потому когда аль-Хайтам на него посмотрел, он всем сердцем пожалел, что не взял с собой двуручник и мехрак. Кавех настолько привык к тому, что аль-Хайтам невыносим и не любит подпускать к себе людей, что живое доказательство того, что он с кем-то в отношениях, да ещё и так скоро, просто выбило землю у него из под ног. Он видел его уже со второй девушкой за такой краткий промежуток времени. То есть это только Кавех ему не подходил? То есть пока Кавех мучался и страдал, аль-Хайтам замечательно проводил время? "Ублюдок бесчувственный." Внутри бушевал пустынный лев и хотелось убивать.
Кавех снова выглядел злым. "Конечно, ведь теперь ему неоткуда даже получать дельные советы". Аль-Хайтам кивнул ему в знак приветствия и направился к бару.
— Знаешь, я надеялась выиграть приз за лучший костюм, но, кажется, все они смотрят не на меня, — сказала женщина, отпуская его руку.
— А я хотел слиться с толпой.
Она рассмеялась, искренне и слишком громко для своего образа роковой женщины.
— Ты завтра украсишь заголовки всех студенческих газет, дорогуша.
— Я не пропадал с них последние несколько недель.
Она посмотрела на него внимательнее.
— А, секретарь как-там-его, оказавшийся потомком Царя Дешрета?
Он поморщился.
— Типа того.
— Думаю, если мы прямо сейчас уйдем отсюда вместе, заголовки завтра станут еще паскуднее, — она вызывающе улыбнулась. — Чего тебе терять?
— Кроме совести и чести? Только самоуважение.
Она чуть наклонилась вперёд и положила ладошку на его предплечье.
— Зато они отвлекутся от твоего слишком уж откровенного наряда.
Аргумент оказался действенным. Аль-Хайтам залпом допил свой стакан и кивнул ей на выход.
— Аль-Хайтам! — Кавех догнал их у выхода из Академии. Светоч Кшахревара запыхался, горел от гнева, и даже глаза, кажется, светились красными отблесками.Женшина обернулась с удивлённой улыбкой.
— Это преданный фанат или обиженный воздыхатель? — поинтересовалась она у аль-Хайтама.
Тот решил не отвечать.
Кавех прекрасно услышал девушку и… ничего. Он словно разом сдулся. Словно его пронзили мечом и он подобно анемо-слайму выпустил весь накопленный гнев. И правда, кто он аль-Хайтаму? Какое имеет право так злиться на то, что тот собирается провести ночь в приятной компании? Кавех сам сказал ему, что отношения между ними невозможны. Сам. Это. Сказал. И кто он теперь? Преданный фанат? Обиженный воздыхатель? Бывший друг?Пауза затягивалась.
— Иди, — аль-Хайтам посмотрел на женщину. — Ничего не будет.
Она раздраженно поджала губы, ее каблуки зацокали прочь по мостовой.
Аль-Хайтам повернулся к Кавеху.
— Ты забрал мою рубашку.
— Ты, кажется, сам её мне отдал.— Да, отдал, — согласился аль-Хайтам, наблюдая за Кавехом. — Ты в ней красивый.
Кавех подошёл ближе, не реагируя на комплимент и стараясь не смотреть на голый торс аль-Хайтама. — А я, кажется, испортил твой вечер? — он вопросительно посмотрел вслед уходящей девушке.Аль-Хайтам чуть повернул голову в направлении все еще цокающих каблуков.
— Ей этого хотелось больше, чем мне.
Даже в неярком свете фонарей на лице Кавеха явно читалась усталость. Он совсем сбил режим сна без помощи аль-Хайтама?
— Забери свою чурлову рубашку обратно, мать твою, и прикройся! Это же издевательство какое-то! — не выдержал Кавех и потянул рубашку на себе вверх.Аль-Хайтам быстро сделал шаг вперед и схватился за ткань рубашки, мешая снять её.
— Тогда ты будешь ходить с голым торсом. У меня это — часть костюма, а у тебя оправдания нет.
Кавех, снова совершенно красный, смотрел на аль-Хайтама сердито. Глаза сверкали из-под светлой растрёпанной челки. — У меня есть оправдание! — Кавех упёрся ладонями в его голую грудь. Он повысил голос, но ему было всё равно что их кто-нибудь может услышать. — Я не хочу, чтобы ты так расхаживал! Не хочу, чтобы другие на тебя смотрели!— Я тоже не хочу, чтобы на тебя смотрели, — ответил аль-Хайтам, но Кавех, кажется, его не услышал, разойдясь не на шутку.
— Тебе вообще плевать на меня?! — Кавех задыхался от боли, гнева и ревности, — Ты же говорил, что хотел меня, меня с тех самых пор, как мы познакомились! Так какого мага бездны, ты меня отпустил? Какого спишь с каждой встречной?! Ненавижу тебя, аль-Хайтам, я тебя ненавижу! — Кавех трясся всем телом от перегрузок и только и мог, что толкать аль-Хайтама в грудь. У блистательного Светоча Кшахревара случилась форменная истерика.Он все сыпал и сыпал словами, имевшими смысл по-отдельности, но совершенно не соединяющимися в понятный текст. За годы знакомства аль-Хайтам не раз становился свидетелем или причиной такого срыва, но сейчас его стандартная реакция "развернуться и уйти" была неприменима, поэтому он слушал и только делал небольшие шаги назад, чтобы сохранить равновесие.
— Мне следует отвечать на эти вопросы или они риторические? — уточнил он, когда Кавех немного затих.
Кавех замахнулся и от души дал аль-Хайтаму в челюсть. "Блять. Переезжаю в Фонтейн. К матери. Похер на всё." — мрачно думал Кавех, глядя на упавшего аль-Хайтама. После он протянул поверженному руку, чтобы помочь встать.— Какого слайма, Кавех? — поинтересовался аль-Хайтам с земли. И откуда только он научился так бить?
Мимо них прошли два студента с квадратными глазами. Аль-Хайтам попросил Властительницу, чтобы завтра в студгазетах упоминали исключительно его внешний вид и страсть к пьянству. Он схватился за протянутую ладонь и поднялся, держась за челюсть. Следовало убедиться, что нет травмы.
— Заткнись! — взвился Кавех, взял аль-Хайтама за руку и повёл за собой. Он держал крепко, не давая шанса Хайтаму ему перечить. И вёл его знакомой дорогой. В сторону его дома. Его дом ближе.Аль-Хайтам послушно шёл следом, свободной рукой пытаясь намагичить что-нибудь холодное, но его познания в дендро-медицине ограничивались только умением снимать самому себе похмельный синдром.
— Открывай дверь, — приказал ему Кавех, когда они наконец-то дошли в полном молчании. Кавех поменялся ролями с аль-Хайтамом, и теперь команды раздавал он.Аль-Хайтам порылся в карманах — ключ, слава архонтам, остался на месте — и открыл дверь. Так же молча. Он не планировал разговаривать, пока не будет уверен, что сможет выйти из драки победителем.
Кавех втолкнул его в дом, закрыл дверь и запер её. — А теперь можешь отвечать на мои вопросы, — мрачно сказал он аль-Хайтаму, стягивая с себя его рубашку.Весь мысленный ресурс Хайтама делился на попытки позаботиться о своей щеке и на попытки подобрать нормальный ответ. Когда Кавех начал делать неожиданные действия раз за разом, оперативной памяти в голове не осталось. Хайтам мог только стоять и послушно вспоминать, о чём они там говорили.
— Последний человек, с которым я спал — был ты, — его бывшая рубашка полетела на пол. Аль-Хайтам проследил за ней взглядом, а затем снова уставился в лицо Кавеха, едва различимое в тёмном коридоре, в надежде считать его эмоции. — Так что суть этой претензии я не понимаю.
— Ты думаешь, я тебе поверю? — едко спросил Кавех. Он, путаясь в штанинах, стянул брюки, и они полетели вслед за рубашкой. Из одежды на нем осталось только бельё, но его это мало сейчас заботило. Кавех вышел вперёд и подошёл к Хайтаму вплотную.— Не уверен, что могу собрать доказательства, — ответил аль-Хайтам. — Тем более, не выходя отсюда.
Действия Кавеха понемногу приобретали определенную коннотацию, но Хайтам всё-равно опасался, что сейчас в эмоциональном мире Кавеха снова что-нибудь произойдет, и окажется, что он вот точно к нему не за сексом пришёл. Посему аль-Хайтам всё еще стоял в той же позе.
Кавех раздражённо рыкнул. — Отвечай на следующий вопрос. Подойдя ближе, он наконец-то увидел опухшую челюсть Хайтама. И к переполняющей всё сознание злости добавилось давящее чувство вины.
— Ты сказал, что мне всё равно на твое существование, — сейчас аль-Хайтам, кажется, уже чувствовал тепло чужого тела. Хотя, может, это было внезапно разыгравшееся воображение, на наличие которого он никогда не жаловался. — Это неправда.
— Тогда почему ты так себя ведёшь? — злость Кавеха постепенно сходила на нет, теперь накатывало чувство усталости. И зачем он только разделся? Хайтаму явно плевать на это. Стало неловко стоять перед ним почти без одежды.— Мое поведение не менялось последние лет пятнадцать, но почему-то сейчас оно резко перестало тебя устраивать, — парировал Хайтам. Кавех не двигался. Твою бездну. Что происходит в этой голове?
Он на пробу провел пальцами по голому животу.
Кавех дёрнулся, как будто аль-Хайтам дотронулся до него раскалённым металлом. Злость вспыхнула с новой силой. — Да, перестало! Да, блять, перестало! Мне надоело чувствовать себя жалким ничтожеством рядом с тобой, которое великий аль-Хайтам одарил своим редким вниманием! От ещё одного удара аль-Хайтама спасал только наливающийся синяк.
Аль-Хайтам резко толкнул Кавеха в соседнюю стену и придавил предплечьем.
— Это ты — ничтожество? — почти прорычал он. — Если так, то всю остальную Академию можно смело сжигать, хоть светло будет. — Он провёл рукой выше, огладил ключицу Кавеха. — Я никогда не считал тебя ничтожеством.
Кавех вцепился пальцами в его плечи. Его снова трясло, но уже не от гнева. — Возьми меня, иначе я тебе ещё глаз синяком украшу, — потребовал Кавех, и сам укусил Хайтама за его крепкую грудь. — И только попробуй ещё раз меня отпустить, — прошипел он, убедившись, что оставил красноватые следы от зубов.Хайтам только охнул от боли и наглости Кавеха, а затем, с силой сжимая его плечо, то ли повёл, то ли поволок его к себе в спальню и пихнул на кровать лицом вперед.
Кавех чудом не приложился об изголовье. Удар о кровать выбил из него дух. Он обернулся на аль-Хайтама, сердито сверкая глазами.
Хайтам, тяжело дыша, смотрел на Кавеха сверху вниз.
— Не украсишь, — наконец, сказал он.
Это было несложно: деревянная кровать, немного дендро, и уже через несколько секунд запястья Кавеха были сведены у него над головой и связаны светящимися зелёными лианами, а Хайтам сидел на нём сверху и хищно разглядывал.
Под "не отпускай меня" Кавех явно подразумевал на это. Он беспомощно дёрнул руками, пытаясь освободиться, и залился краской. Хайтам никогда на него так не смотрел. Вместе с тем возбуждение набирало какие-то невероятные обороты. Кавех застонал сквозь сжатые зубы. Ему слишком понравилось, что аль-Хайтам взял верх над ним. Нельзя дать ему это понять.Аль-Хайтам с силой провел по его груди и животу вверх, а потом вниз в каком-то неправильном виде массажа. А затем наклонился и укусил сосок, найдя его в неверном зелёном свете.
— Знаешь, — вкрадчиво произнес он, едва подняв подбородок от чужой груди, — Я ведь могу сейчас пойти почитать книгу. Даже не буду выходить из комнаты, и это не будет считаться "отпусканием", — рукой он накрыл пах Кавеха через ткань белья и легко надавил. — Мы всё ещё будем на расстоянии вытянутой руки друг от друга.
— Если ты так сделаешь, я убью тебя первым делом, как только магия развеется, — Кавех тяжело дышал, борясь с новыми стонами. От каждого прикосновения аль-Хайтама всё тело пронизывал электрический разряд, заставляя прогибаться спину. Может, он ещё под шумок электро глазом бога обзавелся?— Возможно, смерть будет достойной платой за возможность послушать твою ругань, переходящую в мольбы и обратно.
Аль-Хайтам представил это и подавил вздох. Послушать мольбы Кавеха он бы в принципе не отказался. Он потянул вниз трусы Кавеха, снимая их. Теперь он лежал перед ним совсем нагой. Это хотелось видеть. Хайтам потянулся к тумбочке, включая прикроватную лампу и забирая флакончик смазки, а потом снова уселся на его бёдра.
— Красивый даже без моей рубашки, — заметил он.
— О, Архонты, аль-Хайтам! — застонал Кавех и снова дёрнул руками, пытаясь освободиться, — Не вынуждай меня умолять тебя об этом. Кавех прикусил губу до боли. Он был близок к тому, чтобы действительно взмолиться. Свет осветил и аль-Хайтама, и Кавех также жадно пожирал его глазами, как и на балу. Всё тело горело и мелко дрожало от возбуждения.— Умолять о чем? — отстраненно спросил Хайтам.
Он медленно стал снимать украшения со своего костюма, не сводя взгляда с Кавеха. Как же он был хорош, как же хотелось взять его прямо сейчас, но сначала надо было снять чужую одежду.
— Хиличурлы тебя разбери, просто трахни меня уже! — Кавех был не в состоянии участвовать в сложной полемике. Сейчас весь его разум занял импровизированный стриптиз аль-Хайтама.Уже откровенно издеваясь, Хайтам аккуратно сложил ткань на кресло.
— Ладно. — Он подхватил пальцами флакончик, устраиваясь между ног Кавеха. — Тебе хочется знать о том, что ты мне небезразличен? — он покатал флакон в ладонях, разогревая содержимое. — Вот примерно об этом я мечтал с тех пор, как тебя увидел.
Он наклонился, раздвигая его ноги чуть шире, и чтобы отвлечь от неприятных ощущений, заменил их другими: укусил за ключицу, чуть оттягивая зубами кожу.
— Ты же был несовершенноле… — начал было Кавех, но подавился словами и чуть не прикусил язык. Тело прошил ещё один разряд, теперь от укуса. Он снова застонал, сильнее прогибаясь в пояснице, окончательно сдаваясь Хайтаму. Как же хотелось укусить его в ответ, и чтобы он ни за что не выпускал его из своих рук.Аль-Хайтам вошёл в него и замер, давая им обоим немного времени. Он снова огладил рукой ключицы Кавеха, пробежался трепетными пальцами по горлу, сдерживая желание надавить, и легко царапнул тупыми ногтями нежную кожу под подбородком.
— Ты бы видел себя сейчас, — прошептал он.
Кавех постыдно вскрикнул, ощутив болезненный толчок и снова закусил губу. На глазах выступили слёзы от напряжения и возбуждения. — Жалкое зрелище? — он не удержался от вопроса. Он всё ещё сомневался. Ему все ещё было стыдно так открываться перед аль-Хайтамом и выставлять напоказ свои эмоции, о неумении сдерживать которые, он так часто выслушивал.— Настолько жалкое, что я не позволю никому, кроме меня, увидеть его.
Аль-Хайтам начал понемногу двигаться, тихо охая, когда получалось особенно хорошо. В итоге Хайтам упёрся лбом в плечо Кавеха, иногда сдвигаясь, чтобы оставить очередной укус.
— Кавех...
— Хайтам! — Кавех в отличие от него тихим быть не умел, и не хотел. Боль и дискомфорт отступили на второй план, оставляя только пронзительное наслаждение от каждого толчка. Он стонал, извивался всем телом, подстраиваясь под его движения, подставляясь укусам, умолял брать ещё и ещё. Ему уже было плевать, как он выглядит и что о нём подумают. Когда Кавех почувствовал, что аль-Хайтам достиг конца и наполняет его своим семенем, он разрядился следом за ним, протяжно выстанывая ненавистное имя.Чего Хайтам не знал, так это то, что оргазм отменяет эффект Дендро. Когда он вспомнил, как его зовут, руки Кавеха были уже совсем рядом. Он провёл по чужому запястью, проверяя, нет ли следов.
— Помочь тебе дойти до душа? — тихо спросил. — А то ещё заблудишься.
— Только если ты пойдёшь вместе со мной, — Кавех устало и удовлетворённо выдохнул.Они как-то поднялись и дошли до ванной. Там определённо было тесновато вдвоём, челюсть снова начала ныть, но Кавех так очаровательно вздыхал и был такой податливый, что Аль-Хайтам с каким-то благоговением взял мочалку и начал обтирать его тело, наслаждаясь теплом льющейся воды.
— Не упади.
Кавеху не досталось мочалки, и потому он взял мыло и начал растирать Хайтама ладонями. Он осторожно обвёл место своего укуса кончиками пальцев, а после потянулся и мягко поцеловал его губы. — Прости... — скользнул ниже, и следующим поцелуем едва коснулся челюсти, стараясь не причинить боли. — И за это..Аль-Хайтам вдруг понял, что это их первый поцелуй сегодня. Он мягко усмехнулся.
— Квиты. Но я хочу, чтобы ты в следующий раз сначала сказал, что не так.
Они вернулись в спальню. Аль-Хайтам бросил взгляд на кресло.
— А Нилу не врала — костюм зачарован. Она сказала, что если ты меня в нём увидишь, то точно отдашься этим же вечером.
Кавех ревниво фыркнул. — Что ещё за Нилу? — острым подбородком ткнулся Хайтаму в грудь.— Та танцовщица с фестиваля. Она постоянно говорит, что я должен научиться рассказывать о своих чувствах, чтобы тебе было со мной проще.
— Не смей больше надевать этот костюм на людях. Судя по всему, отдаться тебе была готова половина присутствующих, — проворчал Кавех в ответ на неожиданные слова Хайтама. Так аль-Хайтам с кем-то советовался, насчёт того, как ему правильно себя вести с Кавехом?Они легли на кровать. Под лёгким летним одеялом стало несравненно уютнее. Особенно, когда можно было обнять Кавеха и дышать с ним синхронно.
— Я смогу надевать его для тебя?
— Если ты будешь ходить в нём по дому, то душ тебе придётся принимать гораздо чаще, — смущённо фыркнул Кавех. — И… передай Нилу спасибо от меня при случае.Хайтам сделал вид, что не заметил ремарку про дом. Это всё-таки больше не был их общий дом.
— Сам передашь.
Он поцеловал Кавеха в висок и уже через пару минут заснул.
Кавеху было не заснуть так просто. Сказывалась бессонница, усердно наработанная рабочими ночами. До него не сразу дошло, что он сказал про дом. Он здесь больше не живёт. Кавех ткнулся лбом в хайтамово плечо. "Блять. Всё запуталось ещё больше." Он не знал, что ему дальше делать. Сегодня Кавех понял, что он точно не готов ещё раз потерять аль-Хайтама. А чего хочет аль-Хайтам от него? Общения с "сексуальным контекстом"? "Если он хочет только этого, то я дам ему это." Кавех вздохнул, прикрывая глаза. Он устал об этом думать. Но он сделал себе мысленную пометку зайти к Нилу. Может, и для него найдётся подобное одеяние, которым он сможет раздразнить Хайтама? Кавех, мечтая, что утром всё чудесным образом решится само по себе, тоже наконец-то забылся сном. Слишком уютно было лежать рядом с аль-Хайтамом и слышать его мерное дыхание.
