Novel stories

Музыка глухо вибрировала в полу, подсветка над бильярдным столом бросала зелёные отблики на их лица. Франческа, облокотившись на кий, хищно прищурилась — в её зелёных глазах пьянил вызов. Гамма — расслабленный, но уже раскрученный её дерзостью — усмехнулся так, будто это соревнование он ждал весь вечер. Они начали игру. Франческа, в кожаных штанах, которые плотно обтягивали её бёдра, чуть выгнула спину, наклоняясь над столом. Она прекрасно знала, что делает — и какое впечатление это производит. Гамма делал вид, что смотрит на траекторию шара… но взгляд упирался совсем не туда. Она заметила это. Конечно заметила. И улыбнулась уголком губ — дерзко, играючи. Когда он подошёл, чтобы сделать свой удар, она неторопливо прошла рядом, будто невзначай скользнув пальцами по его поясу. — Тебя это отвлекает? — прошептала она в ухо, даже не притрагиваясь губами. От неё пахло виски, теплом кожи и чем-то острым — как сама она. — Меня? — Гамма сделал удар почти вслепую, и шар идеально закатился. — Нет. Но можешь попробовать сильнее. Её смех был мягким, коротким, но в нём был огонь, который поднимался откуда-то снизу живота. Далее — её ход. Она обошла стол медленно, хищно, будто выбирая не шар, а жертву. Встала вполоборота к нему, снова наклон, изгиб, выпад бедром — и удар. Шар закатился, словно покорённый. Гамма подошёл ближе. Настолько, что его грудь почти касалась её спины. — Ты специально так выгибаешься? — А ты специально так дышишь? — почти мурлыкнула она, не разворачиваясь. Между ними искрило. Такой огонь бывает только между двумя людьми, которые могут в любой момент сцепиться — или поцеловаться. А может и то, и другое. Франческа выпрямилась, повернулась к нему лицом. Её взгляд стекал по нему — вниз, вверх, медленно. — Я выигрываю, — сказала она вполголоса, шагнув к нему так близко, что кии в их руках почти переплелись. — Пока что, — он провёл пальцами по её запястью. — Но я люблю, когда меня доводят до точки кипения. Она подняла бровь. — О, милый, ты ещё понятия не имеешь, до чего я могу довести. Они стояли у стола, почти касаясь друг друга, дыхание горячее, движение — медленнее, чем должно быть. С каждой секундой напряжение натягивалось, как струна. Флирт перерастал в обещание. Огонь — в жар. Игра продолжалась — и чем дольше, тем жарче становилось между ними, словно каждый удар кия только подкидывал дров в огонь. Франческа снова наклонилась — удар точный, резкий, шар уверенно катится к лузе… и в последний момент делает нелепый зигзаг и замирает в миллиметре от края. — Твою ж… — она едва не выругалась, но улыбнулась — опасно. — Она чувствовала его взгляд на своей спине и, не оборачиваясь, провела ладонью по бедру — будто поправляя что-то, но на самом деле дразня его сознательно. Гамма подошёл к столу, медленно, вызывающе. Его пальцы обвили кий — и Франческа поймала себя на том, что следит за каждым его движением. Он ударил красиво, нечестно красиво — шар ушёл по диагонали, цапнул другой, и оба закатились. — Ох ты ж… — она щёлкнула языком. — Хитришь. — Это игра, — Гамма улыбнулся волчьим оскалом. — Хитрить — часть удовольствия. Её смех — тёплый, слегка хрипловатый, как у человека, который много смеялся и ещё выпил — прошёлся по его коже мурашками. Наступил её ход. Франческа встала в идеальную стойку, хотя алкоголь делал её движения мягче, текучее. Она ударила — шар шёл прямой траекторией. — Один–один, — сказала она, медленно обходя стол и почти касаясь его плеча. Он сделал вид, что не заметил насквозь эротического жеста, но его дыхание всё-таки стало глубже. Гамма ударил — и снова идеально. Франческа — удар в ответ, не хуже. Шар за шаром. Удар за ударом. Каждый — как вызов. Каждый — как тонкий флирт, переходящий в жаркое притяжение. Игра была не просто соревнованием. Это был танец. Гамма обошёл стол, глядя на неё так, будто уже мысленно снимал с неё кожаные штаны. Франческа провела пальцами по своему киию так, будто его дразнила. Он не остался в долгу, ударив так близко к её руке, что её кожа ощутила его тепло. — Ты хочешь победить? — прошептала она. — А ты хочешь проиграть? — ответил он. Шары оставались на столе всё реже, но никто не упускал свой шанс. Каждый раз, когда казалось, что кто-то ошибётся — он или она — ход был таким точным, что любой профи бы зааплодировал. Под конец остался последний шар. Всего один. Франческа сделала шаг, оценила угол. Удар. Шар прокатился… медленно… слишком медленно… И не докатился буквально миллиметром. — Ненавижу, — прошептала она, но глаза сияли ярче огней бара. Гамма встал. Сделал шаг. Прицел. Удар. Шар полетел — точно, красиво — и… встал рядом с лузой, идеально выровнявшись с её шаром. Ни один не закатился. Тишина. Они посмотрели друг на друга — и одновременно рассмеялись. Смех был глубоким, пьяным, хищным. — Ничья, — сказала Франческа, подойдя к нему почти вплотную. — Ничья, — повторил он, опуская кий и не отводя от неё взгляда. Ни конкуренции. Ни победы. Ни поражения. Франческа, потягиваясь за новым шаром, вдруг моргнула — пустые бокалы, пустые стулья, а главное… отсутствующие две фигуры. — Хм. — Она приподняла бровь. — Погоди-ка. — Она оглянулась вокруг. — Они что… ушли? Гамма даже не повернул головы. — Минут двадцать назад. — Он продолжал смотреть только на неё, словно никого другого в баре не существовало. — И ты молчал? — удивилась она. — А зачем? — Гамма чуть улыбнулся. — Тогда бы ты отвлеклась. Франческа фыркнула и поставила кий на стойку. — Ну… раз уж твоя компания разошлась, тебе тоже пора? Заведение, между прочим, скоро закрывается. Он шагнул ближе, не нарушая границ, но чувствуя каждую вибрацию между ними. — Я не уйду, пока не выясню, кто из нас двоих лучше играет в бильярд. Она покачала головой, ухмыльнувшись дерзко. — Да? А где же ты собираешься это выяснить? Здесь свет скоро вырубят. — Тогда поехали ко мне. — Его голос звучал невинно, но глаза — нет. — Просто поиграть. Чисто спортивный интерес. Франческа прикусила губу, будто размышляя, но уже знала ответ. — Ладно. — Она подошла к стойке, забирая свой кожаный пиджак. — Но машину вызывать не надо. — Почему? — Гамма удивился. Она кивнула в сторону бокового выхода: — Потому что мой транспорт уже тут. Если не боишься — подвезу. Он даже не успел ничего сказать — она уверенно пошла к двери. Они вышли во двор. Холодный вечерний воздух пах бензином, влагой и ночной свободой. Франческа достала из кармана брелок, нажала кнопку — и фары мотоцикла вспыхнули огнём. Матовое тёмно-бордовое покрытие, низкое сиденье, мощный двигатель — байк выглядел так, будто создан для неё. Гамма присвистнул тихо, искренне впечатлённый. — А я-то думал, что ты меня не удивишь. Не ожидал такого… в хорошем смысле. Она обернулась через плечо, поправляя рыжие волосы, на секунду осторожно глядя на него зелёными глазами. — Боишься пьяного водителя? — с усмешкой. Он шагнул ближе, наклонился к ней: — Если пьяный водитель — ты… — он провёл взглядом по её облику так откровенно, что воздух будто загустел, — риск оправдан. Франческа усмехнулась, слегка покачивая ключом у него перед глазами. — Тогда садись, чемпион. Посмотрим, выдержишь ли ты поездку. Она села на байк, мощно завела двигатель — и рычание мотора, низкое и громкое, всколыхнуло воздух. Гамма обошёл, сел позади неё, его руки легли ей на бёдра — и она почувствовала, насколько он горячий. — Подскажешь куда ехать? — спросила она. — Да — хрипло ответил он. И двигатель взревел. Ночной воздух ударил в лицо холодом, но в этом было что-то опьяняющее. Франческа вела байк так уверенно, будто дорога принадлежала только ей — будто весь город подчинялся движению её запястья. Гамма сидел позади, его ладони лежали на её талии чуть крепче. На скорости её волосы били его по щеке, пахнули сладко, терпко, немного алкоголем и чем-то горячим, что заставляло кровь быстрее идти по венам. Она обгоняла машины так ловко, будто была рождена с байком под ногами — наклоняясь в поворотах, играя балансом тела, чувствуя каждое движение асфальта. Гамма ощущал, как её позвоночник двигается под пальцами при каждом манёвре. Адреналин смешивался с алкоголем, а вместе они образовывали что-то взрывное — почти опасное, но слишком приятное, чтобы остановиться. Она ехала быстро, уверенно, без тени сомнения — и это возбуждало его куда сильнее самого факта скорости. Когда байк остановился у высотки с частной парковкой, сердце у него ещё стучало так, будто он продолжал лететь. — Приехали, чемпион, — сказала она, убирая ключ. Он только хрипло усмехнулся, слезая с байка. — Чёрт… я теперь точно поклонник твоего стиля вождения. Они поднялись наверх в его пентхаус — лифт мягко скользил вверх, а напряжение между ними росло, совсем не ослабев после дороги. Двери открылись — и перед Франческой раскинулась роскошь. Стены из тёмного стекла с видом на ночной город. Высокие потолки. И — самое главное — огромный бильярдный стол в самом центре помещения, подсвеченный мягким золотистым светом. Рядом — мини-бар с коллекцией алкоголя, дорогие бутылки, блестящие стаканы. — Неплохо живёшь, — выдохнула она, проходя внутрь. Гамма бросил ключи на стол и, чуть улыбнулся. Франческа подошла к бильярду, провела пальцами по зелёному сукну. Гамма медленно подошёл к мини-бару. Он налил два бокала бурбона, бросил в каждый по большому кубику льда. Лёд зашипел, касаясь тёмного алкоголя. — Ты заметил, — Франческа приняла бокал, её пальцы на мгновение коснулись его. — Запомнил, что я пью. — Я запомнил всё, что касается тебя, — его голос прозвучал низко, почти интимно. — С первого взгляда в баре. Она медленно поднесла бокал к губам, не отрывая от него взгляда. Сделала небольшой глоток, и он наблюдал, как двигаются мышцы её горла. Она поставила бокал на край бильярдного стола с тихим стуком. — Ну что? Играем? — её взгляд скользнул по столу, потом вернулся к нему. Гамма ухмыльнулся, отхлебнул из своего бокала. — Давай сделаем игру... интереснее. — В каком смысле? — она приподняла бровь. — Ничего такого, — он сделал вид, что задумался. — Просто... добавим немного перчинки. На раздевание. Каждый забитый шар — твой соперник снимает одну вещь. Франческа рассмеялась — хрипло, беззаботно. — Детка, я оставлю тебя без штанов за пять минут. — Может быть, я этого и хочу, — он парировал, подходя ближе. Она не отступила, лишь слегка наклонила голову. — Ладно, наглец. Но предупреждаю — я не играю в поддавки. — На это и расчёт, — Гамма протянул ей кий. — Дамы первыми. Она выбрала свою позицию, наклонилась над столом. Кожаные штаны обтянули её бёдра, подчеркнув каждую линию. Удар — точный, уверенный. Шар покатился по зелёному сукну и с глухим стуком исчез в лузе. Гамма медленно снял с запястья часы, положив их на барную стойку с тихим щелчком. Его взгляд не отрывался от Франчески. — Начинаем с малого, — сказал он. Франческа в ответ лишь усмехнулась. Она сделала удар — шар уверенно закатился в лузу. Гамма не спеша снял ремень, продёрнув его через шлёвки джинс. Пряжка глухо стукнула о столешницу. — Уже легче? — дразнила она, обходя стол. — О, я только начинаю разогреваться, — Гамма сделал ответный удар. Теперь очередь Франчески снимать вещь. Она сняла с шеи тонкую серебряную цепь, позволив ей упасть поверх его ремня. — Тебе становится жарко, малыш? — её голос был томным. Следующий точный удар Гаммы — и Франческа медленно, слишком медленно, потянулась к застёжке на своих высоких сапогах. Сняла сначала один, потом другой, бросив их на пол. Её босые ноги выглядели уязвимо и невероятно сексуально на тёмном паркете. Игра продолжалась. После её удара Гамма снял носки, затем свитер. Теперь он остался в одних джинсах и тёмной футболке, обтягивающей торс. Мускулы играли на его спине и плечах при каждом движении. Франческа не могла отвести глаз. Когда Гамма забил очередной шар, её пальцы потянулись к штанам. Она расстегнула их, медленно стянула плотную ткань по бёдрам и сбросила на пол, оставаясь в стрингах. Её ноги, длинные и соблазнительные, теперь были полностью открыты. Гамма замер на мгновение, его взгляд прилип к изгибам её бёдер, к мягкой округлости ягодиц, едва прикрытой кружевом. Пальцы сжали кий так, что кости побелели. — Проблемы с концентрацией? — она мурлыкала, проходя мимо него к столу, нарочито медленно, позволяя ему рассмотреть себя со всех сторон. — Никаких, — его голос прозвучал хрипло. Он сделал удар, но шар лишь дрогнул, не сдвинувшись с места. Первая ошибка за всю игру. Франческа улыбнулась, как кошка. Её удар был точным. Гамма медленно подошёл к центру комнаты. Его руки поднялись, схватились за подол футболки. Одним движением он стянул её через голову и бросил на пол. Его тело было как скала — рельефный пресс, мощная грудная клетка, покрытая лёгким слоем волос. Шрамы здесь и там, следы прошлого. Франческа не смогла сдержать одобрительный вздох. — Нравится? — он стоял прямо, позволяя ей смотреть. — Пока не решила, — солгала она, чувствуя, как теплеет между ног. — Может, снимешь ещё что-нибудь? Он рассмеялся, низко и глухо. — В свой ход, дорогая. В свой ход. Воздух в пентхаусе стал густым и сладким, наполненным смесью дорогого бурбона, кожи и возбуждения. На полу лежала небольшая стопка одежды — немые свидетели их игры. Гамма, оставшись лишь в темных боксерах, которые откровенно выдали его состояние, подошел к столу. Мышцы на его спине играли при каждом движении. Он прицелился, его поза была собранной и мощной. Щелчок кия, и шар уверенно покатился в лузу. Он выпрямился и посмотрел на Франческу с вызовом и голодом в глазах. Очередь была за ней. Правила обязывали. Ее пальцы потянулись за спину, и с тихим щелчком расстегнулся бюстгальтер. Она сбросила его с плеч, и он бесшумно упал к ее ногам. Гамма замер. Ее грудь была идеальной — упругая, с темно-розовыми, уже набухшими от возбуждения сосками. Свет от бильярдного стола мягко ложился на ее кожу, и он не мог отвести взгляд. Его собственное тело отреагировало еще более явно, и он даже не пытался это скрыть. Франческа скользнула взглядом по его упругой выпуклости и хрипло рассмеялась: — Похоже, у тебя там свой собственный кий готов к игре. Гамма усмехнулся, его рука невольно потянулась поправить дужку боксеров, но он остановил себя, решив ответить на её слова. — Он просто реагирует на мастерство. Но я уверен, что мой удар точнее, — парировал он, подходя ближе. Его взгляд упал на тонкую полоску стрингов, все еще прикрывавшую ее. — Готов поспорить... если бы эти последние полсантиметра ткани исчезли, я бы почувствовал твой жар и влажность отсюда. Франческа закусила губу, в ее глазах вспыхнул озорной огонек. Она взяла кий, ее движения стали еще более томными и преувеличенно соблазнительными. Она долго прицеливалась, ее поза была откровенным приглашением. Удар... и шар с дразнящим стуком ударился о борт и откатился, не попав в лузу. Она сделала вид, что расстроена, притворно надув губки. — Ой, какая неудача! Кажется, я отвлеклась. — Она медленно, словно в замедленной съемке, провела ладонями по своим бедрам, зацепив большие пальцы за тонкие боковые стороны стрингов. Опускаясь в легком приседе, она сдвинула их вниз, позволяя ткани скользить по ее коже с невыносимой медлительностью. Когда стринги оказались у ее лодыжек, она сделала шаг, освобождаясь от них, и пальцем ноги отбросила их в сторону. Теперь она стояла перед ним полностью обнаженная, сияющая и уверенная в своей власти. — Ну что, Гамма? — ее голос был тихим, но четким в тишине комнаты. — Ты так хотел проверить, взмокла ли я там... Его дыхание прервалось, когда он завороженно смотрел на нее. Вопрос Франчески повис в воздухе, не требующий ответа — ответ был виден в расширенных зрачках Гаммы, в напряжении его мускулов, в том, как его грудь тяжело вздымалась. Он медленно, почти ритуально, отложил кий в сторону. Звук его падения на ковер был глухим и окончательным. Гамма закрыл расстояние между ними в два шага. Его руки поднялись и обхватили ее лицо, пальцы вплелись в ее рыжие волосы. Он притянул ее к себе для поцелуя — не томного и нежного, а жадного, властного, полного накопившегося желания. В нем чувствовался вкус бурбона и ее помады. Франческа ответила ему с той же яростью, ее руки скользнули по его голой спине, впиваясь ногтями в твердые мускулы. Она чувствовала, как он весь напряжен, как гранит, и как при этом дрожит от прикосновения ее кожи. Он оторвался от ее губ, его дыхание было горячим и прерывистым. Не говоря ни слова, он развернул ее и мягко, но настойчиво наклонил над бильярдным столом. Прохладное зеленое сукно обожгло ее горячую кожу. Шары с тихим стуком разъехались в стороны. Гамма опустился на колени позади нее. Его руки легли на ее ягодицы, сжимая их, наслаждаясь податливой мягкостью. Он наклонился, и его губы, а затем и язык, провели долгий, влажный путь вдоль ее позвоночника, от самой шеи до самой поясницы. Она вздрогнула и прошептала его имя, когда его зубы слегка прикусили ее за талию. — Я был прав, — его голос прозвучал низко и хрипло, его руки скользили по внутренней стороне ее бедер, мягко раздвигая их. — Ты вся мокрая. Он не стал заставлять себя ждать. Его руки крепко легли на ее бедра, фиксируя ее в позе. И затем он приник к ней ртом. Первый прикосновение его языка заставило ее вскрикнуть. Это было не просто лаской — это было пиршеством. Он пил ее, как умирающий от жажды, с низким, одобрительным стоном, который отозвался вибрацией в самом ее нутре. Его язык был настойчивым и изобретательным — то широкими, плоскими движениями, то быстрыми, точными вибрациями кончика, то легкими посасываниями. — Гамма... — ее голос сорвался в стон, когда его пальцы присоединились к языку, осторожно входя в нее, растягивая, находя те ритмы, что заставляли ее терять рассудок. Он чувствовал, как ее тело начинает трепетать, как ее пальцы судорожно вцепились в сукно стола, сминая его. Он ускорился, его язык работал с безжалостной точностью, доводя ее до края. — Я... я сейчас... — она не могла договорить, ее бедра затряслись. Но он отстранился на дюйм, оставив ее на самой грани, дрожащую и умоляющую. — Нет, — прошептал он, его губы блестели в свете лампы. — Не так быстро. Ты заставила меня ждать всю эту игру... теперь моя очередь. И он снова принялся за нее, уже полностью контролируя ее наслаждение, продлевая его, заставляя ее кричать и молить о пощаде, которую он и не думал дарить. Он был полон решимости свести ее с ума, и судя по ее бессвязным стонам и тому, как ее тело выгибалось под его ртом, у него это прекрасно получалось. Его язык закрутился в стремительном, неумолимом вихре вокруг её клитора, заставляя её вздрагивать при каждом прикосновении. Он чувствовал, как он пульсирует под его губами, набухший и невероятно чувствительный. — Вот здесь, да? — прошептал он, и его горячее дыхание смешалось с её соками. — Твой маленький бугорок такой твёрдый... Он просто умоляет, чтобы его прижали покрепче. Он присосался к нему сильнее, заставив её вскрикнуть, а затем добавил пальцы. Два его пальца легко вошли, и он начал двигать ими в том же бешеном ритме, что задавал его язык. — Боже... Гамма... так глубоко... — её слова превратились в сплошной стон. — Как же течёт, — хрипло проворчал он, чувствуя, как её влага заливает его пальцы. — Аахх... — выдохнула она, почти теряя сознание от наслаждения. Он на мгновение отстранился, оставив её пустой и дрожащей, затем снова вогнал пальцы глубоко внутрь, изменив угол. Она вновь застонала, её тело выгнулось, когда его пальцы нашли ту самую точку внутри. — Ах, да, вот там! Не останавливайся! Его язык снова присоединился к пальцам, работая теперь с удвоенной силой. Он водил им быстрыми, жёсткими кругами, одновременно посасывая её клитор, а пальцы в это время безжалостно долбили ту самую чувствительную точку у неё внутри. — Кончай на мой язык, — приказал он, его голос был грубым и властным. — Хочу почувствовать, как ты кончаешь. Его слова, грязные и прямые, стали последней каплей. Её тело напряглось как струна, и с оглушительным криком её затрясла мощная волна оргазма. Она кончила на его язык, её соки текли по его подбородку, а внутренние мышцы судорожно сжимали его пальцы. Гамма не останавливался, лаская её через пик наслаждения, пока её ноги не подкосились, и она не рухнула на стол, тяжело дыша. Только тогда он медленно вынул пальцы и поднялся, его лицо и губы блестели от неё. — Великолепно, — прошептал он, целуя её в спину. — Но это был только разогрев. Гамма грубо перевернул Франческу на спину. Её тело легло на зелёное сукно, разметав оставшиеся шары. Его рот нашел её губы в поцелуе, полном вкуса её же страсти — диком, влажном, с доминирующим языком, который требовал полной покорности. — Хочу тебя всю, — прошептал он, срывая с себя боксеры. Его член, твёрдый и готовый, упёрся в её влажную плоть. — Скажи, что хочешь этого. — Хочу, чёрт возьми! — выдохнула она, её ноги сами обвились вокруг его бёдер. — Не томи... Он вошёл в неё одним резким, глубоким толчком, заполнив её полностью. Оба застонали в унисон — он от обжигающей тесноты, она от долгожданного ощущения полноты. — Боже... ты так туго... — его голос сорвался, когда он начал двигаться. Сначала медленно, выходя почти полностью, чтобы снова погрузиться до самого основания. Каждый толчок заставлял её извиваться под ним, её ногти впивались в его плечи. — Да... вот так... сильнее! — она поднимала бёдра навстречу, жаждая большего. Он ускорился, его бёдра хлопали о её ягодицы, разбрасывая бильярдные шары по всему столу. Звук их тел, смешанный с прерывистыми стонами, наполнял комнату. — Нравится, хочешь еще сильнее? — рычал он, входя в неё с новой силой. — Даа! — кричала она в ответ, её голос срывался на высоких нотах. Он наклонился, захватив её сосок губами, заставляя её выть от наслаждения. Его язык играл с твёрдым бугорком, пока его член продолжал своё безжалостное движение. — Я чувствую, как ты сжимаешься... — прошептал он на её губы. — Готовишься кончить на мой член? — Да... я близко.. — её мольбы были прерывистыми. Одна его рука опустилась между их тел, большой палец нашёл её клитор и начал быстрые, точные круги. Этого было достаточно. С криком его имени её тело взорвалось оргазмом, судорожно сжимая его внутри. Это стало его сигналом. С последним, самым глубоким толчком он погрузился в неё до предела, заполняя её горячим семенем. Его член, всё ещё пульсирующий и чувствительный после первого извержения, начал снова наполняться кровью, затвердевая внутри неё с новой силой. Он не успел опомниться, как сильными руками перевернул её, усадив на край стола, а сам встал перед ней на ноги. — Кажется, мы ещё не закончили, — его голос был хриплым, а в глазах горел знакомый уже огонь. Он поднял её за бёдра, заставив обвить его талию ногами, и снова вошёл в неё — теперь ещё глубже, благодаря новому углу. Франческа вскрикнула, её голова запрокинулась назад, когда он начал двигаться — не просто трахая, а вбивая её с животной силой. Каждый толчок отзывался эхом по всей комнате, смешиваясь с её восторженными стонами. — Да... вот так... разъеб...! — её слова были прерывистыми, она цеплялась за его плечи, чтобы не потерять опору. Но затем она взяла инициативу. Резко оттолкнув его, она заставила его сесть на тот же стол, а сама, не выпуская его из себя, оказалась сверху. Теперь она контролировала ритм. Она поднялась почти до самого кончика и с силой опустилась, заставляя его застонать. Её бёдра двигались в бешеном темпе, она скакала на нём, как на диком жеребце, её грудь покачивалась в такт, а на лице застыла маска чистого, ничем не сдерживаемого наслаждения. — Нравится, как я на тебе скачу? — она дышала, как загнанная лошадь, её тело покрылось испариной. В ответ он мог только стонать, его руки впились в её бёдра, помогая ей двигаться. Тогда она протянула руку к забытому бокалу, выловила кубик льда и, не прекращая движений, провела им по его напряжённому прессу. Ледяная полоса на раскалённой коже заставила его вздрогнуть и громко, по-звериному застонать. — Чёрт! Ещё... — вырвалось у него. Она ухмыльнулась и провела льдом по его соскам, а затем бросила кубик, чтобы двумя руками вцепиться в его волосы, притягивая к своей груди. Он с жадностью приник к её соску, засасывая и покусывая его, пока она продолжала безжалостно двигаться на нём, находя тот самый угол, который заставлял её закатывать глаза. — Я... снова... — она начала терять ритм, её тело снова приближалось к краю. Её тело начало содрогаться, движения стали резкими и неуправляемыми. Глаза закатились, оставив лишь белки, а из груди вырвался сдавленный, хриплый крик, когда волна оргазма накрыла её с невероятной силой. — Гамма! Я... кончаю! Внутренние мышцы судорожно сжали его член, и он почувствовал, как из неё хлынула горячая влага, обильно смачивая его и стекая по её бёдрам на зелёное сукно. Спазмы были такими мощными, что её всё трясло, а пальцы впились в его спину, оставляя красные полосы. Ощущение её щедрого, неконтролируемого оргазма и вида её лица, искажённого наслаждением, заставило его рычать от животного возбуждения. Он не остановился. Наоборот, его движения стали ещё более дикими и глубокими. Каждый толчок теперь достигал шейки матки, заставляя её вздрагивать и стонать снова, хотя её тело ещё не отошло от предыдущего пика. — Да! Внутри! Кончай в меня! — умоляла она, не стесняясь в словах, её ноги судорожно обвились вокруг него, притягивая глубже. Её просьба и вид её полностью отданной ему страсти стали последней каплей. С низким, хриплым рыком он вогнал себя в неё до предела и замер, чувствуя, как его собственное семя горячими пульсациями заполняет её. Он кончал долго и обильно, его тело дрожало в экстазе, а он, не в силах удержаться, продолжал делать мелкие, толкающие движения, выжимая из себя последние капли и продлевая её собственные судороги. Они замерли, тяжело дыша, покрытые потом, их тела слились в одном ритме пульсации. Бильярдный стол был залит их смешанными соками. Дыхание постепенно выравнивалось, но Гамма не отпускал её, его руки всё ещё крепко держали её за бедра, прижимая к себе. Он прижал лоб к её мокрому плечу, и его голос прозвучал приглушённо, но с непривычной для него серьёзностью: — Чёрт... Я... такого со мной ещё не было. Никогда. Франческа слабо усмехнулась, её пальцы лениво водили по его вспотевшей спине. — Что? Хочешь сказать что не ждал такого поворота, предложив игру на раздевание? Он наконец поднял на неё взгляд, и в его глазах не было и тени насмешки — только чистое, неподдельное изумление и жадный интерес. — Это не игра. И ты это знаешь. — Он мягко высвободился из неё, заставив её вздохнуть, но снова притянул к себе, не давая отдалиться. — Ты... ты нечто. Я не могу тебя просто так отпустить. — С этими словами он легко поднял её на руки. Она вскрикнула от неожиданности, но обвила его шею, позволяя нести себя. — И куда мы направляемся, мистер «не могу отпустить»? — В душ. — Он понёс её из комнаты, не спуская с неё глаз. — А там... посмотрим. Под струями тёплой воды он прижал её к кафельной стене, и их губы снова встретились в долгом, медленном, исследующем поцелуе. Вода стекала по их телам, смывая следы страсти, но не само напряжение между ними. — Я серьёзно, — прошептал он, отрываясь от её губ и глядя ей прямо в глаза. — Я не знаю, что это было... магия, химия или просто безумие. Но я намерен привязать тебя к себе. Надолго. Франческа смотрела на него, капли воды застревали в её ресницах. В её зелёных глазах плескалась не только усталость, но и озорной, отвечающий ему огонёк. — Привязать? — она приподняла бровь. — Словно дикое животное на верёвке? — Нет, — он покачал головой, и на его губах появилась та самая, чуть волчья улыбка. — Словно равного партнёра. Которому я собираюсь проигрывать... и выигрывать... снова и снова. Каждую ночь.