Novel stories

Когда-то они были почти одним целым. В юности она и Шамал вместе учились медицине — оба талантливые, дерзкие, не умеющие бояться. Она казалась ему единственной девушкой, в чьих глазах он не видел снисхождения или наивной влюблённости. Только честный интерес и уважение. Тогда он сделал ей предложение — не руки и сердца, конечно, а куда более простое: попробовать быть вместе. Она отказалась, едва улыбнувшись. Сказала, что слишком хорошо знает его. Знает, как легко он уходит, и как быстро остывает. Они разошлись друзьями. Она выбрала другую жизнь — карьеру врача в Италии, а потом и брак с влиятельным мужчиной, который сумел предложить ей стабильность, крышу над головой, спокойствие. Всё, что Шамал никогда не мог дать. Годы спустя её муж тяжело заболел. И именно Шамала она вызвала, когда врачи разводили руками. Он появился так, будто и не было этого десятилетия разлуки. Помогал, консультировал, делал всё, что мог. Тогда он подумал, что те старые чувства давно умерли. Тогда он ошибался. Муж скончался через несколько месяцев. Она осталась одна в большом, слишком тихом доме. А он — всё так же без корней, без обязательств — оказался единственным, кто осмелился приходить. Сначала просто чтобы убедиться, что она держится. Потом — чтобы выпить вместе. Потом — чтобы разделить одиночество. А потом всё стало повторяться. Сначала раз в несколько недель. Потом — чаще. Это не было отношениями. Не было обещаниями. Она говорила, что ему так проще. Он — что ей так проще. Но чем больше проходило времени, тем меньше ему хотелось уходить. А ей — признаваться, что всё это значит для неё гораздо больше, чем просто короткий способ не чувствовать пустоту… Она лежала, откинувшись спиной на диван, а он устроился рядом, всё ещё держась рукой за её бедро — будто не хотел отпускать ни на миг. — Слушай… — начал Шамал, голос хриплый, срывающийся. — Ты знаешь, я не хочу быть просто любовником вдовы. Она вздохнула, коснувшись пальцами его ключицы. — Ты снова начинаешь. — Потому что я серьёзно. — Он перехватил её руку, прижал к губам. — Хочу большего. Она чуть приподняла брови, её взгляд был почти мягким — и всё же отстранённым. — Ты не серьёзно. Ты никогда не был. — А если я… — Не говори этого. — Она резко оборвала его, прижимаясь губами к его рту, будто хотела заглушить всё, что он мог сказать. Он всё же успел выдохнуть слова между поцелуями: — Я больше не хочу просто приходить, трахать тебя и делать вид, что мне всё равно. Она отстранилась и медленно села, собирая на себя платье. — Может быть, тебе и лучше всё равно, — сказала она ровно. — Что может быть лучше, чем есть сейчас? Ты свободен, можешь спать с кем угодно, делать что угодно. Зачем тебе я, Шамал? — Она встала, пригладила волосы. Он смотрел снизу вверх, не зная — смеяться или кричать. Она наклонилась, коснулась его губ своими, коротко и мягко. — Не усложняй, — прошептала она и вышла, оставив в комнате только запах её духов и ощущение, что он снова всё потерял. Тёплый полдень, почти лето. Солнце, пробивающееся сквозь пыльные окна библиотеки, рисовало на полу золотистые узоры. Воздух был густым от запаха старых книг — сладковатого, древесного, с оттенком чего-то запретного. Они прятались здесь часами, будто это был их тайный мир, где не действовали никакие правила. И в тот день они снова оказались здесь — слишком молодые, чтобы бояться последствий, и слишком голодные, чтобы сдерживаться. Она прижалась спиной к книжной полке, и переплёты заскрипели под её весом. Его руки вцепились в её бёдра, пальцы впились в кожу, оставляя красные отметины. Между ними не осталось ни капли воздуха — только жар, пульсирующий в такт их учащённому дыханию. — Потише… — прошептала она, когда его губы скользнули по её шее, оставляя влажные следы. Но в её голосе не было испуга — только возбуждение, смешанное с безрассудством. — Не могу, — он прикусил её ключицу, заставив её резко вдохнуть. Его ладонь скользнула под её юбку, и она закинула голову назад, ударившись о корешки книг. Но ни боль, ни страх быть замеченными не имели значения — только его пальцы, медленно, нарочито неспешно скользящие по её внутренней стороне бедра. — Шамал… — её голос сорвался, когда он нащупал край её трусиков. Он ухмыльнулся, чувствуя, как она дрожит. — Что? Боишься? — его дыхание обжигало её кожу. — Нет… — но её тело говорило иначе. Он не стал ждать. Одним движением сдвинул ткань в сторону, и его пальцы вошли в неё — сначала один, потом второй. Она закусила губу, подавив стон, но её бёдра сами потянулись навстречу. — Ты такая… — он прижался лбом к её плечу, чувствуя, как она сжимается вокруг него. Её ноги обвились вокруг его талии, и он, не отрывая пальцев от неё, другой рукой расстегнул свои брюки. Она помогала ему, торопливо стягивая ткань, и когда он наконец вошёл в неё, оба замерли на секунду — от остроты ощущений, от того, как идеально их тела подходили друг другу. Он начал двигаться медленно, но она не выдержала и сама потянулась навстречу, заставляя его ускориться. — Да… вот так… — она прошептала, и её голос звучал хрипло, почти чужим. Книги дребезжали на полках, её ногти впивались ему в плечи, а губы слились в поцелуе, прерываемом прерывистыми вздохами. — Тише… — она попыталась прошептать, но её голос превратился в стон, когда он ударил в особенно чувствительное место. — Не могу, — он прижал её сильнее к полке, и она почувствовала, как её тело натягивается, как струна, готовая лопнуть. Он входил в неё резко, глубоко, так, что ей казалось, будто полки трясутся вместе с ними. Каждый толчок заставлял книги дребезжать, а её — сжимать его ещё сильнее. Она задыхалась, чувствуя, как волны удовольствия накрывают её. Он прижал лоб к её плечу, его дыхание было горячим и прерывистым. Оргазм накрыл её внезапно — волнами, от которых потемнело в глазах. Она впилась зубами в его плечо, чтобы не закричать, а он, сдавленно застонав, последовал за ней. Когда всё закончилось, они стояли, тяжело дыша, всё ещё прижавшись друг к другу. Она поправила юбку, он застегнул брюки. Она прикрыла лицо ладонью, смеясь — то ли от смущения, то ли от остатков адреналина. И именно в этот момент, когда её смех ещё звучал в воздухе, он решился. — Послушай… — его голос дрогнул. — Может, давай… попробуем? Ты и я. Нормально. По-настоящему. Она замерла. Сначала — просто удивление в глазах. Потом — то самое выражение, которое он так ненавидел и не мог забыть: ровная, почти ласковая отстранённость. — Шамал… — её голос стал тише. — Ты хороший. Очень хороший. Но… зачем всё усложнять? — Усложнять? — он не сразу понял. — Ну… — она поправила воротник, глядя в сторону. — Ты всё равно не сможешь. Ты же знаешь себя. Ты слишком… свободный. — Ты правда так думаешь? — Да. Она посмотрела ему в глаза. — И я не хочу влюбляться в тебя серьёзно. Потому что это кончится плохо. Он улыбнулся — легко, чуть насмешливо, будто ему не было больно. Вечер был затянут сигаретным дымом, шумом стаканов и гулом разговоров. Бар был не из дешёвых, но и не слишком пафосным — идеальное место, чтобы спрятаться от мыслей. Шамал сидел у стойки, слегка расстегнув ворот рубашки. Перед ним стоял почти пустой стакан с янтарным виски. Он лениво крутил лёд пальцем по краю стекла, глаза рассеянно скользили по посетительницам. Он знал, что может — она же не возражала. Она всегда говорила это легко: «Делай, что хочешь». Словно и правда не заботилась. Но он не хотел. Не по-настоящему. Ни одна из этих девушек не смотрелась так, как она — растрёпанная, в его рубашке, с тихим смехом в голосе, когда говорила ему «уйди, у меня дела». Ни одна не пахла так, как её кожа после секса. Он всё же задержал взгляд на одной брюнетке у другого конца зала — моложе, смеётся звонко, улыбается официанту. Лёгкая улыбка коснулась его губ — чисто из интереса. И тут: — Всё так же пялишься на малолеток? Шамал не сразу повернул голову, но голос узнал мгновенно. — Чёрт… — Он криво усмехнулся. — Это кто у нас тут? Гокудера Хаято собственной персоной. Парень уселся на соседний высокий стул, положив руки на стойку. — Не очень-то рад меня видеть, доктор. — Сегодня исключение, — Шамал кивнул бармену, заказывая второй стакан. — А ты что тут забыл? Должен быть по уши в бумажках или взрывчатке. — Выдалась редкая свободная минутка. Решил расслабиться. — Гокудера взял стакан, кивнул в благодарность. — А ты? Опять один? — Ага, — отозвался Шамал не сразу. — Так, просто вечер. Просто виски. — Он не смотрел на Гокудеру, но чувствовал на себе его взгляд. — Ты ведь с ней снова спишь, да? — спросил Гокудера. — Да. — И всё так же не можешь быть с кем-то ещё, даже если она тебя не держит. Шамал засмеялся — сухо, коротко. — Ты чертовски быстро стал проницательным. — Я просто знал тебя, когда ты не пил из-за тоски. Тогда ты был тем еще идиотом. Шамал опустил голову, пальцы снова пошли по кругу по стеклу. — Я и есть идиот, Гокудера. Гокудера сделал большой глоток и ухмыльнулся: — Ты знаешь, Шамал, с одной стороны ты тут сидишь, изображаешь великого страдальца по одной женщине… А с другой — пялишься на каждую юбку в радиусе десяти метров. Шамал прищурился: — О, начинаются нотации от школьников. — Это не нотации. — Гокудера ткнул в него пальцем. — Это логика. Ты сам виноват, что она не верит тебе. Потому что ты… ну… не серьёзный. Ты как вечно недозревший студент — всё играешься. — С каких пор ты у нас эксперт по женским сердцам? — лениво протянул Шамал, и угол его рта приподнялся. — Подожди… — Он театрально поднял палец. — Ты ведь сейчас с той… как её там… Карла? Из отдела аналитики? Гокудера дёрнулся, покраснел так, что даже кончики ушей залились краской. — Я… Это вообще не твоё дело! — Ох ты чёрт, так это правда? — Шамал усмехнулся шире. — Что, Хаято, думаешь, раз у тебя появилась девушка, ты теперь всё знаешь о женщинах? — Нет! — Гокудера хлопнул ладонью по стойке. — Просто со стороны видно. Если хочешь, чтобы она наконец поверила, что ты серьёзно, перестань смотреть на всё, что двигается. — Ты становишься похож на Реборна. Прямо мудрецом заделался. — Шамал добродушно вздохнул и снова откинулся на спинку стула. Гокудера отхлебнул виски, буркнув себе под нос: — И всё же ты — безнадёжный. Шамал посмотрел в своё стекло, в янтарную глубину, где отражалась усталая, немного помятая версия самого себя, и не стал спорить. Гокудера уже допивал свой стакан, когда за его спиной раздался лёгкий стук каблуков. — Хаято? — прозвучал знакомый голос. Шамал поднял глаза. У входа стояла Карла — в тёмном плаще. Гокудера обернулся и сразу смягчился. — Карла… Ты уже приехала? — Ты же сам просил забрать тебя, когда закончишь. — Она посмотрела на Шамала, кивнула вежливо. — Доктор. — Мисс Карла, — Шамал ухмыльнулся — Забираешь этого мальчишку домой? Гокудера покраснел, быстро встал. — Ладно. Я пойду. Он сделал шаг к двери, но потом остановился, оглянулся через плечо. — Шамал. — Что? — лениво отозвался тот. Гокудера нахмурился — взгляд у него был удивительно серьезный. — Если хочешь что-то изменить, действуй. А не скули тут, как побитый пёс. — Он запустил руки в карманы. — Иначе всю жизнь будешь жалеть. Как тогда. Шамал слегка приподнял бровь, но ничего не сказал. Гокудера вышел вместе с Карлой. Шамал медленно повернул в руках пустой стакан, глядя, как в его донышке блестит огонёк лампы. — Как тогда, да? — тихо пробормотал он себе под нос. В груди что-то болезненно шевельнулось. Бар заметно опустел, когда Шамал допивал последний бокал. Лёгкая дымка хмеля в голове мешала ясно думать — но не настолько, чтобы забыть про её глаза. Он поставил стакан на стойку, когда к нему подошла девушка в коротком платье цвета шампанского. — Ты здесь один? — Она улыбнулась, опираясь локтем о стойку. — Может, составишь компанию? Шамал чуть повернул голову, окинул её взглядом, в котором не было ни тени интереса. — Прости, красавица. — Он поднёс палец к виску и сделал ленивый жест прощания. — Моё сердце уже занято. — Ого, — она фыркнула, прикусив губу. — Серьёзно? У такого, как ты? — Более чем серьёзно, — негромко сказал он. — Хотя она, возможно, никогда не поверит. Он отвернулся и вытащил телефон. Несколько нажатий — и вызов такси. — Куда поедете? — спросил бармен, забирая пустую посуду. Шамал на секунду замер, прежде чем ответить. — На Виа Кавур. — Он медленно выдохнул. — К возлюбленной. Сквозь мутное опьянение сердце всё равно сжималось странной, болезненной надеждой. Он расплатился, накинул пальто и вышел в прохладную ночь. Такси подъехало почти сразу. В последний раз взглянув на освещённый фасад бара, Шамал сел в машину и захлопнул за собой дверь. — Кавур, 11, — коротко сказал он водителю. Салон наполнился мягким гулом двигателя, и по дороге он смотрел в окно, думая только о ней. Такси остановилось у старинного дома на Виа Кавур. Шамал неторопливо поднялся по каменным ступеням и позвонил. Дверь открыл высокий седовласый дворецкий. — Синьор Шамал? — Он слегка поклонился. — Синьоры Гримальди нет дома. — Как нет? — голос стал резче. — Где она? — Понятия не имею, синьор. — Дворецкий выглядел озадаченным. — Сегодня с утра уехала по делам и больше не возвращалась. Телефон с ней, я дозвониться не смог. Шамал сжал челюсти, вытянул из внутреннего кармана телефон набрал её номер. Гудки. Один. Второй. Третий. Без ответа. На лбу проступил холодный пот. Он тяжело выдохнул и пролистал контакты. — Чёрт. Палец замер на имени. Гокудера Хаято. Он нажал вызов. — Что опять? — раздражённо взял трубку Гокудера. — Я думал, ты сегодня будешь страдать в одиночку. — Послушай… — Шамал потер рукой глаза. — Елена не отвечает. Она с утра ушла и не вернулась. — И? — Гокудера едва слышно фыркнул. — Ты мне за этим звонишь? Мы что, играем в прятки с твоей пассией? — Хаято, — голос Шамала стал ледяным, — если с ней что-то случилось, я разнесу полгорода. На том конце провода на секунду повисла тишина. — Ладно, ладно. — Гокудера шумно выдохнул. — Жди. Я уточню через свои каналы. Только не сиди сложа руки, если всё так серьёзно. — Я на месте. Жду звонка. Он отключился и начал нервно мерить шагами крыльцо. Минуты тянулись мучительно. Полчаса спустя. Трубка завибрировала в руке. — Говори. — Голос Шамала дрогнул. — Нашёл. — Гокудера вздохнул. — Судя по GPS, она в центральной больнице. — Чёрт. — Я не знаю, пациент она или кто-то у неё там. Но если хочешь — могу подъехать. — Не надо. — Шамал уже спускался по ступеням. — Спасибо, Хаято. Он захлопнул телефон и буквально прыгнул в такси. — Центральная больница. Быстро. Машина рванула с места, а в его голове стучало только одно: «Только бы с ней всё было в порядке» Больничный холл пах антисептиком и кофе. Шамал почти влетел внутрь — его сразу узнали. — Доктор Шамал? — девушка у стойки приёма распахнула глаза. — Как давно вас не было! — Привет. — Он скользнул взглядом по регистратуре, пытаясь сохранить спокойствие. — Вы не видели синьору Гримальди? — Елену? — медсестра кивнула. — Да, минут десять назад она заходила в кабинет главврача. Они обсуждали что-то, кажется, о благотворительном фонде. Грудь наконец наполнилась воздухом. — То есть она в порядке. — Конечно, доктор. Хотите, я передам, что вы здесь? — Не надо. — Он устало опустился на край мягкого кресла. — Я подожду. Он вытянул ноги, сцепив руки на коленях. В голове вертелись их разговоры, её улыбка, её голос. «Никто мне больше не нужен. Только она» Минут через пятнадцать дверь кабинета приоткрылась. Сначала показалась ладонь с тонкими пальцами — она придерживала дверь. Потом сама Елена вышла в коридор. Тёмно-синее пальто подчёркивало тонкую талию. Волосы были слегка растрёпаны, щёки тронуты румянцем. Она смеялась чему-то, что сказал высокий мужчина в белом халате — главврач, старый знакомый Шамала. Шамал замер, наблюдая. Её лицо светилось. Она так легко улыбалась, так естественно двигалась среди этих белых стен… Она была красивой. Такой, что он забыл, как дышать. Красивой настолько, что сердце заныло. «Я идиот. Потому что всегда любил её. И всё ещё люблю». Он поднялся с кресла, поправил воротник рубашки и ждал, когда её взгляд наконец найдёт его. Она наконец повернула голову, и их взгляды встретились. В её глазах мелькнуло удивление — доброе, тёплое, совсем не колкое, как бывало раньше. — Шамал? — Елена остановилась посреди коридора. — А ты что здесь делаешь? Он сделал несколько шагов к ней. — Искал тебя. — Его голос прозвучал немного грубее, чем он хотел. — Ты не брала трубку. Я… забеспокоился. Главврач тактично кивнул им обоим и ушёл, оставив их в полупустом коридоре. Елена слегка улыбнулась, качнула головой. — Боже, ты как всегда драматичен. Я просто была на встрече. — Ага, — он невольно выдохнул, чувствуя, как уходит напряжение. — Только вот твой телефон не считает нужным предупреждать, что ты жива. Она посмотрела на экран, щёлкнула кнопкой. — О, — виноватый взгляд. — Он на беззвучном. Прости. — Ладно. — Он опустил взгляд, скрывая, сколько всего за этим коротким «ладно». — Поедем ко мне? Она чуть дернулась, потом сдержанно улыбнулась. — А может… ко мне? — мягко предложила она. — Я всё равно собиралась домой. И… — Её пальцы легко сжали ремешок сумочки. — Мне нужно кое-что тебе рассказать. Он поднял бровь. — Серьёзное? — Достаточно, чтобы начать с бокала вина. — Елена кивнула к выходу. — А ты? — Я тоже… хотел с тобой поговорить. — Шамал вздохнул и шагнул рядом с ней. — О нас. — Ну что ж. — Она расправила плечи и одарила его такой улыбкой, от которой он с ума сходил ещё студентом. — Значит, вечер обещает быть долгим. Они вместе двинулись к выходу, их шаги звучали ровно, как отголосок когда-то несбывшегося «мы». Машина медленно вырулила со стоянки, и сразу стало тихо. Шамал крепче сжал её руку, и она даже не подумала отдернуть. Между ними всегда было это странное, настойчивое притяжение. С самой первой встречи, ещё в те безумные студенческие годы, когда она — молчаливая, но дерзкая — сумела отбить у него язык своими быстрыми ответами и упрямыми взглядами. С тех пор ничего не изменилось. Ни тогда, когда они тайком целовались по углам университета. Ни позже, когда он приезжал в её дом к больному мужу, а их руки едва касались друг друга — и от этого случайного касания хотелось сорвать с себя контроль. Она сидела рядом в полоборота, и их переплетённые пальцы будто горели. Каждое движение большого пальца по внутренней стороне её запястья отзывалось где-то ниже живота. Она, уставившись в тёмное окно, безуспешно пыталась не улыбаться — но уголки губ всё равно подрагивали. А он молчал. И позволял себе слишком долго разглядывать её профиль, ровную линию шеи, изгиб ключицы под лёгкой тканью пальто. — Ты понимаешь, что из-за тебя это невозможно выносить? — наконец сказал он, не отпуская её руки. — Что именно? — она повернулась к нему, и даже в тусклом свете фонарей он видел этот знакомый блеск в глазах. — Всё это… — он скользнул пальцами чуть выше, туда, где бился её пульс. — Хочется сорваться. — Сорваться? — она чуть слышно рассмеялась и тоже провела кончиками пальцев по его запястью. — Ты всегда был слаб на провокации. — Ты всегда знала, как меня провоцировать. Всю дорогу до её дома они почти не разговаривали — слов и не требовалось. Достаточно было того, как он осторожно проводил костяшками по внутренней стороне её бедра, пока машина стояла на светофоре. Достаточно было того, как она чуть сильнее вжималась в сиденье и закусывала губу, не убирая его руки. Так было всегда. И сколько бы лет ни прошло, стоило им оказаться рядом — и в воздухе вспыхивал тот самый огонь, от которого не спасали ни правила, ни прошлое, ни обязательства. Они добрались до её дома ближе к ночи. Елена первой вошла в гостиную, щёлкнула выключателем — и мягкий свет окутал комнату. Тёплое мерцание камина отражалось в больших окнах. В воздухе пахло древесиной и уютом, таким, что всегда заставляло его задерживаться дольше. Она сняла пальто и прошла к буфету, доставая два бокала: один — широкий, тяжёлый, для его виски, второй — высокий и изящный, для вина. — Ну? — она повернулась, слегка приподняв подбородок, будто готовясь к любым словам. — Ты говорил, что хотел поговорить. — Я хотел, — Шамал облокотился на спинку дивана, не сводя с неё взгляда. — Но сначала ты. — Хорошо. Она наполнила бокалы и протянула ему его. Их пальцы на секунду соприкоснулись, и он отметил про себя, что даже это короткое касание всё ещё обжигает. — Я… — Она глубоко вдохнула. — Я решила вернуться в медицину. Не просто в больницу — мне предложили программу от фонда. Поездки в горячие точки, помощь местным врачам, обучение. Я всегда хотела этого. — Куда ты собираешься? — голос у него стал чуть тише. — Начну с Азии, — она едва заметно улыбнулась. — Гималаи. Я… всегда мечтала туда попасть. Между ними воцарилась пауза. Шамал поднял бокал, но так и не сделал глоток. Он медленно опустил его на стол и подошёл ближе, так близко, что почувствовал, как её дыхание сбивается. — Елена, — он сказал это почти шёпотом, и всё же голос звучал твёрдо. — Я поеду с тобой. Она подняла глаза — в них было удивление. — Что? — её пальцы сжали ножку бокала так крепко, что он испугался, что хрупкое стекло лопнет. — Я поеду с тобой. — Он сделал шаг, убрал упрямую прядь волос с её щеки и, почти не дыша, провёл пальцами по линии подбородка. — Елена… Я люблю тебя. И хочу быть рядом. Она хотела что-то возразить — он видел, как дрогнули её губы. Но он накрыл их ладонью, не давая отодвинуться. — Если мне придётся выйти из зоны комфорта, — продолжал он, — я хочу сделать это с тобой. — Он чуть наклонился, их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось. — Не важно, куда ты поедешь. Не важно, что ты будешь делать. — Его пальцы скользнули к её шее, почувствовали бешеный пульс. — Позволь мне быть рядом. — Шамал… — она выдохнула почти неслышно. — Позволь, — повторил он. Его рука скользнула вниз, обхватила её талию, притягивая ближе, к теплу его тела. Их губы встретились — сначала осторожно, будто он давал ей время оттолкнуть его. Но она не оттолкнула. Напротив, её ладони скользнули ему в волосы, а поцелуй стал глубже, смелее, таким, как когда-то — давно, когда ещё не было всего этого времени, разлук, чужих обязательств. Тёплый свет камина окутывал их тела, Шамал медленно опустился на колени перед Еленой. Его грубая щетина коснулась внутренней стороны её бёдер, вызывая мурашки, когда он снимал с неё кружевные трусики. Он ощутил её дрожь, когда его щека скользнула по нежной коже, а короткие волоски оставляли лёгкие царапины. Его дыхание обжигало её влажную плоть, когда он начал. Сначала просто дыхание. Горячее, неровное. Потом плоский язык — один медленный, бесконечный провод от самого низа до дрожащего бугорка. Он не торопился. Каждый раз, когда его язык совершал очередной круг, щетина слегка царапала внутреннюю поверхность её бёдер, заставляя её ёрзать. Его пальцы — один, потом два — вошли в неё, сразу найдя тот ритм, что сводил её с ума. Она схватилась за его волосы, когда он начал чередовать — то широкие плоские движения языком, то быстрые вибрации кончиком, то просто прижимался губами. Её тело выгибалось, когда он усилил нажим пальцами, одновременно засасывая её клитор. Щетина царапала лобок, смешивая лёгкую боль с наслаждением. Когда волна накрыла её, он не остановился, продолжая ласкать её через оргазм, пока её ноги не задрожали. Только тогда он поднялся, его подбородок блестел от её влаги. Он притянул её к себе, позволяя ей почувствовать, как его щетина оставляет следы на её груди. — Люблю твой вкус, — прошептал он, прежде чем их губы слились в поцелуе, передавая его ей обратно. Они оба в порыве страсти начали раздеваться и не отрывая поцелуя опустились на диван, его мускулистая спина отражала блики огня, когда он усаживал Елену себе на бёдра. Их голые тела слились – её упругие бёдра обхватили его талию, а его сильные руки скользнули вдоль её изгибов, с наслаждением ощущая каждый сантиметр. Его пальцы впились в её талию, помогая ей подняться выше. Она провела ладонями по его груди, чувствуя под пальцами твёрдый пресс, каждый рельефный мускул. Его тело было горячим, слегка влажным от возбуждения, и она не могла сдержать стон, когда его большие ладони сжали её грудь. — Мне нравится, как ты на меня смотришь, — он приподнял её, направляя свой твёрдый член к её мокрому входу. Она опустилась на него медленно, с наслаждением принимая каждый сантиметр. Её голова запрокинулась назад, когда он заполнил её полностью. — Боже… ты такой… большой… — её голос сорвался, когда его пальцы сжали её соски, слегка закручивая их. Он не торопился, позволяя ей привыкнуть к нему, наслаждаясь тем, как её внутренние стенки сжимают его. — Садись, как хочешь, — его голос был хриплым, руки опустились на её бёдра, но не направляли. Она начала двигаться, сначала медленно, поднимаясь почти до самого кончика, затем опускаясь вниз, пока её ягодицы не касались его бёдер. — Да… вот так… — он застонал, его пальцы скользнули в её волосы, притягивая её ближе. Она ускорила ритм, её грудь покачивалась перед его лицом, и он не удержался, притянув её к себе, чтобы захватить сосок губами. — Ах! — её тело содрогнулось, но она не остановилась, лишь сильнее впилась ногтями в его плечи. Он сосал её грудь, то нежно, то с лёгким укусом, заставляя её стонать всё громче. — Ты вся мокрая… — прошептал он, чувствуя, как её внутренние мышцы сжимают его сильнее. — Это сводит меня с ума. Она двигалась быстрее, её дыхание сбивалось, а тело напрягалось, приближаясь к кульминации. Он приподнял бёдра, помогая ей, входя в неё глубже с каждым движением. Когда оргазм накрыл её, она закричала, её тело сжало его так сильно, что он не смог сдержаться. С последним толчком он вошёл в неё до конца, заполняя её горячим семенем. Когда их тела наконец успокоились, он не отпустил её. Его пальцы нежно провели по её щеке. — Я люблю тебя, Елена. Не как безумный мальчишка — как мужчина, который готов идти за тобой хоть на край света. — Ты всегда знал, как заставить меня терять голову. — Она выдохнула, прижимаясь ближе. — И сердце… оно всегда было твоим. Шамал медленно поднял ладонь, убирая прядь волос с её лица. Его пальцы скользнули по щеке, очертили линию губ. В глазах плескалась та же самая невыносимая нежность, что когда-то ранила его — и всё равно снова притягивала.