Подлинное воплощение Хаоса

«Любовь — подлинное выражение Хаоса во всей его славе» — эти слова никогда не будут забыты таофельтским кузнецом Фу. На его глазах происходило нечто, рушившее множественные адские законы. Округлённые стариковские глаза прикованно внимали невообразимому. Адриан, используя последнюю толику надежды, решился на не менее рискованный шаг… Искра жизни возлюбленной погасла, ввергшая суккубу в ничто. Нужно было лишь поднести спичку, с более яркой, полной такой силы искры, что разгорелась бы могущественнее самой жизни — земной, адской — неважно. Адриан склонился к демонице — достаточно близко, чтобы впасть в иступление, позабыв обо всём. Ум мерк, и на смену ему, вопреки прежним представлениям морали, разожглась искра страсти. Без слов и речей, оттягивавших драгоценный миг, Адриан прильнул к ещё не остывшим губам Маринетт. Начал ласкать их, нежно мять своими, покусывать, и вновь невинно и в то же время пылко, углубил поцелуй. Чуть приоткрыв любимой ротик, поглаживая её щёчку, он усиливал ласку. Разум мутнел всё сильнее, душа словно становилась невесомее, будто облачный туман. В душе Адриан молил, чтобы сработала задумка. Кузнец, наблюдавший за этим действом скривился, резко закритиковав: «Ты ещё с ней такой возлежи, некрофил». Но Агрест не слушал. Спустя полминуты, скривившийся от этой сцены Фу заметил, как Адриан уже выглядит полупризраком. Попытался остановить юношу, взяв за плечо и потянув безумца на себя… и не смог. Душа Агреста таяла на глазах… — Парень! Прекрати, ты вот-вот себя погубишь! Если умрёшь окончательно, ничто тебя не вернёт… И ты не вернёшься — ни на Землю, ни в Ад, ни куда-либо! — отговаривал парня Фу, но Адриану не было дела до собственной участи. «Всё это во имя любви. Всё это во имя неё! Моей Маринетт», — в мыслях, неслышно парировала душа. Глаза поразили и другое явление. Рука суккубы потянулась к спасителю, нежно касаясь едва видимых щёк любимого. Одухотворённая любовью Адриана и благодаря природе суккубы, девушка возвратила жизнь. Мягко прекратила поцелуй… Взглянула на мерцающую на фоне горящей настольной свечи фигуру. Её первые слова после… «смерти» были неожиданны.: — Какого чёрта! Ты с ума сошёл! — взволнованно смотрела в лицо любимого Маринетт, обхватив его когтистыми ладонями. — Ты мог умереть навсегда! — Жизнь без тебя — вот, настоящая адская мука, Маринетт, — и он накинулся целовать её щёки и шею, обходя губы. Мари таяла в его поцелуях и объятиях. Растущую слабость и воздушность Адриан до последнего игнорировал. Он взял её руку в свою и, несмотря на внешние изменения, обцеловывал — одну, затем также другую. Наконец обнял её, прижимая сильно-сильно. Мари, как могла лёжа, окружила крыльями и обнимала так крепко, как никого на свете… Все обиды, все ужасы, вся ненависть и боль… всё это исчезло в миг, когда он подарил ей поцелуй собственной жизни. Кузнец Фу ухмыльнулся, одобрительно кивнув. Дождь прекратил шуметь. Тучи рассеивались, уступая место долгожданному солнечному свету.

***

Прошло три адских дня. — Наконец-то я вспомнил!.. — бежал Фу к возведённой им на пляже хижине, стоявшей напротив моря в долине Квами — всего спустя сутки. Двухместная кровать составленная из дивана и двойного матраца занимала полхижины. Маринетт, услыхав зов мастера, вышла из хижины, встав на пороге, — Маринетт! Я знаю, как не дать Адриану при поцелуях раствориться навечно! Есть один рецепт. Я проведу тебя к доброму знакомому в Аду с помощью Таофельтской руны! Собираемся в дорогу! Маринетт, хитро улыбаясь, ответила. — Это не нужно. — Что значит «не нужно»? — ворчливо буркнул Фу, — Твой поцелуй может забрать у него жизнь насовсем, и это не шутки! Фу начал относиться к Маринетт как к внучке. Ещё с пребывания ею в крепости Некроманта, он вёл с ней долгую беседу, не без разрешения бывшего повелителя Квамадара. Она напомнила ему собственную внучку, давно уже почившую на Земле… Ностальгия и печаль толкнули его на осознание, что Некромант ставит более амбициозные цели, используя практически всех, безжалостно и расчётливо. — Ну… — повела плечами, обернувшись на кровать, затем посмотрев на старика, — Уже поздно… — понурила голову Маринетт. У кузнеца чуть сердце не остановилось, когда он это услышал. Заметив дрогнутый уголок девичьих губ, Фу рассердился. Тогда Мари попросила любимого подойти и предстать перед общим другом. Адриан Агрест перестал быть «неопределённым». У него отросли серебристого цвета рожки (скромнее по размеру, чем у Маринетт), бурые перепончатые крылья украшали его спину. Обнажённый торс после преображения набрал несколько кубиков пресса. Чёрные брюки не касались ступней, но и тут, как в случае с Маринетт, пальцы ног юноши не срослись. Поздоровавшись с обомлевшим мастером Фу, он, не стесняясь, чмокнул возлюбленную в шею, сладко и пылко, с особой нежностью скрыв живот любимой ладонью. — Милый, только наедине, — мурлыкнула ему вполголоса Маринетт, ответив на сладостный чмок поцелуем. — Как… когда это случилось? — не понимал искренне Фу, разинув рот. — Две ночи назад. Мы… спали, когда у него отросли крылья и эти милые рожки. — Они — не милые, — насупился Адриан. — Ты прав, Котёнок, — согласилась Маринетт. — Кажется, я… знаю, почему так случилось… — впервые спустя столько времени Маринетт засмущалась. Она приложила другую руку к животу, а Адриан опекая закрыл её животик второй ладонью. — Чтоб меня поглотила Пустота… — распахнулся рот от изумления у мастера Фу, — Вот это я постаре-э-эл… — на секунду старче провалился в воспоминания, — Как же я запамятывал! Поскольку вы любите друг друга, это самый простой и быстрый способ защитить душу от смертельного поцелуя суккубы. — То есть, я тоже теперь суккуба? — спросил непонимающе Адриан. Фу и Маринетт расхохотались, на что юноша нахмурился. — Ты переродился в инкуба, дорогой. Суккуба — это я, — улыбалась Маринетт… Таких моментов она ждала целую жизнь. Когда в узком кругу друзей, рядом с любимым, с которым теперь она может разделить целую вечность, находилось место посиделкам, приятным встречам, шуткам и улыбкам. — Упс… — закраснел Агрест, потерев затылок из-за чувства неловкости. И сам засмеялся. — Я счастлив за тебя, Маринетт, — добавил, сохраняя улыбку, старичок. — Одно только я никак не пойму — почему демоны так и не погнались за нами сюда? При помощи таофельтской руны? Кузнец ухмыльнулся. — Видишь ли, Адриан, ещё до прихода Маринетт, по настоянию Некроманта, я настроил имевшиеся у себя руны на совсем иное название мира. Когда мир в первый раз был исцелён, я отдал две таких руны — одну Маринетт, другую — Баалу. Ты как раз и выкрал ту самую руну. — Баал не догадался об этой хитрости? — насторожилась Маринетт. — Нет, — усмехнулся старик, — Он очень хитёр, и я боялся что в определённый момент Маринетт поддастся на его уговоры. Повелители демонов, особенно Баал, — очень подчёркивал Фу, — ценят разрешение нескольких целей разом. Захват мира — не был его целью, однако уничтожение и привязка его к остальному Аду — однозначно была! Мари представила, чем бы закончилась её прошлое пребывание в этой прекрасной, полной красок жизни долине. — Может ли случиться так, что Баал заметил подмену? — спросил Адриан. — Если бы Баал заметил подмену, ты бы вряд ли улизнул. Он умеет планировать наперёд, а на импровизацию коварства не хватило… — затем бросил неожиданно, — Чёрт с ним. Вы, как никто, заслужили покоя и семейных грядущих забот… Я продолжу наблюдать за Сетью Миров. Если что-то понадобится — буду в своей уютной хижине… Они помахали друг другу, прощаясь. Как только мастер Фу был далеко, Мари вдруг вспомнила, что хотела спросить его о чём-то очень важном: — Мастер Фу! — окликнула старика Маринетт. Тот повернулся к суккубе, — А через сколько демоница рожает на свет демонят? — Так же, как и на Земле — через 9 месяцев. Адриан облегчённо вздохнул. Он представлял, какие могут случаться запросы у суккубы в период беременности. — По человеческим или адским меркам? — По человеческим, разумеется! — воскликнул Фу, — По адским — 117 месяцев. — Спасибо! — воскликнула Мари удаляющемуся старику. Глаза задёргались нервно у Адриана… Он почувствовал, что на услужение суккубе попал на ДОЛГИЕ 117 месяцев… Похоже, что Ад для юноши ещё не заканчивался… Мари, увидев реакцию любимого, хохотнула, ткнув в бок. — Эй, всё будет в порядке, — куснула его ушко, отчего любимый сразу успокоился. — Ты справишься, — с доброй насмешкой добавила Маринетт. А уже на следующий день капризы беременной суккубы дали о себе знать. С тех самых пор, Адриан Агрест бегал к мастеру Фу за руной → из Квамадара в Предвратность → из Предвратности в портал на Землю → полупрозрачной фигурой приходилось нарушать закон — ведь в течение девяти человеческих месяцев в городе участились поразительные, мистические кражи селёдочки и молочка. Полиция, к счастью, не реагировала на подобные кражи. Что там — по две-три бутылки молока и четыре-пять упаковок сельди разнообразного приготовления. А через 117 адских месяцев родились трое демонят: Зоя и Алья - две девочки-суккубы, и Феликс - маленький озорной инкуб. Началась новая эпоха родителей-демонов. Скажу по-честному, быть родителем — сложно, но быть родителем-демонов — страшнее бедствий, что уже готовились обрушиться на прочий Ад… Маринетт и Адриан не имели хозяев, а потому не были никак связаны с герцогами, герцогинями и князьями демонов. Ибо всех, кто был как-то магически связан с правителями, ожидает скорое потрясение, которое до неузнаваемости изменит весь Адский Мир. Но Маринетт Дюпен-Чен и Адриан Агрест жили в мире, любви и согласии… и ничто уже не могло принести в их тихий, поистине райский уголок, безумных потрясений. Разве что, Зоя, Феликс и Алья могли))) ;-) Впрочем, это уже совсем другая история.

--- Конец ---