Глава 8
Весь вечер Хайтам просидел в гостиной, смотря в одну точку. Все его планы пошли прахом. Осталось только, чтобы Элбер прислушался к его совету, такому удачному утром и отвратительному сейчас. Когда в соседней комнате раздался шум, он даже не шелохнулся.
Аль-Хайтам не заглянул к нему на шум, и Кавех облегчённо выдохнул: он не был готов его видеть. Он стянул с себя штаны, оставаясь только в рубашке, и улёгся на кровать. И поминутно глядел на дверь. Аль-Хайтама так и не было. Кавех хотел выйти к нему. Его жгло чувство вины. Он не понимал за что, и это его убивало. Хайтам сказал, что не хотел бы отношений, так почему его это так разозлило? Он ведь тоже не хотел с ним отношений. Жаль, что не догадался взять бутылку вина, чтобы догнаться и забыться сном.— Что я сделал не так? — тихо спросил аль-Хайтам у потолка.
Потолок не ответил.
Кавех помялся ещё немного и всё-таки вышел из комнаты. Пьяный, растрёпанный, со всё еще саднящими руками после драки с соседом. — Ты просто родился, — ответил он пьяно заплетающимся языком на вопрос аль-Хайтама, который тот задал, как раз когда Кавех открыл дверь своей комнаты.Хайтам повернул голову.
— Я не принимал решение о своем рождении, — уточнил он.
— Зануда, — фыркнул Кавех и упал рядом с ним на испачканный диван, подтягивая под себя голые ноги.— Почему ты так разозлился? — решил снова попробовать аль-Хайтам. Может, хоть сейчас Кавех сможет ответить.
Кавех молчал. Хайтам правда не понимает? И что ему сказать? — Я не хочу отвечать на этот вопрос, аль-Хайтам, — Кавех вздохнул, — Попробуй сам найти ответ на этот вопрос. Ты же один из умнейших людей в Сумеру.Аль-Хайтам протянул руку — она легла на подушку в сантиметре от ноги Кавеха. Он не был уверен, что тот отреагирует на прикосновение положительно. Так, что он тогда сказал? Кавех часто ругался, что правду аль-Хайтама людям слышать не хочется, что она обидна или оскорбительна. Признание их отношений сомнительными? Ну, вряд ли Кавех сам не в курсе. То, что Хайтам рассказал об этом Сайно? Вроде Кавех мог бы разозлиться на это раньше. Что же он ещё говорил? Хайтам подумал ещё немного, пока в его голове не возникло понимание.
— Я не сказал тебе, что моё мнение успело поменяться после того разговора с Сайно, и ты решил, что я всё ещё не заинтересован в добавлении сексуального контекста в наше общение.
Кавех наморщил нос, старательно пытаясь осмыслить, что ему говорит аль-Хайтам. Выпитые в одно лицо две бутылки вина не сильно ему в этом помогали. Наконец, он сообразил. "Сказать не успел. Мнение он поменял. Сексуальный контекст ему подавай." — Кавех раздражённо фыркнул. Как Кавех и думал, аль-Хайтам не заинтересован в отношениях с ним. Его интересует только "сексуальный контекст". Но это хотя бы честно. Кавех старался убедить себя в том, что это ничего не меняет.— Я понимаю, что твоё мнение от этого не меняется, — продолжил аль-Хайтам. — Я помогу тебе собрать вещи, если хочешь.
— Хочу. И я заберу свои картины, — кивнул Кавех и встал с дивана, пьяно пошатываясь.Хайтам проглотил свои соображения по поводу целесообразности переезда и поднялся за Кавехом следом. Пора было готовиться ко сну.
Кавех захлопнул за собой дверь своей комнаты. Вот и поговорили. *** Всю следующую неделю Кавех избегал разговоров с Хайтамом. В быту ничего не поменялось. Он по прежнему готовил завтраки и ужины, убирался, заплатил аль-Хайтаму последний арендный взнос. Но вещи он собирал поразительно медленно. Так медленно, что ко дню отъезда была собрана едва ли треть. Он оправдывал свою медлительность тем, что отдался работе. Засиживался над проектом допоздна, набирал группу. Даже выпивку отложил в долгий ящик. На самом деле он хотел снова попытаться поговорить с соседом, но страшился этого. И потому почти ни разу не оставался с ним наедине.В день, когда был запланирован переезд Кавеха, аль-Хайтам проснулся в совершенно дурном настроении, упал с кровати, запутавшись в штанине, а потом ещё и ударился мизинцем о ножку тумбочки. Он обещал Кавеху помочь со сборами, но до сегодняшнего дня так и не приступил к выполнению обещания. Поэтому первым делом после завтрака он пошел снимать со стен многострадальные картины.
Кавех высунулся из своей комнаты, когда услышал стук в гостиной. Аль-Хайтам снимал его картины со стен. Это отозвалось тянущим пустым чувством в груди. Он некоторое время молча наблюдал за спиной соседа, а потом снова скрылся в своей комнате. Осталось дособирать большие коробки здесь. На кровати сиротливо осталась лежать хайтамова чёрная рубашка. Кавех дотронулся пальцами до мягкой ткани. Носить её в тот день было очень… волнительно. Она пахла аль-Хайтамом, и так мягко касалась кожи. Словно он весь день ходил в его объятиях. Кавех подумал ещё немного, нервно обернулся на дверь своей комнаты и запихал рубашку аль-Хайтама в мехрак. Что-то звякнуло. Клятый стеклянный флакончик.Аль-Хайтам замер, когда услышал, как открывается дверь в комнату Кавеха. С того вечера они практически не разговаривали, и он не знал, что они могут сказать друг другу теперь. Когда дверь закрылась обратно, он только коротко выдохнул и снова потянулся к картине.
Через пару минут он всё-таки подошел к закрытой двери и постучал.
— Кавех?
Кавех с пальцем во рту открыл дверь. Скользкий флакончик, который он пытался переложить в коробку, чтобы не мозолил глаза, выскользнул из пальцев и разбился. Пока Кавех пытался устранить досадный огрех, умудрился порезаться и щедро залить смазкой пол. — Аль-Хайтам? — Кавех вопросительно смотрел на него.Аль-Хайтам посмотрел на него, не зная, что сказать. Не отчитываться же за снятые со стен картины.
"Архонты, какой же он красивый," — мелькнула в голове глупая мысль.
Свет из окна мазнул по волосам аль-Хайтама. При таком освещении они казались серебряными. Кавех сдержал порыв протянуть руку и дотронуться до них. "Почему ты такой дурак, аль-Хайтам? Почему я такой дурак? Останови меня. Пожалуйста. Скажи, что не хочешь, чтобы я уезжал."— Что с твоим пальцем? — наконец, отмер аль-Хайтам.
— Порезался, — Кавех словно только сейчас о нём вспомнил и поспешно вынул его изо рта.Аль-Хайтам нахмурился. Где здесь можно было порезаться?
— Дай посмотрю, — он хотел взять ладонь Кавеха в свою, но остановил руку на середине пути.
Кавех послушно протянул руку. Аль-Хайтам имел на него огромное влияние и даже не подозревал об этом.Аль-Хайтам аккуратно подхватил протянутую ладонь и осмотрел её.
— Порез неглубокий, хорошо, — сообщил он совершенно очевидный факт.
Почему Кавех на него так смотрел? Будто просил о чём-то. Хайтам опустил ладонь, не разжимая пальцев. Это ощущалось практически так же, как если бы они держались за руки. Приятно.
Кавех продолжал смотреть на аль-Хайтама. — Да, ерунда, — он не забирал свою руку из его руки, чувствуя приятное покалывание от его прикосновения, — Ты что-то хотел спросить?— Нет, — признался аль-Хайтам, проведя большим пальцем по тыльной стороне ладони, а затем потянулся вперёд и коснулся губами щеки Кавеха. — Мне нравилось жить с тобой под одной крышей.
Кавех прикусил губу. Растерянно дотронулся до своей щеки свободной рукой, пытаясь осмыслить совершенно невероятное признание аль-Хайтама. — Спасибо, — выпалил он собравшись с духом. Теперь, когда он не был так зависим от аль-Хайтама, он хотел его поблагодарить.Аль-Хайтам улыбнулся. Он не был уверен, что вообще когда-либо улыбался Кавеху без издевки или снисхождения. Чувств стало слишком много. Он отпустил чужую ладонь и вышел из комнаты. Ему следовало собрать вещи Кавеха из гостиной.
Кавех был ошеломлён этой улыбкой. Она была красивая... И искренняя? — Аль-Хайтам? — позвал его Кавех.Тот остановился в дверном проеме и обернулся.
— Да, Кавех?
Кавех смотрел на него приоткрыв рот, чувствуя как потеплели щеки. — Я... Я правда уезжаю, — зачем-то сказал он.— Потому что у нас разное мышление, не позволяющее существовать на одной территории без постоянных ссор, — кивнул аль-Хайтам. Не то, чтобы его это так уж раздражало. — И ты хочешь доказать мне, что финансово состоятелен.
Кавех неловко улыбнулся. "Когда ты так говоришь, звучит всё не так плохо." — Надеюсь, ты как-нибудь заглянешь в гости. Только не бери с собой упрёки и нравоучения.— Я состою из них на девяносто процентов, это будет проблематично, — усмехнулся Хайтам и вышел из комнаты.
Кажется, вечером он купит достаточно вина, чтобы заставить бутылками весь пол в спальне Кавеха.
К моменту, когда прилетел аэростат для переезда, были упакованы последние котомки. Кавех с тоской оглянулся на дом, в котором жил полгода. Обвёл взглядом опустевшие стены, книжные полки. Увидел диван и покраснел. Слишком много теперь с ним связано неловких и приятных воспоминаний. Не так он представлял себе свой отъезд. Это должно было стать радостным событием, почти триумфальным. Так почему же сейчас Кавеху приходится сглатывать вязкую горечь? Он отстегнул брелок со львёнком от ключа и бросил его в вазочку. Он упал туда словно в замедленной съемке. Словно ожидая, что Кавех передумает и подхватит его.Аль-Хайтам хотел взять книгу и почитать, пока Кавех не уедет, но буквы не складывались в слова, поэтому пришлось наблюдать, как тот выносит из дома последние вещи. Только когда он услышал звон ключа в вазе, он понял, что всё кончено. Он даже не мог придумать какую-нибудь умную колкость на прощание.
"Сегодня напьюсь," — мрачно думал Кавех, закрывая за собой входную дверь в последний раз."Я так и не пригласил его на фестиваль", — отстранённо подумал Хайтам, возвращаясь в свою комнату.
***
Кавех в последнее время был совсем не в себе. Очень понурый и почти постоянно с похмелья. Пустота в новом доме его убивала. Несколько раз он порывался что-то сказать или показать аль-Хайтаму, а потом до него доходило, что того рядом больше нет. И тогда он пил. Элбер всеми правдами и неправдами вытащил своего коллегу развеяться. Кавех поупирался для виду. Он помнил, как аль-Хайтам злился, когда Элбер оказывался в обозримом пространстве и не хотел лишний раз его волновать, если они вдруг столкнутся. Но потом реальность его догнала, и он понял, что если не переключится на что-то другое, то точно сойдёт с ума. Запорет проект и влезет в ещё большие долги. Поэтому Кавех привел себя в порядок: тщательно оделся, умылся и причесался, и пошёл с Элбером на фестиваль. Они заняли место в центре, в первом ряду. "Вряд ли аль-Хайтам придёт в такое место, здесь слишком людно." - думалось ему.На базаре было много народу. Сегодня здесь было как будто в два раза больше лавочек с угощениями и сувенирами. Аль-Хайтам иногда видел в толпе студентов, разглядывающих обручи с ушками и красивые тряпки — через два дня должен был состояться костюмированный бал в честь окончания учебного года, и многим было интересно прийти в чём-то ярком. Что бал, что фестиваль не были близки аль-Хайтаму, но сюда он уже обещал прийти. Вокруг сцены расставили скамейки. Свободных мест уже почти не оставалось, но он всё-же нашел одно с краю. Не лучший угол обзора, но зато подальше от основной толпы.
Это было... неплохо? Аль-Хайтам совершенно не разбирался в искусстве. Он видел хорошую растяжку той девушки, движения, которые далеко не каждый мог бы повторить, догадывался, что на подготовку хореографии и пошив костюма ушло немало времени. Впрочем, это всё равно было лучше, чем сидеть дома и от каждого шороха смотреть на дверь в надежде, что Кавех вернётся. Овации демонстрировали, что представление людям понравилось.
Когда зрители начали расходиться, аль-Хайтам решил всё-таки дойти до девушки. Он не спеша пробирался к сцене, как вдруг увидел знакомую светлую макушку с пером. "Кавех" — тугая струна в груди ослабилась, а потом зазвенела снова, когда аль-Хайтам увидел Элбера рядом с ним. Ну конечно. У него даже не было сил разозлиться. Кавех ему не принадлежал, и последние дни хорошо это продемонстрировали. Не было смысла ждать, что Кавех будет скучать по их ссорам и разногласиям. Это было логично… Хайтам не стал подходить к ним ближе. Обошёл по широкой дуге и дошёл до сцены.
— Привет! — Девушка-танцовщица широко улыбнулась, узнавая его. — Вы всё-таки пришли!
— Да, — согласился аль-Хайтам. — Здравствуй.
— А ваш друг пришёл с вами? — она закрутила головой в поисках.
— Пришел, но не со мной, — не стал врать аль-Хайтам. — Он здесь с тем мужчиной.
Девушка грустно улыбнулась.
— Мне очень жаль.
— За что? — Аль-Хайтам нахмурился. — Это не твоя вина.
— Да, но...
— Не стоит, — он покачал головой.
Она поняла и сменила тему. Обсудили идею её танца и то, что её внешний вид очень подходит для бала в Академии.
— Я думаю сходить туда в этом году, — поделился аль-Хайтам. — Не хочу сидеть дома.
— Это замечательно!
— Где я могу найти костюм?
— О, я помогу вам! У нас как раз есть прототип, который мы сшили, но никто ни разу не носил. Подгоним под вас, и готово! Будете блистать! — она замялась и чуть робко улыбнулась. — Да только я даже не знаю, как вас зовут.
— Аль-Хайтам.
— А меня — Нилу. Очень приятно!
— Спасибо за костюм, Нилу.
Она хитро сощурилась.
— Нет, неправильно! Когда человек благодарит, он должен улыбаться. Искренне.
Секунду аль-Хайтам смотрел на неё, раздумывая, а не уйти ли ему сейчас, а потом вздохнул и надел свою самую обаятельную улыбку.
— Спасибо за костюм, Нилу.
Кавеху показалось, что в толпе он увидел аль-Хайтама. И едва было не помахал ему рукой, чтобы привлечь внимание. Он невольно сделал несколько шагов вперёд, чтобы рассмотреть его получше, и только тогда обратил внимание, что аль-Хайтам разговаривает с миловидной танцовщицей, которая ещё недавно поражала своим пластичным танцем со сцены. Он не слышал о чём они говорили, но почему-то ему это не понравилось. В груди поселилась тяжесть, захотелось подойти и втиснуться между ними, переключая внимание на себя. А после аль-Хайтам улыбнулся девушке. Так ярко и тепло, что Кавех оторопел. — Элбер, — Кавех отвернулся от этой картины и поспешно пошёл от сцены как можно дальше, — Ты говорил, что твой знакомый привёз какой-то редкий сорт вина?Они договорились о времени и Нилу убежала к труппе. Аль-Хайтам секунду смотрел ей вслед, а затем развернулся... И сразу уткнулся взглядом в удаляющуюся спину Кавеха. Ладно. Пора было и ему уходить. ***
На следующий день:
— Нилу... А ты точно уверена, что в этом можно появляться на публике?
