Пятьдесят оттенков Кинна

Кинн был неприлично щедр, но и выставляемые им условия были настолько же неприличны. Он требовал полного подчинения в постели, совместного проживания, отсутствия других партнеров. Обещал взамен полное содержание, обучение в любом вузе страны, по окончании контракта - щедрую денежную выплату, гранты на продолжение исследований, помощь в устройстве на работу или в организации собственного конструкторского бюро, а также недвижимость на выбор. При всём все наработки Порша оставались только за Поршем. Компания Тирапаньякулов лишь забирала себе право на их использование, ограничивая их продажу на сторону всего лишь одним годом после успешных испытаний. Правда, оставляла за собой право первого выкупа (не ниже рыночной стоимости) на все наработки после окончания патроната на протяжении последующих пяти лет. И Порчея Кинн брал под опеку точно так же, как и Порша, обязуясь полностью покрывать его расходы. Не контракт, а сказка. Вот только Порш раз за разом перечитывал те пункты, где Кинн бесстыже перечислял обязательства самого Порша. У него горели щеки, а в груди плескался кипяток, и было нечем дышать. Кинн был грёбанным извращенцем. И внезапное открытие - Порш тоже. Выходные прошли как в тумане. Отказывать Порш и не думал. Его смущала собственная реакция на происходящее. Он старался не потерять голову и остаться в холодном рассудке. Выверял каждую запятую. И не находил подвоха. Идеальные условия конечно слегка омрачались требованиями Кинна. Порш представлял себе постепенное сближение с патроном. Хоть подобие развития отношений. Кинн же хотел всего и сразу. И было бы глупостью отказываться только из-за этого… но Порш замирал в неловком и стыдном, таком зыбком и противном… никто бы не посмел осудить его за этот контракт. Скорее, все бы посчитали его полным идиотом, если бы он стал крутить носом и пытаться мычать что-то против… Наверное, Порша пугало это “всё и сразу”. Пугала собственная реакция на Кинна, который легко и просто зажал его на кухне, облапал, чуть ли не трахнул, а потом с равнодушным видом ушел. И пугало, и ставило в тупик. Было так сладко вдруг оказаться почти беспомощным в сильных властных руках… и это тоже приводило в смятение и внушало страх. Понедельник начался в кабинете декана. В компании куратора декан педантично разобрал каждый пункт договора, тактично обойдя только абзацы с обязательствами Порша в “личных отношениях с патроном”, как он выразился. Чем заслужил мерзкую, по мнению Порша, ухмылку Кинна. - Я думаю, что лучшего предложения уже не поступит, - куратор перевел взгляд от Порша к Кинну и продолжил. - В этом году никто не получит лучшего патроната, - и улыбнулся. - Вы правда считаете, что это хорошая сделка? - напряжённо спросил Порш. Его почему-то очень сильно смущали “личные отношения”. Кинн самодовольно хмыкнул. Порш грозно на него уставился. Мелькнула мысль отказаться только ради того, чтобы увидеть вытянувшуюся морду этого мудака… но вот только мудак был очень привлекательным и открывал двери в лучшую жизнь. - Лучшего предложения Вы не получите, - ответил декан. - У меня есть ещё два предложения для Вас. Преференций там вполовину меньше, а вот требований - больше. И разделы о личных отношениях с патроном не сильно отличаются. - Согласен, - чётко проговорил Порш, скрывая тяжелый вздох. - Отлично! Подписываем сейчас, а в силу он вступает, как только патрон оплатит первый семестр в выбранном Вами вузе. Они подписали. Кинн, откладывая ручку на стол, произнес тихо, почти интимно, никого не стесняясь: - Пять лет, Порш, я буду заботиться о тебе, полностью выполняя свои обязательства. И по окончании контракта не оставлю тебя. Для Порша это прозвучало как угроза. Декан и куратор отвели взгляды. Выходили из кабинета молча. Вдвоём. И Поршу это не нравилось. Коридоры были пусты, шли занятия. Порш на занятия не хотел. Не смог бы он сегодня нормально отсидеть все пары. Хотел домой. А вечером на работу. На работе можно отвлечься, выдохнуть, наконец принять мысль, что всё, поздно дергаться, договор подписан. Постарался абстрагироваться от Кинна, идущего рядом. Не знал, что сказать. Не представлял, как себя вести. Оттого не сразу понял, что происходит, когда Кинн толкнул его в одну из дверей. Это оказался учительский туалет. Щёлкнул замок, и Кинн грубо прижал Порша к стене, почти до боли фиксируя голову пальцами. Впился жадным взглядом в лицо. Порш инстинктивно дернулся, но заставил себя остановиться. Какой смысл? Контракт заключен. - Попалась пташка в мои силки, - Кинн замер на мгновение, а потом приник в поцелуе. Сразу скользнул по губам, требуя их разомкнуть. Властно проник в рот, захватывая и подчиняя. Порш повис в его руках, моментально проваливаясь в блаженство. Это было не простое сексуальное возбуждение, от которого сносит крышу. Это было что-то другого рода… Порш наслаждался своим положением каждой клеточкой тела. Потерял разум от того, что кто-то сильный и властный сейчас завладел им. Что этот кто-то - Кинн, с мудацкой своей ухмылочкой. Кинн почувствовал это. И ему понравилось. Крысеныш вел себя правильно, так, что всё внутри вспыхивало наслаждением и хотелось играть дальше. Идеальная реакция. Он прижал колено к паху Порша, притираясь. Наконец перестал терзать его рот и, когда отстранился, с наслаждением поймал судорожный вдох. - Пять лет всё своё свободное время ты будешь посвящать мне, - на этих словах Порш всё-таки хмыкнул про себя: “Пока не надоем”, - на спине, на животе, стоя, на коленях. Я буду использовать все твои отверстия, и ты научишься это любить. Грубо оттянул за волосы, заставив выставить шею, впился губами в кожу, лаская языком и посасывая, оставляя после себя влажный красный след. Зашептал на ухо: - А пока думай обо мне, думай о том, как я возьму тебя в первый раз, - скользнул руками вниз, легко проник под пояс брюк, обхватывая стоящий колом член Порша, поймал поцелуем задушенный стон с его губ. Порш впервые готов был кончить только от одного прикосновения. Его заводило до предела всё, что делал Кинн. Держался, кусая губы и жмурясь, пока Кинн резкими, четкими движениями, быстро и беспощадно подвел к самой грани и сжал плоть, заставив замереть в предоргазменной муке (Порш до этого и не знал, что бывает такая сладкая пытка), зашептал в самые губы: - Порадуй меня: я у тебя первый? Это почему-то вызвало вспышку злорадства, которая и вытащила его из жаркого марева возбуждения. До этого он тонул и задыхался в новых ощущениях, почти перестал понимать, кто он и где он. - Облом, - растянул зацелованные губы в улыбке-оскале. Услышав ответ, Кинн больно укусил в шею. Так сильно сцепил зубы, что Порш весь вытянулся в струну и жалобно заскулил. - Неправильный ответ, - Кинн с нескрываемым довольством разглядывал лицо прекрасного паршивца, искажённое болью и возбуждением. Член в его руке не опал, а, казалось, налился ещё больше и чуть ли не завибрировал от напряжения. - Нужно было сказать: “Простите, господин, нет”. Порш хватал ртом воздух. Он никогда не испытывал сильной боли. И уж тем более никогда не приходилось чувствовать её в такие моменты. Перед глазами плыли разноцветные круги. Уверенное, совершенно сумасшедшее поведение Кинна полностью выбивало из него последние мозги и утягивало куда-то в бездну. И Порш с удивлением понял, что хочет продолжать это безумие. - Учись отвечать мне правильно, - и Кинн вылизал собственный укус, а Порша начало трясти, он невольно толкнулся в его кулак. И Кинн ещё сильнее сжал его член, почти до боли, пристально посмотрел в глаза и тихо, спокойно, не скрывая довольной улыбки, произнес: - Ты кончишь только после того, как покажешь, что усвоил урок, как мне следует отвечать. Порш сглотнул. У него даже мысли не возникло упрямиться. Сейчас была только рука Кинна там, внизу, его пальцы в волосах, темный, пронзительный взгляд. И голос. Властный и уверенный. - Извините, господин, я уже был с мужчиной, - Порш вообще не помнил, как звучала фраза, сказанная Кинном. В его мозгах отпечаталось только слово “господин” и больше ничего. Ни одной связной мысли. - Хороший мальчик, - и рука Кинн начала двигаться, вышибая весь дух. Порш вцепился в его плечи, сам вжался в стену, опять вытягиваясь в струну, хватая сухими губами воздух, а Кинн смотрел пристально, улыбаясь, чуть прищурившись, ловя каждый судорожный вздох и стон. За мгновение до того, как Порш рухнул в пропасть оргазма, Кинн, специально подловив момент, приказал: - Можно. Кончай. Сделай мне приятно. Порш, закусив губу, излился, будто на маленькую вечность перестав существовать. Когда очнулся, увидел перед собой пальцы Кинна с белесыми каплями: - Ты меня испачкал, паршивец. Исправь это немедленно. Порш бестолково уставился на Кинна, тупо размышляя, что салфеток у него с собой нет. Да и вообще, сам виноват… Кинн снизошел до объяснения, мысленно делая пометку, что этого мерзавчика ещё воспитывать и воспитывать: - Вылижи их. Быстро! И только от командного тона и общей растерянности после случившегося Порш подчинился. Зажмурился и, почти ощущая себя идиотом, прошелся языком по пальцам, собрав немного собственной спермы. - Открой глаза! - ещё один приказ. Порш подчинился, продолжая собирать языком солоноватые на вкус капли. Кинн широким движением сам слизнул остатки со своих пальцев, тут же захватив в поцелуй. И целовал нежно, ласково поглаживая тело. Выпустил из рук, чуть отступив: - Я хочу забрать тебя прямо сейчас. Разум возвращался к Поршу. Его всё ещё потряхивало. Он хотел застегнуться, оправиться, но обнаружил, что Кинн, пока целовал, успел привести его в порядок. Подумал, что, пока контракт не вступит в силу, с таким патроном это будет опасно. - Обойдёшься! Отклеился от стены, пихнул Кинна, освобождая себе проход к двери. Хотелось сбежать подальше от этого сумасшествия и обдумать всё случившееся. В том числе собственные реакции. Что-то похожее на стыд или неловкость поднимало голову и распускало свои липкие щупальца. - Давай я тогда просто подвезу тебя до дома, - Кинн не отставал. Порш подумал, что если тот потянет руки, то вмажет. Для упреждения. Чтобы опять не попасть в сладкую, мучительную ловушку. - Отвали от меня. Ты пока не внёс первый платеж за обучение, - Порш вдруг несказанно обрадовался, что это будет только через полтора месяца. - Порш, - позвал Кинн. Порш даже не посмотрел на него: - Считай это авансом. И отвали. И сбежал, спеша домой. Спрятаться и обдумать, привести мысли в порядок… пережить всё случившееся. Кинн остался стоять совершенно ошарашенным. С каждым разом Порш поражал его всё больше и больше.