Часть 4
"Яркая вспышка развергла темное небо, за ней грохот. Небо рыдало, слезы текли из облаков реками и проливами, плач раздавался жалобными стонами и яростным грохотом. Небо злилось. Его злость несла в себе вопиющий восторг, праведный гнев, полозучий ужас и смерть. Небо не щадит неверных, но всегда даёт шанс, и не один, прийти к нему и стать частью его. А тех грешников, что завели себя слишком далеко в пучину, уже не спасти. Их ждёт расправа. Белая смертоносная вспышка прогремела совсем недалеко отсюда. Буквально в паре миль от тропинки загорелось и с треском рухнуло дерево — могучий многолетний дуб. А по тропинке несколько десятков выживших солдат на себе везли карету — укрытия нигде не было видно, а лошади разбежались. Слышно было только стук капель, грохот молний и собственные мысли. Страх, ползучий, неминуемый и вовсе непередаваемый сковал хрупкое тельце, что сжалось в комочек внутри кареты. Было мокро, изо всех щелей хлестала вода. Девушка дрожала. Сейчас она может сбежать. Спастись. Если сможет найти в себе силы двинуть хоть пальцем. Рядом не было любимого отца, что мог погладить, успокоить, рассказать сказку или просто побыть подле дочурки. Рядом был страх, гроза, ливень и ничего хорошего не предвещающее будущее. Девушка дрожала и без всякой на то причины кусала ногти, отрывала их, безжалостно терзала заусенцы, почти не чувствуя боли. Снова молния — на сей раз дерево рухнуло совсем близко, и сквозь дождливую мглу в окошке показался пламенный свет. — Дерево на дороге! — кто-то надрывал глотку, чтобы его услышали. Наверное, лидер. Сейчас или никогда. В порыве безрассудного адреналина девушка тёмным бликом с грохотом выпрыгнула из кареты — по небу прокатился гром, и её прыжка никто не заметил. Она верно просчитала то, что все солдаты, охраняющие ее, сейчас пытаются убрать с дороги горящее дерево. Рассудка не осталось и капли. Хрупкие, но покусанные и даже можно сказать изуродованные руки закрылись в кудрявые каштановые волосы до плеч — девочке всего 17 лет, а на неё уже столько всего свалилось. В голове пульсирует одна мысль. Бежать. Не оглядываться. Найти укрытие. Ты умрёшь здесь и сейчас... Страх сам двигал её ноги, голова совсем будто отключилась. Через несколько секунд на девушке не осталось сухого места, изорванное платье все в грязи, от чемоданчика, непонятно каким образом оказавшимся у неё в руках, почти отвалилась ручка. Бежать... И снова небо на долю секунды стало белым. От ужаса у девочки подкосились ноги — сколько она бежит? Минуту? Час? Сутки? Не оглядываться... С запоздавшим громовым сигналом девушка почувствовала, что провалилась куда-то под землю, сознание затуманилось, в глазах все зарябило и закружилось. Острая боль в виске, затем тихо и темно. Даже... сухо? Ты уже мертва... "
— Ваше высочество, что-то случилось? Вы уже несколько минут смотрите в одну точку и почти не моргаете... боюсь, что Вы можете потерять управление. — смуглый, но обеспокоенный и доброжелательный голос вернул девушку в реальность. Принцесса Анне гордо, с поражающей для женщин осанкой восседала на коне цвета бельгийского шоколада, шедшем вперед. Когда она погрузилась в свои мысли, а точнее сказать, воспоминания, к ней незаметно пристроился карлик — правая рука Зверолова, а так же весьма разговорчивый и дружелюбный тип. Он был носатым и имел небольшой горб, одет, как и все остальные слуги, в чёрное. На уголках его серо-зеленых глаз сеточкой разрослись морщины — такие бывают у людей, которые в молодости много улыбались. Или плакали. Вообще бывшая атаманша не раз задавалась вопросом — почему же все подчинённые этого охотника не выше ста сорока сантиметров? Что за сьранные стандарты? Ведь тот не скупается ни на одежду, ни на специальные стремена и седла, ни на многое другое, что нужно было низким людям для адекватной жизни. Более того — Зверолов безоговорочно доверял каждому из подчинённых, а те, в свою очередь, совершенно бескорыстно оправдывали его доверие... Когда-нибудь она обязательно это выяснит. Девушка слегка вздрогнула и бросила смятенный взгляд в сторону человека, нарушевшего её забытие. — Ах, да... благодарю Вас, эм... — Герберт, Принцесса, называйте меня по имени. — Спасибо, Герберт. — отозвалась разбойница, наигранно и мило улыбнувшись, — Напомните, куда мы движемся? — Сперва у нас есть дела в Иефрансарде — пополним продуктовые запасы, пока хозяин выполняет заказ местных жителей. Говорят, кабаны грядки топчут и желуди из рощи воруют, вот и надобно их пристрелить поголовно... Принцесса напрягла свои скудные знания географии — не этим наукам она училась все детство. К счастью, Иефрансард — торговая столица Нового королевства, и о нем разбойница слышала много интересного. Например то, что ее папенька однажды вернулся оттуда с мешками награбленной добычи, что многие месяцы позволяла им не знать голода. — Кажется, это на юге? Прелесть. Зачем же нам делать такой крюк? Ведь Старое королевство, к которому мы держим путь, на западе! — если идти по прямой на запад, через город Плидрам, — объяснил карлик,— попадём в зону ураганов и наврядли сможем живыми выбраться из тамашних лесов. Вам ли не знать, — усмехнулся слуга, — и все-таки, — его голос стал тише и серьезнее,— что Вы делали в окрестностях того города, когда мы Вас нашли? От названия города атаманскую дочку передернуло. — Ах, Вы о случае нашего знакомства... ну... туда меня везли для покупки платьев и приданого, в тех лесах прошел страшный ураган... я воспользовалась слепотой выживших охранников, сбежала из кареты и попала в яму, а точнее ловушку, из которой утром безуспешно пыталась выбраться — там Вы меня нашли, связали и повезли куда-то... ну, Вы сами дальше знаете. — Странно, что они везли наследницу престола за покупками именно в Плидрам... это далеко не богатый и роскошный город, в отличие от того же Иерфрансарда... — Быть может, желали сэкономить. — пожала плечами Атаманская дочь,— теперь мне все равно, я свободна. Я вернусь к папеньке и буду счастлива. — Да будет так. Их милая беседа прервалась, и группа в несколько десятков человек на лошадях, да с одной каретой, продолжала свой путь в согласном молчании. Самое интересное ещё не начало начинаться... *** — Мы все прекрасно помним этот миф О красной шапочке и волке сером.. Но знайте — волк был не один! В глубокой чаще прятался второй — Такой же серый, И такой же наглый... Выл на луну, И ждал когда опять Ребенок в красном выйдет погулять... Слова тянулись медленно и зловеще сквозь пелену тьмы, а в свете фонаря виднелось искаженное светотенью и гримасой ужаса лицо... Но мгновенье — и вот мы уже не в лесу, а в роскошной зале, хорошо озаренной теперь светом. — Ох, принц, Браво! — ее величество Поппея, королева Новых земель, звонко хохотала, похрюкивая на каждом новом вдохе, — у Вас великолепный талант рассказчика! — Благодарю, Ваше Величество! — Принц Николя, гордо и самолюбиво задрав кверху подбородок, отвесил властительнице глубокий поклон. Королева вновь захихикала, прикрыв рукавом рот. Русые ее, волнистые (однако не кудрявые) волосы были убраны в причудливые фигуры по бокам головы, напоминающие принцу крендель или бублик, нос был с горбинкой, что Николя находил весьма милым, а зубы передние слегка выступали, да и шибко ровными зубы не были — что, впрочем, для многих дам было свойственно, хотя предметом красоты отнюдь не считалось. Королеву вполне можно было назвать симпатичной, по крайней мере в темноте, или когда ее лицо было скрыто вуалью. Так она и нашла себе мужа — будущего короля, который без памяти влюбился в ее округлый почерк и фотографию, а если точнее сказать, портрет, за который она платила художнику из своего кармана и вольна была скрыть на изображении некоторые недостатки своей внешности. Муж ее, напротив, слыл первым красавцем всея королевства — каштановые вьющиеся волосы, добрые и решительные черты лица, превосходная фигура и телосложение отличали в нем эталон мужской красоты. Именно в него пошла вскоре родившаяся дочь — о которой мы заведём разговор чуть позже. — А скажите-ка, принц... — Начал король — как биш Вас? — Николя, милый, Николя, — пришла на помощь Поппея, — не веди себя так неприлично! — Да-да, Николас... Хотел бы спросить у Вас очень серьезную вещь. Сколько... — Сколько сказок Вы знаете и откуда? — понимая, куда клонится разговор, королева бессовестно встряла и перебила мужа. Этикет категорически, на каждой второй страничке запрещал женщине участвовать в мужском разговоре, а Библия учила, что главная добродетель христианина и в особенности женщины — смирение... Увы, для "Поппи" (так ее ласково называл муж), выросшей в не такой уж и богатой семье, закон был не писан. Более того, она нередка сама выпускала и оглашала законы Нового королевства, которые, по ее мнению, должны поспособствовать процветанию народа. — Ох, сказки — с детства моя стезя! Мне их... Мама рассказывала. — последние слова его высочество произнес с особенной нежностью и любовью, с какой больше не говорил ни о чем ином. Впрочем, Принц быстро опомнился, стряхнул пылинку с пиджака и прочистил горло. — Скажите, а долго ли ждать... Мою невесту? — Николя сделал попытку сменить тему, и она оказалась удачной, так как, по-видимому, очень волновала королеву. — Так ведь вчера по полудню обещались... Ох, как же это. Нет их нет. Хоть гонцов шли... — Я же говорил, Поппи, наверняка по дороге задержались, али колесо сломано... Мало ли какие неполадки произойти могут. — король Риттер, рассерженный тем, что его нагло перебили, но ничего не в силах и не в желании с этим сделать, говорил серьезным тоном, поглядывая то на жену, то на будущего (если все хорошо сложится) зятя. — И все-таки, милый, это Плидрам! Запад, горы, страшнейшие ураганы! — Гонцов не было. А твое хромое воображение может рисовать все что угодно, с ними, я уверен, все хорошо! — отрезал король, понемногу начиная выходить из себя. Жена порой позволяла себе вольности, которые тот считал неприемлемыми. Только Королева открыла рот и хотела что-то сказать, как в залу вошел слуга и оповестил о срочном донесении от гонца. Услышав, что это письмо от лидера группировки, в сопровождении которой уехала их дочь, дабы выбрать платья и прочие приблуды для свадьбы, все, кто находился в зале, оживились. — Ну я же говорил тебе. — король Риттер улыбнулся в каштановые усы — они задерживаются, но с ними все хорошо. — Но ты же не знаешь, что в этом письме! Вдруг они все погибли, ты об этом подумал? — копошилась его жена, мозг которой, как и у любой женщины, рисовал самые страшные картинки. Пока что, мой читатель, они лишь открывают письмо... Они и понятия не имеют, что беспокойство Поппеи было оправдано. Не знают они, отрывая от бумаги восковую печать, что в письме описаны трагические события урагана, свидетелем которых стал один из немногих выживших охранников. Король с королевой и подозревать не в силах, что принцессу так и не нашли, и скорее всего, как сообщается в письме, она выпала из кареты, заблудилась в лесу и погибла. Выходит, она теперь потерянная, обретенная, и вновь потерянная... Недолго длилась "радость" воссоединения семьи сквозь столько лет. Так они подумают, когда откроют письмо. Но мы-то с вами знаем правду...
