Пятьдесят оттенков Кинна

“Я вижу, что Вы нуждаетесь в участии заботливого и богатого друга…” - передразнивал Порш, кривляясь перед зеркалом. Придурок чертов. На хуй пошел. Думает, нашел себе дурачка. Вот прям сейчас побежит Порш к Тирапаньякулу в постель, размахивая собственными чертежами. Отдастся сам и свои работы заодно подарит. И смотрел же мерзавец так… что-то внутри отзывалось на его взгляд, обжигало… Порш смотрел на себя в зеркало. Он знал, что его считают красивым. Видел, как на него смотрят и мужчины, и женщины. Иногда пользовался своей красотой, чтобы расположить к себе человека. Улыбнуться, сказать приятное вежливое слово. Но никогда не рассматривал свое тело как инструмент, которым можно заработать… или чем можно пробить себе дорогу к легкой жизни… Тирапаньякул его смутил своим появлением. Своими взглядами. Прикосновениями. Разговорами. Настойчивостью. Порш не давал себе поверить, что богатый пиздюк всерьёз решил предложить патронат. Так не делается. Выглядит это по-другому. Но усталость и мрачная обреченность царапались в мыслях и нашептывали о том, как было бы хорошо, если бы такой, как Тирапаньякул, подхватил. Дал твердую почву под ногами. Окружил заботой. Сделал жизнь легче. Ведь Порш так чертовски устал, ему так сложно, и становится только сложнее с каждым днем. У него впереди неразрешимая задача, которая требует ответа. Еще пара недель - и выпуск. Дальше куда? На завод? Или всю жизнь просидеть рядовым инженером в конторе с грязными окнами и древними столами? Не видел Порш для себя подходящих дорог. И чувствовал страшное бессилие, понимая, что не тянет больше. Не может выкручиваться. В универе он не сможет подрабатывать, и на что жить тогда? Даже грант на обучение не спасет, ведь он покрывает только оплату за семестры. Порш вышел из ванной. Он чувствовал себя разбитым. С самого утра у него не было сил. Он все их оставлял на ежедневном забеге между учебой, работой и домом. - Кофе, - Порчей солнечно улыбнулся и Поршу стало чуть легче. Глазастый Че был самим очарованием. Еще маленький, но такой уже умненький. Лучший ученик в своем третьем классе. Порш с благодарностью принял кружку, усаживаясь за стол. - Давай на этих выходных ты никуда не пойдешь, - Че подпер ладошкой подбородок и уставился на Порша. - У меня в субботу утром - занятия с отстающими, а потом я дома. Давай проваляемся целый день дома? Или пойдем в парк гулять? Порш внимательно разглядывал его личико и размышлял, сильную ли дыру в бюджете пробьет один день без работы и смогут ли они с этим справиться. Решил, что в принципе можно устроить себе выходной. - Хорошо, - кивнул, улыбаясь брату. - Договорились. В субботу я дома. Че радостный выбежал из кухни, через пару минут раздался крик: - Пока! - и хлопнула входная дверь. Че ушел в школу. Порш еще пару минут сидел над кружкой кофе, пытаясь выкинуть из головы богатого пиздюка. Самое ужасное, что Тирапаньякул подходил на роль патрона идеально, на взгляд Порша. Красивый, молодой. С ним было бы просто… Порш поморщился и встал. Пора было собираться в колледж. *** Кинн всю следующую неделю ходил раздраженный. Даже злой. Крысеныш не выходил у него из головы. Он раз за разом перечитывал личное дело нищего мальчишки, сделал даже запрос в деканат. И там радостно предоставили все необходимые сведения. Расхваливали на все лады, чуть ли не на блюде выкладывали этого Порша. И так и этак предлагали его в опекаемые. Кинн такого еще не встречал. И правда такой талантливый? Со всеми бумагами сходил к главному инженеру отцовской (пока еще) фирмы. Тот внимательно всё прочитал, чертежи забрал себе, клятвенно обещая вернуть. Колледж выдал их Кинну с условием, что тот отправит их обратно спустя несколько дней. А потом позвонили поздно вечером с вопросом: - Вы рассматриваете автора этой работы в опекаемые? - Да, - медленно произнес Кинн, хотя ещё серьёзно не рассматривал мысль о смене опекаемого. Порша хотелось затащить к себе в постель… Нищий мерзавец. Строптивый. Как чертенок. И такой красивый, что глаз не оторвать… хочется смотреть на него и смотреть… - Берите, пока его не увели. У меня приятель есть в другой фирме. Там тоже слышали об этом Порше Киттисавате. Не только Вы к нему приглядываетесь. - Прям вот брать? - Кинн поморщился. Брать. Как брать, если брыкается? Как разговаривать с отцом? Тот одобрил Тавана и вряд ли согласится даже обсуждать другую кандидатуру. - Я поговорю с господином Корном, - зашуршало в трубке. - Думаю, он согласится. - Неужели такой умный? - Талантливый, - последовал короткий ответ. Кинн сбросил вызов и с силой потер ладонями лицо. Как интересно получается. Можно привести в семью реально полезного человека. При том заимев себе игрушку для утех. Нервно поднялся. Кинну было непривычно, что на его заигрывания ответили хамством и дали жесткий отпор. Его это раздражало и злило. И в то же время притягивало, заставляло замирать и вглядываться, рассматривать пристальнее. Вдруг это какая-то сложная игра? Сколько раз Кинн видел таких высоконравственных? А с первым подарком, незначительным траншем все их принципы слетали, как палая листва. Утром он еще раз съездил в колледж. Остановился у его входа и остался в машине, разглядывая студентов. Решил ещё раз посмотреть на крысеныша. Если дернет, опять зацепит, тогда пойдет к отцу. Знал, что дернет. Порш появился почти перед самым звонком. Шел, ни на кого не глядя, уткнувшись в планшет. Хмурился. Грыз карандаш. А Кинн залип на то, как его кончик проезжается по мягкой нижней губе, как язык дотрагивается до него, как губы обхватывают его, а затем выпускают. Сорвался резко с места, с визгом колес. Иначе бы затащил его прямо сейчас в машину. Направился сразу к отцу. *** Порша огорошили новости. Куратор вызвал к себе в кабинет и с торжественным видом объявил, что им интересовались сразу несколько семей. Уже лежат два контракта. - … Но! Я советую тебе потянуть. Сезон только начался. Подожди. Будут еще. - Думаете? - Поршу чесалось прочитать контракты и выбрать не самый плохой. О хорошем он не мечтал. Хорошего в его жизни было мало. А если и доставалось хорошее, то огромным трудом и усилиями. - Приезжал господин Кинн, - словно козыри на стол выложил, сказал куратор. Имя Поршу вообще ничего не говорило. Куратор увидел, что ожидаемой реакции не последовало, и уточнил: - Наследник Тирапаньякулов. И Порша продрало до костей. Неужели правда? Да нет! Просто… просто для вида приехал. - Официально запросил твои работы, личное дело, оценки, характеристику. Мы с деканом расстарались. Тебе обязательно нужно учиться дальше… Порш не слушал. Он провалился в туман надежды. Нет мучительнее чувства на свете. Порш злился на себя, одергивал, пытался отвлечься. И не мог. Все мысли сворачивались к богатому пиздюку. И думал Порш не о тех возможностях, которые откроет для него семья Тирапаньякул, а о темном взгляде Кинна (вот как зовут придурка), о его самодовольной улыбке. О том, что платить по счетам с ним будет приятно. И как хорошо было бы отпустить себя и немного расслабиться. Возможно, побыть тем, за кем ухаживают, к кому проявляют внимание, пускай даже и для соблюдения приличий. Пусть… и опять поток размышлений поворачивался на Кинна. Он понравился Поршу, понравилось, как Кинн себя держал (как мудак, но что-то в этом было), понравилась его самоуверенность, его улыбка… и так третий круг, четвертый… Бесполезно, убеждал себя Порш. Что думать? О чем мечтать? Чтобы стало совсем тошно, когда надежды не оправдаются? У Порша никогда не бывает так, как он хочет. Всегда что-нибудь идет не так и не туда. Так и провел неделю. Даже радость от выходного стерлась и поблекла. Утром субботы проводил Че в школу и завалился на диван в блаженном ничегонеделании. Уговаривал себя заняться уборкой, но не мог. Какой кайф просто лежать. Звонок в дверь воспринял как личное оскорбление. Вставать. Переставлять ноги… когда можно было бы и дальше не шевелиться. Распахнул, не глянув в глазок, и растерялся. На пороге стоял Кинн. Окинул странным взглядом, задержавшись на шортах, и, не здороваясь, спросил: - Не пригласишь войти? Порш молча посторонился, замечая, что на лестничной клетке остались стоять два телохранителя. Кинн прошел как хозяин, оглядываясь. - Что ты тут делаешь? И что надо? - Порш захлопнул дверь и последовал за Кинном. - Принес тебе контракт. Порш застыл. Какой контракт? - Контракт? - переспросил бестолково. Засуетился, пытаясь в движении прийти в себя. Бросился на кухню, стал хватать со стола кружки, сбрасывать их в раковину. Замер над столешницей спиной к Кинну, слушая, что он говорит: - Контракт патроната. Кинн медленно приближался к нему, чуть склонив голову к плечу, откровенно наслаждаясь растерянностью, страстно желая разглядеть еще и испуг. Хотелось увидеть, как спина напрягается под футболкой, как пальцы судорожно вцепляются в край столешницы, как мышцы вытягиваются в нервной судороге. Таким Порш нравился ещё больше. - Патроната? - бестолково переспросил Порш. Кинн проигнорировал глупый вопрос, продолжая надвигаться. Вжался в твердый зад и прямую напряженную спину. Прекрасный мерзавец замер, просто-таки окаменел. Кинн с наслаждением ощущал его напряжение. Так было лучше, правильнее, слаще. - Что? Прям патроном моим хочешь стать? - выдавил из себя Порш, хотя и обмирал сам, плохо понимая, от чего. Оттолкнуть бы. Еще и затрещину дать. Но не мог, так и продолжая стоять камнем. Его так еще никто не зажимал. - Да, - выдохнул ему Кинн на ухо. Обсудить всё они смогут в присутствии декана и куратора. И подписать. Мальчишка не сможет потом заикнуться, что его обманули, не договорили, воспользовались тем, что он чего-то не знает. А сейчас хотелось поиграть. Кинн не мог отказать себе в этом. Двинул бедрами, вжимаясь в ягодицы, еще и еще, чувствуя, как внутри растекается возбуждение, как член наливается и твердеет. Обхватил пальцами шею, притягивая затылок Порша к своему плечу, и заговорил очень ровным, тихим и властным голосом: - Хочу тебя, - вновь с силой двинул бедрами, чувствуя, как тело под ним задрожало. Приник к уху, чуть касаясь его губами, - я бы хотел сейчас взять тебя прямо здесь, - второй рукой скользнул вниз, подхватив под колено, заставляя поднять ногу и укладывая на тумбочку. Еще раз двинул бедрами, сильнее и резче. - Именно так и трахать тебя, слушая, как ты скулишь подо мной. Тумбочка жалобно скрипела в такт каждого движения, Порш дышал отрывисто, не понимая, почему позволяет Кинну такое поведение. Его начало потряхивать, мысли превратились в перепутанный комок ниток. Не осталось ничего, кроме тела Кинна и его голоса. Кинн медленно терял голову, стискивая пальцами шею, обхватил мочку уха губами, легко прикусил, чувствуя, как дрожь снова и снова пробивает тело Порша. Отстранился. Резко и уверенно развернул к себе Порша, заставляя сесть на тумбочку, раздвигая его колени, вклиниваясь между ними. Схватил за подбородок, фиксируя, заглядывая в темные, лихорадочно блестящие глаза, снова заговорил жарким шепотом: - Я хочу открыть твой рот и засунуть в него свои пальцы. И чтобы ты послушно сосал их. Я хочу наслаждаться тобой и твоим телом. Теперь тебе ясно, чего именно я хочу? Зачем мне патронат. Порш расслабился в его руках. Это было незнакомое, но восхитительное чувство. Он здесь ничего сейчас не решал. Кинн держал крепко и уверенно. И это было самое прекрасное, что испытывал Порш. Прикрыл глаза, сглатывая и медленно сгорая от того, как лежали на нем чужие руки, от чувства чужого тела, прижимающего к нему так близко и откровенно. Сдался без боя. Кинн отступил, довольный реакцией паршивца. - Взаимовыгодный обмен. Ты будешь таким же послушным и чутким, как сейчас. И тогда ни о чем не придется думать, кроме учебы. Я даже младшего брата твоего готов взять на содержание. Ну прочитаешь в договоре, - будничным, даже скучающим тоном проговорил он. Порш распахнул глаза, приходя в себя. Медленно и неловко сполз с тумбочки, настороженно глядя на Кинна, будто тот дикий зверь и готов вот-вот напасть. - В понедельник встретимся у твоего декана. И Кинн вышел из кухни. Всего пара шагов по коридору - и он покинул квартиру. А Порш так и остался стоять. Потерянно глядя на договор, оставленный на столе. И непонятно, что первое сейчас делать. Пойти подрочить. Или всё-таки заняться внимательным вдумчивым чтением. Понял, что без первого второго не получится. В ванной, кусая губы, на самом пике внезапно вновь почувствовал на горле сильную руку Кинна, голос которого прошептал в воображении: “Хочу тебя”. Порш кончил с долгим протяжным стоном, который не смог сдержать.