Отсчёт от касаний

Это было так редко, когда его девушка возвращалась домой последней: обычно это Чан приходит поздно. Он и не заметил, как она вообще оказалась дома парой минут назад. Джиа дала о себе знать, когда оставила пару поцелуев на задней части шеи. Подобное прохладное касание пустило дрожь. Что может быть более нежным и трогательным после загруженного дня? Но он ничего не ответил, только погладил её пальцы на плече и улыбнулся, не отрывая глаза от ноутбука. Когда работа была доделана до идеала, он с чистой совестью опустил крышку ноута и откатил на стуле назад. Чан ожидал в тишине квартиры её шаги в спальню. Как только она прошла через порог, он приоткрыл глаза, обвел её взглядом то ли влюблённым, то ли уставшим, или всё вместе, и сказал тихо: — Я думал, ты была в душе. Джиа отвлеклась от перебирания одежды в шкафу и посмотрела на него, лишь приподняв бровь. — В смысле, мне показалось, что сейчас ты будешь одеваться, — объяснился парень и неловко улыбнулся. Джиа усмехнулась и, пару раз бросив на него взгляд, стянула через верх кофту. Она хотела сделать это сексуально, но вышло спешно, потому она мысленно закатила глаза, бросив подобное дело в дальний шкаф вслед за кофтой. Чан не думал сводить глаза, даже когда она отвернулась от него в одних джинсах и белом лифчике, перебирая что-то у туалетного столика. На нем как раз стоял горящий жёлтый ночник — единственный источник света, не считая уличного фонарного столба, — который Джиа перекрыла собой и теперь выглядела ещё более стройной. — Намного приятнее, когда ты не наблюдаешь, а раздеваешь. И, если что, не только взглядом, — сказала она тоже тихо, но Чан отчётливо услышал каждое слово мягкого голоса и улыбнулся. Хотя в голове зародилась мысль, он ничего не сказал, можно сказать, промолчал, как только она убрала резинку с пучка, и её волосы распустились, плавно легли на плечи. Чан тихо, но восторженно вздохнул, после чего закусил губу. Из-за усталости он медленно поднялся и вот уже легко обнял за талию. Джиа внутренне приятно сжалась, ощутив его вдох у самого уха, как его нос прижался за шеей, отчего едва заметила как он перехватил её покрепче, чтобы секундой позже утянуть за собой. Пара свалилась с выдохом, чуть подпрыгнув на упругом матрасе. Чан улыбнулся ярче прежнего, когда она перевернулась в его руках и их груди столкнулись, но Джиа приподнялась. Он придержал её за бедра, оглядывая её рёбра и грудь, пока та потянулась к тумбочке, небрежно беря баночку с прозрачной жидкостью и вату. Чан быстро всё понял и перехватил тонкие запястья. Но он смеялся глазами и натянутой улыбкой. — Давай, сейчас сотрем твои глазки, — хихикнула Джиа, Чан поджал губы, хмыкая в сторону. — Сколько не пройдёт времени, меня всегда будет смущать этот взгляд, когда на тебе макияж. — Эй, не надо. Раз ты так говоришь — значит я намного красивее с макияжем, — забубнил он, но ямочки на щеках не сходили. Ему польстило подобное её выражение. — Как это «намного»? Ты намного красивый без него. — Ты сейчас противоречишь самой себе. — Ну хватит, — хмыкнула недовольно Джиа, но вышло слабо. — Ты мне нравишься не меньше, чем с макияжем. Чан прищурил глаза и надул и без того пухлые губы. Выглядел он хитро, между тем так мило и глупо, что смесь получалась комичной. Он угрюмо промычал, приподнялся и прижался к её шее. Секунд десять прошло, по истечению которых хватка на запястьях ослабла, хотя и не была особо крепкой. Его пальцы мягко погладили руки. Джиа расслабленно улыбнулась и вспушила его волнистые волосы, потерявшие свою укладку к ночи. За его спиной она открыла на ощупь мицеллярную воду, макнула вату через горлышко и попробовала отстраниться, но Чан обнял её как спасительный круг и затерся по-кошачьи о шею. — Что здесь такого? С меня макияж убираешь, а мне — нельзя? — Ты тогда заснула, — выдохнул напряжённо Чан в ключицы. Ему было неудобно вот так сидеть, хотелось обратно прилечь, но так он открыл бы лицо. Ему стоило размяться после долгого положения сидя за работой... Джиа зажевала губу. Заморачиваться не хотелось, все устали, не хотелось ни медлить, ни думать. Поэтому Джиа мягко оттягивает его за волосы и быстро, чтобы парень не успел среагировать, накрывает губы своими. Это было предсказуемо, Чан не хотел сдаться так легко. Но он сдался почти сразу и свалился на подушку, прижав её руку на своей макушке, и провалился в вязкую негу, — сил осталось только на нежные поцелуи. Уже все равно. Плечи Джиа приподнялись, но волосы всё равно спали на ту же подушку, мягко погладили мимолетно щеки и скулы Чана. Она задержалась всего на секунду, и этого хватило, чтобы Чан завёлся и впился в губы, уверенно ведя инициативу в поцелуе. Девушка почувствовала, как постепенно и ненавязчиво он притянул её за талию ближе, почти усадив на пах. На этом Джиа отстранилась, Чан лишь устало проскулил, достаточно низко, пустив по девушке мурашки и заставив улыбнуться. — Чш-ш, не открывай глаза, — сказала она, усаживаясь поперек его торса удобнее. Его футболка натянулась, пришлось приподняться и оттянуть выше. Чан рыкнул и стянул футболку, откидывая куда-то дальше своей головы — на стену, откуда она свалилась на вторую тумбочку. — Нет, не сегодня, — дыхание коснулось совсем близко, в паре сантиметров. Чан потянулся к желанному поцелую, но позже осознал её слова и упал головой обратно на подушку. — Почему? — М-м, — задумалась Джиа, она точно ухмыльнулась. Чан хотел увидеть её наглое личико, несмотря на то, что глаза ужасно щипли, но она коснулась прохладными пальцами его щеки, и он зажмурился. Осторожно протерли веки, заостряя внимание на внешнем уголке глаз. Чан ни на секунду не вдохнул и не выдохнул. Только когда приступили ко второму глазу, он перевёл дыхание. — Не жмурься, Чанни, так всё забьётся в одну кучку, — пробубнила Джиа, щурясь и почти касаясь кончиком носа его. Чан от этого лишь больше зажмурился, проступили его ямочки на щеках. Чувствуя её теплое дыхание, он всё же не сдержался и дотронулся губ. Рука с талии теперь выхватила влажную вату с резким запахом и отложила её в сторону. — Ты не ответила, — шепнул он. —Почему не сегодня? Важность макияжа прошла, её больше нет, теперь волновала только эта ночь. — Мы оба устали, — она тоже шепнула. На самом деле: просто не было настроения, но ей не нравилась мысль о том, что Чан начнёт расспрашивать что и почему. — Это было бы сейчас отличной разрядкой, — он снова вздыхает. —Мне хватило бы даже поцелуев. — Кончил бы от них? — словно бы берет на слабо Джиа, Чан чуть приоткрыл глаза, но всё равно закрыл их. — Да? О да, мне хватило бы. Решай быстрее, иначе я не усну. — Её спину просяще потерли, остановившись на крае лифчика. — Пожалуйста. Джиа глянула время на электронных часах: цифры сложились в некрасивые два нуля и тридцать пять. Надо же, Чан действительно устал? Сейчас же только начало «его дня», момент, когда он наиболее активен. Когда она опустила взгляд, то столкнулась с помутневшим, можно сказать, просящим. Отреагировал Чан ласковым котом, когда его щеку нежно пригладили, будто желая усыпить. Ну разве он не милый, когда без макияжа? — Хорошо, я постараюсь быстро, —Джиа тоже сдалась. Она почти легла сверху, без прелюдий тут же проникая в рот, пока мягкая ткань лифчика коснулась его груди. Чан дрогнул, колени почти столкнулись друг с другом, согнувшись в лёгкой судороге. Сложнее пришлось лёгким, воздух в которых моментально исчерпался. Тело напряглось и одновременно начало таять в неге, едва её тёплые ладони опустились на ключицы, холодные подушечки пальцев прошлись по вздутым венам. Чан и не заметил, когда её ногти стали проходиться по коже головы, между волос, расслабляя тем самым. Да, ему было важно сейчас быстро возбудиться, получить дозу и закончить это, но Джиа знала, что ему сейчас нужно далеко не это. Это уже результат её действий, а самое интересное — процесс. Руки пустились от талии ниже, но остановились на пояснице, Чан мученически промычал, приходя в себя. Самый большой минус такой односторонней игры состоял в том, что ему нельзя её саму возбудить. Он мог только получать. Чан не сдался и всё же шлепнул по ягодице, желая её сжать, но не рискуя, получая в ответ прикус губы. Ещё ужаснее то, что это именно то, что нужно. Ноги вновь содрогаются, тянется с груди первый стон. — Больше, — шепнул он, проскочило нетерпение в требовательном голосе, пальцы прижались к её коже по бокам. Но Джиа целует, как и раньше. Рискует. Если сейчас она упустит подходящий момент, то после придётся больше времени потратить. Ещё минута нетерпения, а в мгновение полной расслабленности Чана, уставший ждать горячее, она вдруг стягивает его волосы сильнее, а язык движется на манер фрикций. Чан словно впервые теряет девственность от столь непривычного «поцелуя», но почти теряет и контроль и чуть не усаживает её на пах. Только болезненно для них сжимает ягодицы. В него стонут негромко, но продолжительно, дергаясь к нему, но на торс. Всё ниже живота ноет, вдруг приятно намокает, но он ещё не кончил. Чан с трудом отводит руки к коленкам, лезет проворно пальцами в дыры на джинсах, гладит кожу, с улыбкой ощущая мурашки. Его шея снова напрягается, приподнимаясь, чтобы не разорвать с Джиа контакта. Хотя ей всего лишь нужно убрать волосы в одну сторону, после чего она с новым рвением сминает его губы, пока свои не потеряют чувственности. Джиа игриво ползёт прохладными ладонями по плечам и к груди. Чана сильно заводит мысль, что ей нравится гладить именно здесь. Он вдыхает через рот, стоит почувствовать лёгкие поцелуи у ключиц. Она не спешит, будто бы впервые изучает его, но Чан погружается полностью в касания. В какой-то момент он думает рискнуть и поднять руки с колен на её живот. Он мечтает, чтобы она согласилась. Однако передумал, как только она опустилась ниже, задев случайно или специально натянутую ширинку. Чан замер в ожидании самого интересного, уже представил и почти ощутил, но Джиа как на зло лишь поцеловала где-то под ребром и вернулась обратно к губам. Это расстраивает, но её поцелуи ещё пока спасают. Её руки потеплели, они побывали уже везде: опробовали каждую слабую точку, но не коснулись самой требовательной. Чан готов завыть от такой жестокости, но он лишь сжимает одеяло, сильно смятое под ним. Лёгкая боль от спазма пульсирует, но конец кажется вовсе далеким. — Сделай уже что-нибудь, — задушливо просит он, мимолетно открыв глаза и завидев её почерневшую радужку и алые губы. Теперь взгляд прикован к ней, а она опускается ниже, к его шее. И вдруг крупные мурашки покрывают его дрогнувшее тело: она коснулась. Член уместился прямо под её промежностью. Чан жмурится от ощущений не совсем приятных, но его сильно ведёт от одного только осознания, от одного касания. Он уже представил, как проникает в неё, в пульсирующий и сжимающий жар, услышал наяву её стон, вновь пролезший в рот, разлившийся в груди, ушедший ниже. Живот втянулся, таз потянулся толчком к ней, но лёгкий поцелуй — и он снова задыхается. Чан находит в этом что-то особенно интимное: то, как она управляет им с помощью поцелуев. Ему нравилось дышать прерывисто в щеку любимой и простанывать ей о своём наслаждении. А Джиа достаточно лишь опустить руку ниже пояса, оставляя ему желание поскорее прикоснуться там. До этого он не хотел оторваться от её губ, а теперь же сам отстраняется: запрокидывает голову, толкаясь в её ладонь. Горячие губы спустились на шею, мышцы на ней сильно напряжены, отчего у Чана звучит шум в ушах. Его накрывает глухой волной, в которой всё тело в мгновение напрягается, а стон застревает в районе груди, так и не пройдя дальше. Укус в шею приводит в чувства. Чан бьёт ладонью по постели, выгибаясь, чтобы прижаться сильнее к её руке. Он не стонет — он тихо мычит и скулит, потому что ещё пару таких манипуляций — и он сгорит, этого недостаточно. И всё же, мандраж в теле, бьющая дрожь и утихающий шум в ушах доставляют ему неимоверное удовольствие. Джиа будто наконец слышит его немую просьбу и выполняет, потирая твердеющий член и возвращаясь на рельефный живот, чтобы оттянуть на нем резинку вещей. Он наклоняет голову больше и прерывисто стонет, когда его напрямую трогает Джиа, когда без одежды, что огораживала их. Чан готов молиться на её нежное и тёплое касание. Его блаженный вдох прерывается и он замирает, когда Джиа проводит большим пальцем по уретре. О да, ему чертовски хорошо, Чан чувствует, как плавится внутри, и ничего не может быть лучше этого ощущения. «Быстрее...» — проносится в голове, пока кратко толкается в её кулачок. Повторная волна с шумом накатила, колени снова согнулись, на этот раз коснувшись слабо спины девушки. Он шепчет извинения на повторном вдохе, уходящий в напряжённый стон. Они в одежде, но он уже может кончить. Она давит на его плечо, чтобы он не смел отвлечь поцелуями. Это больно, но боль возбуждает, он будет рад, если её рука станет душить, а другая случайно сожмёт сильнее. Такая фантазия заставила его самого вжаться в скрипучий матрац, снова запрокинуть голову и с трудом прорычать, чтобы выдавить с себя это дико приятное чувство. Он окончательно теряется в ощущениях, толчки выходят беспорядочными, но ему хорошо как никогда. Джиа смотрит на него неотрывно, на шедевр, что трясётся от её рук и задыхается. Чан от столь откровенного взгляда краснеет пуще прежнего, но ему хочется стонать и сдавливать одеяло, стягивая его выше головы и зарываясь в ворох носом. Он перехватывает её запястье со своего плеча, прижимаясь к нему щекой и горячо дыша через рот. Безуспешно он пытается набрать побольше воздуха и так же с трудом выдохнуть его, но отдышаться точно не хочет. Чан кладёт её потную ладонь себе на шею, прямо как из мимолётной фантазии, вновь закидывает голову, в глаза бьют мягкие кудри, а сам он ещё больше задыхается, потому что Джиа давит слегка на шею. Горло саднило, во рту пересохло, но там, в паху, до неприличия горячо и мокро. О, эти звуки только сейчас прошли сквозь плотный шум. Его грязные звуки от её быстрых движений, периодических толчков, скольжения пальцев, они похожи на мокрые поцелуи. Чан невнятно шептал ей не останавливаться. Еще совсем немного — и он отдастся до конца. Его неполные и быстрые вдохи, короткие задержки и просто утробные стоны, которых становилось всё больше и громче, подсказывали, что он близок. Чан представляет, что если бы он был внутри, сжатым в ответной пульсации, если бы только он ощутил её дрожание, а после увидел белесую густую жидкость, вытекающая и тут же остывающая... Это была его самая любимая фантазия — чтобы из неё текло. Если бы только она не отказала в сегодняшней ночи. Но даже так, уже поздно: Джиа почувствовала, как Чан, толкнувшись бёдрами вверх с задержкой, мгновенно излился. В ладони и меж пальцев — густая и вязкая жидкость, скатившаяся тут же ниже. Джиа мелко пробирает от горячего ощущения и его довольного лица. Чан вновь задышал, но теперь его грудь полноценно вздымалась, ещё дрожа, утыкаясь носом в подушку, которую ранее смяли его руки. Он дышал громко, с небольшими всхлипами, чтобы привести учащенное сердцебиение в норму. Джиа любовно поцеловала в плечо, потом за ухом и в шею, куда он позволил, покорно подставив. Она ещё гладила его, нежно и медленно, пока Чан окончательно не обмяк. Он только чувствовал помимо разлившегося во всем теле тепла её тихое дыхание, покрывающее кожу лица. Джиа облизнула губы, прежде чем спросить с улыбкой в шепоте: — А ты точно уснёшь? Лёгкий смех толчками вышел с легких, вслед за ними прозвучал хриплый голос: — Если ты не уйдёшь, то да. Из-под приподнятых век показались счастливые глаза, бегающие по её лицу, Джиа нежно улыбнулась ему. — Я бы хотела, чтобы ты никогда не пользовался косметикой, — прошептала она в той интонации, когда не стоит ещё что-либо добавлять. Чан и не захотел добавить, даже если бы были силы. Он только улыбнулся сквозь очередной поцелуй, стараясь не думать о том, что после ему придётся уйти в ванну.