Подлинное воплощение Хаоса

Мокрая земля прилипала к одежде Адриана, не оставляя грязи. Капли дождя стекали по его лицу, смешиваясь с кровью. Стрела пронзила «сердце» Агреста насквозь, но юноша по-прежнему был живее всех живых. — Я… не умер? — открыл глаза, предчувствуя ужас грядущей смерти… Но поразился, увидев на собственной одежде возле сердца… ничего! Ни капельки крови, ни какой-либо крупицы энергии души, как он себе представлял… Очнулся Адриан в лесу. Плотная масса туч дождевым океаном обрушилась ему на голову. Отовсюду пахло влагой, смешанной с хвоей. Прохлада витала в здешних краях… — Где… мы? — растерялся Агрест, мельком осмотревшись. Стрела тянула его к земле, и юноша со страхом взглянул вниз. Маринетт лежала бездыханная. Крылья распластались по земле, руки бездвижно повторяли контуры крыльев. Веки её опустились, — Маринетт… — провёл пальцем ласково по лицу её Адриан, — Неужто смерть способна забрать тебя снова?.. — горько произнёс юноша. Адриан, превозмогая боль и удерживая видимую часть стрелы, выбрался из плена. Сквозная тонкая рана моментально затянулась. Не теряя времени, парень цепко схватился за стрелу, медленно вытаскивая из груди Маринетт. Область вокруг чёрного древка залилась красно-золотистой кровью. Бросив в сторону стрелу, Адриан приблизился к Дюпен-Чен. — Прошу тебя, не покидай меня… — гладил её по волосам, водил по краю личика, брал за руку… но девушка не видела и не слышала его. — Прости, что я был такой сволочью на Земле!.. Ты пострадала больше всех… совершенно ни за что… Мне… не хватило времени сказать, что я чувствую… Дело не в чудесных снах, проведённых с тобой… — затем взял себя в руки, словно кто-то влепил ему оплеуху, — Да что со мной? — аккуратно подхватил Мари на руки. Прижимая суккубу к себе, юноша осмотрелся ещё раз. Дорога проходила в нескольких метрах… — Я не позволю этому повториться! Держись, Маринетт. Пока он шёл, мельком прокручивал в голове долгие часы прежних сновидений.

***

Это были чудные по красоте земли, насыщенные красками жизни, словно нарисованные рукой художника. На Земле Мари являлась ему во снах обыкновенной девушкой, всё ещё живущей обычной жизнью. Вместе они веселились, танцевали: как под дискотеку, либо вальсировали… Встречали вместе закат, прижимаясь друг к другу на пляже у вечернего моря, где солнце купалось в жемчужных водах. Она рассказывала ему о мире, где нет никого — только они, вдвоём. Наряд её повторял дерзкость и страсть, как наяву. Открытые ножки так и мелькали пред его глазами, дразня соблазнительной красотой. Распущенные волосы и кожаные перчатки на руках добавляли сексуальности, кою Маринетт скрывала при жизни. Адриан был поистине влюблён… пока сон резко не обрывался звоном будильника. Реальность с каждым последующим днём, с каждым последующим сном, серела, казалась безвкусной, полной озлобленности, исходившей от его сверстников в школе. Плюс куча проволочек после школы на подработке в модельном агентстве под бдительным руководством отца… Пиком волшебства ночных грёз стал их первый поцелуй. Прильнув к её губам, желание и соблазн целовать их ещё и ещё возрастали до пределов… Он начал углублять поцелуи, руки жаждали обнять ту единственную, дарившую немыслимое наслаждение… Мари охотно отвечала на поцелуи… Прикосновения её рук будоражили разум, погружая сознание Адриана в сладость сна всё глубже. Ладони юноши скользили по её наряду и девушка выгибалась, даря пленнику любви прилив душевных сил… И всякий раз, когда пылкие услады добирались до чего-то более откровенного, девушка исчезала, оставляя раздосадованного, одинокого в прекрасном мире мечтаний… И затем снова… и снова… и снова неумолимо трещал будильник. С каждым днём Адриан становился печальнее и рассерженней, срывался на окружающих и «друзьях». Даже посмел однажды возразить отцу, за что тот в гневе запретил сыну посещать школу, организовав домашнее обучение. Он не отвечал на звонки беспокоившихся за него друзей — не из числа одноклассников. Работа моделью удвоилась, после очередных фотографий, подиумов и много другого, юный Агрест, замученный и измождённый, возвращался домой, в свою комнату. Отец, как обычно, не замечал сына… даже никогда с ним не обедал, не завтракал и ужинал… От гнетущей реальности спасала мысль о Маринетт… Он по-прежнему винил себя в её смерти… Быть может, поэтому она не могла ему окончательно довериться… Тогда позднее, юноша решился высказать давно наболевшее на душе. А в это время, Маринетт, пребывая в Аду, уже готовилась к завершающему этапу возмездия… Всего одна ночь — и он умрёт… Познакомившись и заручившись дружбой с Адой, суккубой из междумирья Адских Просторов, Маринетт обучилась одному смертоносному приёму. «Наслаждение Смертью» — так называлась пытка удовольствием, изобретённая Адой. Эта дьявольски сексуальная смесь французского и особой формы суккубского поцелуев, после применения разрывала у жертвы сердце на кусочки… При этом собственное сердце юной суккубы пело при мысли о том, каким будет выражение лица Адриана, уже завлечённого в её уловку. Ненависть сжигала Дюпен-Чен, толкая остатки её прежней ещё сильнее в кромешный мрак. Сон Адриана действительно стал последним… Встретившись в прекрасном безлюдном мире, Маринетт, сохраняя маску невинности, готовилась убить Агреста. Но прежде, чем суккуба дотронулась до него, перейдя от прикосновений к облепляющим поцелуям, Адриан признался ей… «Не проходило ни дня, чтобы я не вспоминал о тебе… Мне нет прощения за ту подлую шутку, Маринетт… Как будто это был не я… словно кто-то занял моё место…» — повторял неоднократно Адриан. Мари слушала его рассказ очень внимательно, не выказывая эмоций. И в зелёных глазах не увидела ни тени лжи. Её потрясло это до глубины демонической души, откуда, заслышав признание и желание быть прощённым ею, вырвалась та, прежняя Маринетт. Она обняла его… Адриан же счёл, что не стоит ему обнимать Маринетт… Прикоснуться к ней означало попасть под её прелестные чары, из которых ему не захочется больше выбираться. Но такие явные эмоции Маринетт передались обоим. Обхватив шею, суккуба страстно впилась ему в губы… Мгновенно поддавшись пылкому порыву, они сняли одежды, утонув вскоре в объятиях сладостного удовольствия. Пылкие стоны сплетения с жаром объятых душ эхом разносились по грёзам. Лишь шум моря заглушал их, но Маринетт, осыпаемая поцелуями Адриана ниже шеи, растворялась в небытии неземного блаженства, крепко, впиваясь ногтями, словно ножами, в спину любимого. «Я не представляю свою жизнь без тебя…» — молвил шёпотом на ушко суккубе Адриан Агрест, прижимая к себе юную соблазнительницу. Они лежали на пляже на песке, в объятиях друг друга… «Я хочу отказаться от жизни добровольно… Словами не выразить, как осточертела реальность и навязанные кругом обязанности…» — помрачнел тогда Агрест. Мари ласково провела по его волосам, спустившись ноготком к ушку и до виска. — «С тобой я свободен, могу наслаждаться миром… твоим обществом… Лишь мы вдвоём». Маринетт вмиг осознала укол совести, давно казалось уснувшей. Нет... Поступить с ним так, она не могла... Совесть в конце концов достучалась до суккубы. И девушка поняла, что как бы ни желала всей демонической душой, не могла отнять у любимого жизнь… Что с ним станется в Аду? Обязанности, навязанные кем-либо на Земле покажутся мёдом, в сравнении с адской реальностью. Даже по доброй воле, Мари не посмела похитить его жизнь. «Если согласишься прожить ещё один земной день… Я должна подготовиться… Будет трудно, любимый, но ты обязан мне довериться… Улыбнётся удача — и нас ждёт мир, подобный этому», — показала Маринетт на красоты грёз. Адриан согласился… Она выпустила его из объятий и на Земле вновь под ухом нагло прозвенел будильник. Вскоре, после осознания, что никто в целом свете на Земле по нему не будет скучать (ибо всем по большому счёту было наплевать на юного Агреста, используемого лишь в коммерческих целях), на следующую ночь юноша уснул… При их последней райской встрече в мире грёз, Маринетт призналась Адриану в любви. Они обнялись и суккуба применила на возлюбленном поцелуй «Наслаждение Смертью». Воистину, наслаждение от движений губ и языков во время такого поцелуя сносило крышу обоим. Словно вампир, выкачивающий кровь, Маринетт не могла остановиться, жадно углубляя поцелуй, усиливая его, впиваясь в душу любимого коготочками до боли. Адриан ощутил возрастающую боль в груди — отдавалось адской агонией на Земле сердце, стремящееся скорее вырвать юношу из смертельного сна. Но сила поцелуя заглушала боль, позволяя Адриану попросту игнорировать её. Душа его делалась призрачнее, растворяясь в красках мира грёз. Маринетт мягко ослабила поцелуй и, как только юный Агрест исчез из сновидений, покинула его разум. Оказавшись рядом с безжизненным телом юной модели, Маринетт прыгнула в окно, скрывшись в ночи. Полупризрачной фигурой она устремилась к небу, воспаряя кроваво-красными крыльями. Призвала Привратника, что разверз перед ней золотисто-чёрную воронку — портал, ведущий обратно в Ад. Там она дожидалась Адриана в Аду несколько дней, пока однажды портал не отворился, впуская в израненный временем и огнём здешних вулканов мир юного добровольца. Перед тем, как применить смертоносный поцелуй, она рассказала о плане. О мире, который разрушила, и который, спустя долгие годы скитаний по адским землям, узнала, как восстановить. Произнесла заклятие руны, которое Адриан с лёгкостью запомнил.

***

В итоге, думал Адриан, судьба снова пытается их разлучить… Неся прекрасную суккубу на руках, юноша надеялся, что встретит здесь хоть одну «живую» душу. Повезло набрести вскорости на хижину, построенную из хвои. Не желая мокнуть под дождём, Адриан решил заглянуть в хижину, переждать ливень, превратившийся в потоп, там. Развидев в сумерках соломенную кровать у противоположной ко входу стены, юноша аккуратно положил любимую. Юноша не ведал, жива Маринетт или умерла окончательно. Он лишь водил пальцами легонько по её волосам, склонившись над ней. Неожиданно огни вспыхнули на свечах, стоявших в скромных блюдцах на столе возле окна. Дверь захлопнулась с силой, словно за ней посыпался целиком весь дом, будто карточный домик. — Вижу, задумка Дюпен-Чен снова удалась, — ухмыльнулся поначалу седовласый старичок. Узкие глаза взирали на мальчишку с привычным спокойствием. Обратили внимание на бездыханную крылатую девушку. — Впрочем, кое-что пошло не так. — Кто Вы? Это Квамадар? — спросил Адриан. Старичок подошёл поближе. Взглянул на тело, дотронулся указательным пальцем лба, провёл к шее и до груди. Затем выпрямился, стряхнув с пальцев остатки демонической энергии. Грустно качнул головой. — Ей уже не помочь. Она умерла. — Но… разве такое возможно? — изумился юноша, — Мы же не на Земле. — Верно. Демоны — долгожители, одной стрелой их не убить. Нужно испепелить душу, и я знаю одну юную демонессу, на это способную… К сожалению, Маринетт не послушала моего совета. — Совета? — переспросил Агрест. — Перед тем, как отправиться спасать тебя от судьбы демонской прислуги, она собственными силами возродила мир, который некогда сама же и уничтожила. Оторванный от остального адского мира, Квамадар ныне изолирован. Другая сторона, — имел в виду прислужников Тьмы, — прекратила посягательство на наш мир. Я всегда говорил, что любовь — подлинное воплощение Хаоса во всей его славе. Оно способно стирать миры в порошок... а может и возвращать... Маринетт возродила мир, отдав демонское бессмертие… И любая рана, смертельная для Земного жителя, могла стать смертельной и для неё. Она сделала свой выбор. — Почему же не сделала наоборот? — поражался Адриан, на чьих уголках глаз выступили слезинки. — Сначала спасение, затем возрождение? — Видно, хотела привести тебя в воссозданный ею рай… Она долго к этому готовилась... — предположил карлик. Положил ладонь ему на плечо в знак сочувствия, — Сожалею. Несколько хныков вырвались в отчаянный крик души… Адриан пожертвовал жизнью, чтобы воссоединиться с любимой, без которой пребывание на Земле сделалось совершенно невыносимым. В результате, Ад, несмотря на недосягаемые расстояния, дотянулся до юного Агреста, сделав пребывание в одиноком, безлюдном (не считая карлика) мире ещё более невыносимым… И в этот раз умереть было уже нельзя. Адриан оставался «неопределённым»… — Прошу, если Вы можете — отправьте мою душу вслед за ней… Я отыщу свою любовь. Старичок вновь покачал головой. — Ты не понял, мальчик. Маринетт окончательно умерла. Нет больше такой души, нет такого человека или суккубы… Её просто нет… она не существует… — жестикулируя, пояснял он. Адриан, утратив волю к жизни, пал на колени, склонившись над кроватью с любимой. Взял её за руку, мял нежно её ладони… Нет… Нельзя мириться с этим. Последняя, отчаянная идея, безумная и не менее опасная вскипела в его мозгу. Последний шанс…