Таинственное зелье

– Куда же вы так торопитесь, Ваше Высочество? Неужели уже хотите покинуть своего Сань Лана? Он так долго вас ждал… - томный голос защекотал затылок Се Ляня. Принца резко повернули спиной к двери и прижали к ней. Се Лянь наконец увидел лицо Хуа Чэна, и у него волосы встали дыбом, а по коже пробежали мурашки. Демон смотрел на него полубезумным взглядом, в глубине зрачка единственного глаза зажглась красная точка, так что сейчас Хуа Чэн как никогда походил на Непревзойденного демона. Внезапно принц вспомнил, что он прошел через Медную печь, убив не одну сотню своих соперников, и сжег храмы множества небожителей. Странно, но Се Лянь никогда об этом не задумывался, потому что рядом с ним Сань Лан всегда был мягок и нежен. Иногда принц даже забывал, что он являлся демоном, однако сейчас Се Лянь осознал это как никогда остро. Не обращая внимания на побелевшее лицо небожителя, Хуа Чэн наклонился и впился губами в шею Его Высочества. В каждом его движении смешивалась безграничная нежность и жестокость. Учитель не раз говорил Се Ляню, что жестокость присуща людям, что слишком много и долго любят, поэтому нужно остерегаться такого вида привязанности. Се Лянь наконец пришел в себя и начал лихорадочно думать, что теперь делать. Драться с Хуа Чэном? Нет, этого он допустить не мог. В каком бы состоянии не был демон, он оставался его возлюбленным. Он не имел права причинять ему вред, воспользовавшись его состоянием. – Сань Лан, ты не в себе. Тебе нужно остановиться, - принц старался говорить ровным голосом, но нервное напряжение и губы демона на шее сделали свое дело. – Почему мне стоит останавливаться? Мой принц, мой Бог, мой… - конец фразы он не договорил, снова поцеловав Се Ляня. Создавалось впечатление, что он не мог оторваться от Его Высочества. Поняв, что уговоры не помогут, принц не нашел другого варианта кроме как попытаться убежать. «Нужно оставить Сань Лана, пока он не придет в себя. Действие зелья наверное рассчитано только на одну ночь или даже меньше.» Но как вырваться из крепкой хватки Непревзойденного демона, который держал принца так, что тот и шаг сделать не мог? Хуа Чэн не отрывался от Се Ляня ни на миг, ведя губами все ниже и ниже, он уже достиг ключиц, когда принц нашел способ. – Сань Лан, дай мне тебя поцеловать. Принц не прогадал. Стоило ему произнести эти слова, как Хуа Чэн поднял голову и посмотрел на Его Высочество в упор. На лице демона появилось выражение детской безграничной преданности, так что Се Лянь не удержался и мягко поцеловал его. В этот момент Жое, подчиняясь мысленному приказу хозяина, быстро соскользнула с запястья и незаметно переползла на Хуа Чэна. Демон был так увлечен принцем, что даже не обратил внимания на белоснежную ленту. Тем временем Жое подползла к лицу демона и ткнулась ему в единственный целый глаз. Се Лянь прекрасно знал, что Хуа Чэн никогда не закрывает глаза во время поцелуя, так что надеялся, что трюк сработает. Демон зашипел от боли и мгновенно схватился за ленту, при этом ослабив хватку на принце. Се Лянь воспользовался этим и, проскочив под рукой Хуа Чэна, вылетел из парадного зала. Он не понимал куда направлялся, но знал, что сейчас ему нужно быть как можно дальше от демона. Едва он успел повернуть в очередной проход, как послышался голос. Казалось, он исходил от самих стен здания. – Гэгэ хочет поиграть? – Хуа Чэн произносил эту фразу бесчисленное множество раз, но в этот раз она заставила сердце принца сжаться. Что-то подсказывало, что ничего хорошего это не предвещало. Предположения принца оказались верны. Вскоре он открыл ближайшую дверь и к своему несказанному удивлению снова оказался в главном зале, где как ни в чем не бывало стоял Хуа Чэн, держа Жое за один конец. Лента в его пальцах обмякла и теперь висела, словно кусок простой ткани. Демон повернул голову к принцу и улыбнулся. В этой улыбке было нечто темное: вожделение, страсть и многое того, что Се Лянь распознать не смог. – Гэгэ уже вернулся? Скорость Его Высочества достойна всех похвал этого мира, - демон сделал шаг по направлению к небожителю, но тот резко развернулся и помчался в противоположную сторону. Позади послышался громкий заливистый безумный смех, от которого Се Лянь покрылся гусиной кожей. – Гэгэ хочет, чтобы я догнал его? Хорошо, как будет угодно Вашему Высочеству. Принц в панике метнулся в ближайшую дверь и оказался в оружейной. Быстро сориентировавшись, где находится парадный зал, он помчался в противоположную сторону. На бегу он не переставал думать, что делать дальше. Играть в догонялки или прятки с Хуа Чэном в его собственном доме было равносильно тому, чтобы пытаться укрыться от духа леса в лесу. Хуа Чэн мог изменять свой дом, как ему вздумается, чем он успешно пользовался. Принц окончательно запутался и теперь просто бежал туда, куда глаза глядят. Он поворачивал то направо, то налево, все дальше и дальше углубляясь в резиденцию Собирателя Цветов под Кровавым Дождем. Принц распахнул очередную дверь и тут же застыл, не успев войти в нее. В дальнем конце стояла фигура в красных одеждах, которую окружали призрачные бабочки. Хуа Чэн не успел произнести ни слова, когда принц тихо охнув тотчас закрыл дверь и поставил на нее печать. Призрачные малютки врезались в дерево, словно пара десятков стрел. Се Лянь не сбавляя скорости бежал по бесконечным коридорам. Ему везде мерещился Хуа Чэн, даже когда принц отворял двери в комнаты и залы, фигура в алых одеждах непременно там появлялась. За десять минут Се Лянь успел, кажется, запечатать половину Дома Блаженства. Наконец он не глядя влетел в очередное помещение, и в нос ему ударил прекрасный цветочный аромат. Это была не комната, а внутренний двор, где росли цветы всех размеров и форм. Разумеется, тут преобладали красные и белые растения, создавая причудливый узор на земле. Похоже, они также обладали какими-то успокаивающими свойствами, потому что, оказавшись в этом месте, сердце Се Лянь замедлило свой бешеный галоп. Хуа Чэна здесь не было, так что принц, опершись ладонями на колени и опустив голову, перевел дух. Журчание небольшого искусственного ручейка подействовало на нервы небожителя с лучшей стороны. – Вот ты где, - послышалось над самым ухом. Се Лянь дернулся от неожиданности и, бессознательно обнажив Фансинь, нанес удар за спину. Не прошло и секунды как послышался резкий звон металла о металл. – Гэгэ сегодня такой игривый, - протянул бархатный голос. Хуа Чэн держал в руке Эмина, который в панике вращал красным глазом. Сабля демона скрестилась с мечом небожителя – картина по истине достойная памяти потомков. Однако у Се Ляня не было времени на восхищение. Завязался бой. Оба оружия не горели желанием покалечить друг друга или хозяина противника. Фансинь не обладал полноценной душой, так что его переживаний принц понять не мог, но Эмин – другое дело. В каждом его движении сквозило замешательство и растерянность. Он явно не понимал, почему Хуа Чэн заставляет его драться со своим возлюбленным. Их взгляды с Се Лянем пересеклись, и принц на одном дыхании взмолился. – Эмин, Хуа Чэн не в себе, у него помутился рассудок! Помоги мне, прошу. Эмин, казалось, уже понял, что с хозяином что-то не так, и лишь ждал подтверждения своих мыслей. Он медленно моргнул, давая знак, что все понял. Затем сабля внезапно сменила направление атаки, теперь ее острие смотрело прямо в грудь демона. Хуа Чэн удивленно вскинул бровь, когда оружие начало вновь и вновь вонзаться в его руки, плечи и грудь, но на смену удивлению пришел гнев. – Глупый кусок металла! – воскликнул он, отбиваясь от сабли руками. Се Лянь тем временем нарисовал в воздухе печать, которая затем опустилась прямо под ноги демону. Тот, бросив взгляд вниз, сразу застыл, не в силах пошевелить и пальцем. Эмин тоже замер, так и не успев покинуть руку хозяина. Принц вновь рванул прочь. Заклинание оцепенения, которое он наложил, не могло надолго задержать демона, чья сила заметно возросла. Что же это несчастное зелье сотворило с ним? Неужели под «непредсказуемым поведением Ци» тот заклинатель имел в виду это? Из-за того, что Хуа Чэн временно был обездвижен, дом перестал меняться и принц наконец смог сориентироваться. Добежать до выхода он не успел бы, потому что находился чуть ли не на противоположном конце от него. Оставался только один вариант: применить заклятие Сжатия Тысячи Ли, поэтому Се Лянь, недолго думая, снял собственную печать с ближайшей двери, а вбежав в комнату, снова поставил ее. Это оказалась бывшая спальня Се Ляня. Какая ирония! Впрочем, сейчас это не имело значения. Принц быстро прокусил палец и принялся рисовать магическое поле. Получалось не слишком аккуратно, потому что его пальцы тряслись так, что, казалось, вот-вот оторвутся от руки. Оставалось только начертить финальный круг, как вдруг ручка двери резко дернулась. Сердце принца мгновенно упало в пятки, а рука дернулась, испортив и без того кривые иероглифы. Принц испугался не столько внезапного резкого движения, хотя в его нервном состоянии любой шорох мог довести до истерики, сколько тот факт, что он не услышал шагов по ту сторону. – Гэгэ, тебя уже нашли. Я выиграл. Открывай дверь, нет смысла больше прятаться, - все тот же родной голос, хоть и искаженный чем-то необъяснимо темным почти до неузнаваемости. Он говорил словно одержимый, словно убийца, собиравшийся выбить дверь дома очередной жертвы. Се Лянь замер ледяной статуей, не смея даже вздохнуть. По телу струился холодный пот, от чего нижние одеяния наверняка уже полностью промокли. Чем больше сил прилагал принц, чтобы унять дрожь в руках и ногах, тем сильнее она становилась. Он горячо молился всем небожителям Столицы, которых только знал, чтобы Хуа Чэн просто прошел мимо, чтобы в Игорном доме произошла необычайно жестокая потасовка или чтобы внезапно к Градоначальнику пожаловал особенно важный гость. Одним словом, все что угодно, лишь бы демон ушел и оставил принца хотя бы на минуту. – Гэгэ, ты заставляешь своего Сань Лана ждать. Он так старался в этот раз победить, - снова подал голос Непревзойденный за дверью, не услышав от принца ни звука. – Я ведь так редко побеждаю в этой игре с гэгэ. Мне полагается награда за труды, правда, гэгэ? Стоило последней фразе прозвучать, как по деревянной поверхности проехались когтями, начертив на той стороне пять длинных и глубоких полос. *** – Я сдаюсь, гэгэ, выходи! – воскликнул Хуа Чэн на весь Дом Блаженства. Он уже несколько часов бродил по своей резиденции в поисках принца, но так и не нашел его. Се Лянь предложил возлюбленному сыграть в прятки в Доме Блаженства, и демон с радостью согласился. Сначала он думал, что будет поддаваться Его Высочеству, чтобы порадовать гэгэ и не испортить все веселье. Какого же было его удивление, когда он понял, что принц таинственным образом смог спрятаться меньше чем за пару минут так, что сам хозяин дома не мог его найти. Разумеется, он мог использовать бабочек, но это было бы слишком просто. Тем более, что с каждой минутой в нем разгорался огонь азарта. – Великолепно, гэгэ! Ты невероятен! Хуа Чэн сразу же подскочил к Се Ляню, появившемуся в дверях Главного зала, где его ждал демон. Игра безусловно ему понравилась, хоть и представляла собой сладкую пытку. Хуа Чэн не мог увидеть принца, или почувствовать его, однако примерно знал, где тот находится. Это было равносильно тому, как искать кого-то в густом тумане, различая лишь неясный силуэт. – Надо признать, что ты чуть меня не нашел, - Се Лянь улыбнулся демону и откинул прядь мокрых волос. – Гэгэ, где ты так вымок? – бровь демона удивленно приподнялась. Се Лянь слегка покраснел. – Просто я прятался… Обещай, что не будешь смеяться надо мной, - наигранно строго потребовал принц, у которого уши с каждой минутой все больше алели. – Не буду, - пообещал демон. Он понятия не имел, где мог спрятаться его драгоценное Высочество, ведь Хуа Чэн успел осмотреть каждую пылинку во всем Доме. Принц еще мгновение колебался, но потом все же сказал. – Я прятался в купальне. Честно говоря, мне просто вспомнились кое-какие вещи, и это место сразу всплыло в памяти, - теперь не только уши, но и щеки принца покрылись густым румянцем. – Ты все эти два часа сидел под водой? – казалось, еще чуть чуть и бровь Хуа Чэна достанет до корней его волос. – Не совсем, мне же все-таки нужно дышать… Не волнуйся, Сань Лан, со мной все в порядке, - быстро добавил принц, заметив беспокойство на родном лице. Хуа Чэн поцелуем стёр стекающую по виску каплю воды, от которой тянулся едва ощутимый цветочный след. – Моему гэгэ полагается награда за такое остроумие! И недолго думая, демон втянул принца в долгий глубокий поцелуй, который был наградой им обоим. *** Однако это было в прошлом. Сейчас Се Лянь дрожал не от предвкушения той самой награды, а от неподдельного страха. Сейчас он осознавал, что демон, что стоял за дверью мог его убить или жестоко поиздеваться, как он делал со своими врагами. В памяти услужливо всплыли картинки. Вот Хуа Чэн впечатывает Ци Жуна в пол снова и снова, а вот он отрывает голову какому-то назойливому демону, потому что тот посмел сказать Его Высочеству «Эй ты, парень несмышленый! У тебя же даже молоко на губах не обсохло». Тогда Се Ляню это казалось не более чем забавным, и только сейчас он осознал, насколько на самом деле демон может быть жесток. Дрожь в ногах стала неудержимой, и принц со стуком рухнул на колени. Он согнулся, будто кланяясь двери, на самом же деле пытаясь успокоиться. Се Лянь тяжело выдохнул, стараясь восстановить дыхание. Ему казалось, что сейчас его постигнет Небесная кара. – Гэгэ? – снова послышался голос, однако теперь он звучал иначе. Темные нотки чуть смягчились. Не дожидаясь ответа, что-то вновь врезалось в массивную дверь, которая не сдвинулась с места. Наверное Хуа Чэн уже пожалел, что велел сделать вход в комнату возлюбленного таким надежным. Вдруг в крошечном пространстве между полом и дверью показалось светло голубое свечение. В комнату просочилась Призрачная бабочка, а за ней еще одна и еще одна. Не прошло и минуты как их рой образовал силуэт высокого мужчины. – Гэгэ! – воскликнул он и бросился к принцу. Се Ляня резко развернули и прислонили спиной к дереву, где красовалась недоделанная печать. Демон кинул на нее беглый взгляд, затем посмотрел на Его Высочество и заметил окровавленный указательный палец. Его зрачки мгновенно расширились, будто он увидел что-то невообразимо страшное. Он быстро схватил раненую руку принца и бережно поднес к губам. Демон поочередно поцеловал каждый палец, а затем очень аккуратно, но со скрытым безудержно горевшим желанием слизал вытекшую кровь. Однако на этом Хуа Чэн не остановился, он продолжал покрывать поцелуями подушечку пальца, где виднелся след от зубов принца. – Гэгэ, мой гэгэ, зачем ты себя ранишь? Ваше Высочество, прости этого ничтожного слугу. Я излечу тебя, только не причиняй себе вред, молю тебя, - повторял он словно мантру, хотя в его голосе слышались панические нотки. Надо признать, что это зрелище и притягивало, и отталкивало взгляд, ведь со стороны могло показаться, что Хуа Чэн – это какой-то умалишенный, который говорит всякую чушь. Однако у Се Ляня это не вызвало ни желания, ни отвращения, а лишь шок и растерянность. Но тут он наконец понял. Скорее всего зелье, что незнакомец дал ему увеличивает в тысячу раз не только любовь или желание, но и другие сильные чувства. Век человека недолгий, и все чувства в нем переменчивы и скоротечны, а потому в какой-то степени их даже можно считать незначительными. Любовь – одно из самых сильных ощущений, которое когда-либо испытывали люди. Оно особенно выделяется у влюбленных парочек, что вполне логично. Именно поэтому зелье «превосходно работало на людях», ведь эликсир увеличивал только одно чувство. Что касается небожителей, то они окружены особой аурой, к тому же многие из них совершенствовались всю смертную жизнь, а потому были устойчивы ко многим чувствам. Но демоны – совершенно другое дело. Их темная Ци не защищала владельца, она лишь служила оружием, которым можно как и убивать, так и защищаться, а можно вообще не пользоваться, как многие жители Призрачного города. К тому же никто из демонов не совершенствовался, а потому они были подвержены резким перепадам настроения, опрометчивым поступкам и другим вещам. Еще одним фактором странного действия зелья на демонов было то, что их чувства были более продолжительными, они не угасали сотни лет. Это было все равно что дать стрелку сотню стрел и сотню огромных мишеней, выставленных в метре от стрелка. И надо же было такому случиться, что из всех призраков в этом мире эта злосчастная бутылочка потратила свое содержимое именно на Хуа Чэна. На его Сань Лана, в котором в равных пропорциях сочеталась безграничная восьмисотлетняя любовь к Его Высочеству, жестокость, что не могла не возникнуть после всего, что он пережил, и игривый нрав молодого юноши, который пал за государство Сяньлэ. Зелье попало в каждую мишень и увеличила каждое чувство в тысячу раз. Он стал самым жестоким и самым нежным одновременно. Это пугало. Се Лянь подумал, что пока он ничего не придумает, нужно вести себя аккуратно, не давая демону злиться. Что он тогда сможет натворить? Если Хуа Чэн разозлится, то станет совсем неуправляемым. – Не стоит, Сань Лан, - Се Лянь протянул руку, и демон сразу прижался к ней, ластясь словно кошка. Он не выпускал ладонь принца и продолжал самозабвенно целовать палец, пока кровь не остановилась. Убедившись, что Се Ляню ничего не угрожает кроме него самого, в глазах Хуа Чэна вновь загорелось темное пламя. – Стоит. Мой дорогой благородный муж достоин всего во всех Трех мирах, не говоря уже о таком пустяке. Хуа Чэн двинулся губами выше, прихватил кожу на костяшке и потянул, оставляя красноватый след от клыков. Затем он сделал то же самое с кожей у запястья, при этом наклонив голову и впиваясь зубами так, словно хотел выпить крови Его Высочества. Не отрываясь, Хуа Чэн поднял взгляд на принца, который все еще сидел на коленях, прислоненный к окровавленной поверхности, и не знал, как ему следует поступить. Он уже окончательно решил не отталкивать демона, все равно от этого не будет толка. Видимо, следует просто подождать, когда действие этой отравы закончится. А потому он просто будет плыть по течению и доверится Сань Лану, ведь он не сможет причинить ему вред. Не сможет же… Демон, видя, что Его Высочество рассеянно смотрит сквозь него, приблизился прямо к его лицу и поцеловал глубоко и нежно. Однако вскоре принцу стало не хватать воздуха, и он попытался оттолкнуть Хуа Чэна от себя. Это разозлило демона, так что он только яростнее вцепился в губы принца и начал их терзать. Се Лянь выяснил еще один побочный эффект: видимо, Хуа Чэн теперь был как оголенный нерв, которой стоит только задеть, как непременно последует реакция. Чем-то он напоминал чрезмерно эмоционального пятнадцатилетнего подростка, у которого в крови постоянно играли гормоны. Принц почувствовал по рту вкус крови. Его крови. Непревзойденный оторвался от своего Высочества, и Се Лянь заметил, что его губы покраснели от темно красной жидкости. Хуа Чэн слизал её, и вдруг принц почувствовал, будто совершил непоправимую ошибку. – Еще раз оттолкнешь меня, и я отрублю тебе руку, - демон наклонился к самому его уху и прошептал, задыхаясь от собственных эмоций. – чтобы снова пришить, а потом целовать и кусать. Мое Высочество, мое прекрасное Высочество. Демон оставил засос на линии подбородка принца. – Думаю, нам лучше продолжить в другом месте. Сердце принца дрогнуло. Но ведь он почти дорисовал печать, а если они уйдут, то все старания пойдут прахом. Се Лянь что-то залепетал, но демон не обратил внимания. Он вынул из рукава кости и подбросил их в воздух. Через секунду они уже оказались на полу их общей спальни. Посередине раскинулась роскошная кровать с балдахином, напоминавшая огромный шатер. Хуа Чэн бережно поднял принца на руки и отнес к кровати. Се Лянь не сопротивлялся, даже когда его слегка грубо бросили на мягкое покрывало. Небожитель решил притвориться мертвым, в надежде, что таким образом не разозлит демона еще больше, и расслабил все мышцы. Сань Лан тем временем опустился на колени и медленно стянул с Его Высочество сапоги, а затем верхние и нижние одежды. Как только он снимал очередной элемент одежды, сразу принимался целовать оголившуюся часть кожи, не переставая нахваливать своего гэгэ. Се Лянь почувствовал, что полностью обнажен и открыл глаза. В его поле зрения сразу возникло лицо Хуа Чэна, нависшее прямо над его собственным всего в паре цуней. Его дыхание опалило принца всего один раз, а после прекратилось. Похоже, Хуа Чэн забыл как дышать в прямом смысле этого выражения. – Сань Лан? – позвал Се Лянь. Кажется, он снова сделал что-то не так, потому что стоило последнему звуку раствориться в воздухе, как демон полностью потерял над собой всякий контроль. В мгновение ока он растерял всю ту нежность, которую демонстрировал всего несколько минут назад. Почувствовав, как последняя нить выдержки демона порвалась, сердце небожителя, болтавшееся где-то на уровне щиколоток, рухнуло под землю, туда, где царил вечный мрак. Он понял, что пощады не будет, и мысленно приготовился к боли, которая не заставила себя долго ждать. Хуа Чэн резко схватил Се Ляня за горло и прижал к кровати. В глазах небожителя мгновенно потемнело, а в затылок, казалось, прилила вся имеющаяся у него кровь. Разум уже начал поднимать якорь, чтобы отправиться в вечное плавание, однако этого не произошло. Пытка завершилась так же резко, как и началась. К губам прижалось нечто мягкое и втолкнуло воздух прямо в легкие. У Се Ляня закружилась голова, а вскоре мягкая поверхность исчезла из-под его тела, но через секунду вновь появилась. Это Хуа Чэн подбросил его на центр кровати. Небожитель попытался подняться на локти, но сильная рука толчком снова повалила его навзничь. – Дернешься, и я переломаю все кости в твоем идеальном тельце, - рыкнул Хуа Чэн. – Ты даже представить себе не можешь, что я хочу с тобой сделать, когда ты так лежишь подо мной. Демон облизнулся, а Се Лянь нервно сглотнул. Он почти всегда был снизу, и эта позиция его вполне устраивала, ведь в таком положении демон мог делать все что угодно. Но сейчас принц боялся того, что мог сделать Сань Лан в таком душевном состоянии. Нет, за себя он не сильно беспокоился. В конце концов, он был бессмертен и практически не чувствовал боли. Беспокоило его то, что будет, когда демон придет в себя и все вспомнит. Он корил себя за малейшие ошибки и несколько раз чуть не лишил себя головы из-за пустяков. Что с ним будет, если он узнает, что сделал нечто нехорошее с Его Высочеством? Однако сейчас демон не понимал, что творит. Он начал исследовать тело принца, не пропуская ни одного изгиба, целуя в самые чувствительные точки. Когда клык Хуа Чэна впился прямо в один из сосков, принц вскрикнул от боли, а на глаза навернулись слезы, которые, однако, быстро сцеловали, не успели они пролиться. Снова потекла кровь, и Непревзойденный впился губами в то место, не упуская ни капли. То же самое он проделал и со вторым соском, в то время как его руки блуждали по телу, оглаживая твердый живот, изящные руки и худые, но сильные ноги. – Сань Лан! - задыхаясь простонал Се Лянь то ли от боли в двух точках на груди, то ли от нарастающего желания. – Этот недостойный верующий сделает все, чтобы Его Божество сегодня кричало от наслаждения. Принц лишь замычал в ответ. Все его мысли начали стремительно покидать сознание. Он предпринял еще одну попытку привстать на локтях, совершенно забыв о предупреждении, так что сразу же получил сильный удар по руке. Кость хрустнула, и правую руку рассекла вспышка боли. Принц вновь повалился на спину. Он не издал ни звука, только резко втянул воздух сквозь зубы. Похоже, такая реакция пришлась демону по душе. Он улыбнулся, обнажив белоснежные зубы, и двинулся дорожкой поцелуем по груди вниз, переходя к животу. – Кажется, Ваше Высочество пренебрег моими словами, а я ведь не хочу вредить гэгэ. Во всяком случае, чрезмерно, - демон не отрывался от своего занятия, старательно слизывая капельки холодного пота на прессе возлюбленного. – Ваше Высочество играет с огнем. В этом он был прав, и Се Лянь понимал это. Хуа Чэн махнул рукой, и вдруг принц почувствовал, будто его тело что-то покрепче притянуло к кровати. На мгновение принц растерялся, но потом посмотрел свои руки и тихо ахнул. Се Ляня за руки, грудь, талию и ноги через покрывало держали десяток пар рук, силой зафиксировав его положение. Принц мог шевелить только шеей. Однако нельзя сказать, что это было неприятно, просто непривычно. Мягкие руки несомненно принадлежали Хуа Чэну, даже сквозь покрывало Се Лянь мог их узнать. У небожителя создалось впечатление будто десять Сань Ланов одновременно обнимают его со спины. Эта мысль дарила такое чувство защищенности, что принц неосознанно блаженно улыбнулся и окончательно расслабился. – Гэгэ нравится? – участливо спросил демон, незаметно пробираясь к заветному месту, что манило его больше всего. – Ммм… - протянул Се Лянь, не в силах связать и двух слов. – Позволь нам доставить тебе удовольствие, - Хуа Чэн снова махнул. В ответ на его действия руки мгновенно пришли в движение. Невероятно нежно они начали оглаживать и мять кожу принца. Боль в сломанной руке все еще не прошла, и будто чувствуя это, три Сань Лана, что находились под покрывалом едва прикасались к ней. От этих движений Се Лянь подумал, что сейчас вознесется вновь. Его щекотали за ребра, оглаживали пресс, чья-то рука скользила по изгибам лопаток, а другая мягко массировала мышцы на ногах. Принца затягивало в пучину сна и он вот-вот в нее опустился бы с головой, но вдруг его вырвало оттуда ощущение в том самом месте. Он едва не поперхнулся воздухом. – Гэгэ, сегодня ты получишь от меня все и без остатка. Мой принц так долго не получал ласки, что его тело уже отвыкло от своего Сань Лана, - демон облизнул головку принца. – Сань Ла.. ан, - только и мог выдавить из себя Се Лянь – Что такое, мой принц? Только попроси, и я исполню любое желание, - говорил он, опаляя и без того горячую плоть своим обжигающим дыханием. У Се Ляня от этих действий уже закатывались глаза от наслаждения, а на красном пологе начали прыгать яркие белые и черные искорки. В реальность его вернула резкая пощечина, которая пришлась ровно в скулу. Удар получился таким сильным и неожиданным, что голова принца шатнулась, а искорки исчезли так же резко, как и появились. Он изумленно воззрился на Хуа Чэна, на лице которого смешалось так много эмоций, что отличить их друг от друга было невозможно. – Не смей! Я еще даже не начал! – резко воскликнул демон и ущипнул чувствительное место под рёбрами. Видимо, подумал, что пощечина не до конца отрезвила небожителя. Се Лянь выгнулся и коротко вскрикнул. На глаза навернулись слезы, но принц попытался спрятать их в одеяле. Чьи-то заботливые руки стерли слезы, что уже начали катиться по лицу. Движения были такими мягкими и нежными, что Се Лянь не удержался и потерся щекой о заботливую руку. Та подалась навстречу, и принц на две блаженные секунды забыл о настоящем Хуа Чэне, который находился под действием зелья. Казалось, что настоящий Сань Лан прячется под покрывалом и вот-вот вылезет оттуда. Стоит лишь подождать немного, совсем чуть чуть… – Вижу гэгэ больше заинтересован этими иллюзиями, чем собственным мужем. Как неблагородно с твоей стороны, Ваше Высочество, - последняя фраза прозвучала как угроза. Лицо принца отвернули от мягкого покрывала и заботливых невидимых рук, заставляя посмотреть в горящие дьявольским огнем глаза. – Я хочу, чтобы Ваше Высочество уделяли свое время только своему мужу. При этих словах на скулах принца почти симметрично появились глубокие порезы от демонических ногтей. Горячая кровь мгновенно заструилась по лицу, вскоре превратив его в уродливое подобие детской куклы с бледным лицом и ярко красными щеками. Принц проглотил ком в горле, но ничего не сказал. Он не позволил себе даже зашипеть от жгучей боли на лице. Возможно, виной такого контроля над собой послужили непрекращающиеся поглаживания. Каждое движение иллюзорных рук будто утешало, говоря: «Ваше Высочество, все хорошо, мы рядом. Мы здесь. Боль скоро пройдет, потерпи немного и все прекратиться» Хуа Чэн, посмотрев на лицо принца пару мгновений и налюбовавшись тем, что сотворил, вновь переключился на нижнюю часть тела Се Ляня. – Сань… Сань… Сань Лан, - простонал принц, когда демон медленно провел по возбужденной плоти языком от основания до кончика. – Гэгэ нравится? Больше ему не нужны эти бесполезные иллюзии? Создавалось впечатление, что демон ревновал свое Высочество к созданным им же иллюзиям. Он ждал от принца подтверждение того, что для Се Ляня он главным, что кроме него, ему никто не нужен. Се Лянь больше не мог терпеть и дернулся бедрами наверх, недвусмысленно намекая Хуа Чэну на свои желания. Тот очаровательно улыбнулся и с тихим рыком насадился ртом на член Се Ляня. Под прикрытыми веками глаза принца закатились, и перед мысленным взором возникли яркие белые точки, точно звезды на небосклоне. – Сань… Лан… ммм… быстрее, прошу те… ммм… бя Хуа Чэн мгновенно принялся за исполнение просьбы своего Бога. Он полностью расслабил горло и начал двигать головой все чаще и чаще, периодически прижимаясь носом к паху принца. Иногда демон проезжался зубами по нежной чувствительной коже, но лишь для того, чтобы услышать громкие неприличные стоны Его Высочества. Он не выпускал плоть небожителя ни на мгновение, что еще больше сводило с ума Се Ляня. Принц лежал, со всех сторон окруженный теми, кто мечтал лишь о том, чтобы доставить ему удовольствие. Спина прогнулась, неосознанно потянувшись за лаской, но Хуа Чэн был слишком увлечен членом возлюбленного. Се Лянь уже хотел оторвать руку и самому погладить себя по обнаженной груди, но руки из-под покрывала, будто одержимые вцепились в его конечности, не давая жертве пошевелить даже запястьем. Се Ляню оставалось лишь выстанывать имя Непревзойденного и нетерпеливо ерзать, пока его ублажали со всех сторон. Не прошло и пары минут, как тело принца содрогнулось под мощью накатывающего сладкого наслаждения. – Сань Лан! – выкрикнул небожитель хриплым голосом. Хуа Чэн только плотнее прижался к достоинству мужа и с удовольствием принял каждую каплю слегка соленого семени. Се Лянь продолжал шевелить губами, повторяя единственное имя, что осталось в его пустой голове. – Ваше Высочество доволен? – игриво спросил демон. Внезапно он по-кошачьи подполз к лицу принца и поцеловал, проникнув в чужой рот языком, все еще белым от семени. Се Лянь мгновенно почувствовал солоноватый привкус, и его глаза широко открылись. Никогда прежде Сань Лан не делал подобного. Нет, он и раньше ублажал своего принца ртом, но после этого не лез с поцелуями пока не промоет рот водой. Сейчас же демон целовал его без каких-либо зазрений совести. Он прижимался прохладной грудью к груди принца, едва не придавливая того своим весом. Се Лянь удивился. Он и не заметил, как Хуа Чэн снял свои одежды. Раньше супруги снимали друг с друга одежды до начала весенних игр, это было своего рода ритуалом. К тому же это давало шанс обоим отказаться и просто лечь спать, к сожалению или к счастью, но никто и никогда не пользовался этой возможностью. Похоже, в этот раз распаленному демону не хватило выдержки на церемонию, так что он избавился от одежды сам. – Ваше Высочество удовлетворен? – вновь спросил Хуа Чэн отрываясь от губ принца и переходя на шею и плечи. Сам Се Лянь едва мог шевелить кончиками пальцев, но все же собрал последние силы и прошептал. – Да И не соврал. Ему казалось, что его тело светится не от божественной ауры, а от испытанного им наслаждения. Приятная слабость не позволяла принцу двигаться, да он и не хотел вовсе. Се Лянь жалел сейчас лишь о том, что не может проявить инициативу и притянуть возлюбленного к себе, доставить ему то же удовольствие, что и он ему. – Нет, Ваше Высочество, - возразил демон все тем же игривым тоном, прикусив кожу на ключице. – Мой принц испытал не все, что приготовил для него этот верующий. Позвольте продолжить. Не дожидаясь ответа, Хуа Чэн пощекотал колечко мышц, и Се Лянь непроизвольно сжался. Демон рассмеялся. – Мое драгоценное Высочество настолько отвыкли от своего подданного? Больше не позволю своему гэгэ на столько отлучаться, - пальцы скользили по складкам кожи у самого отверстия, не проникая внутрь. – Ваше Высочество будет день и ночь наслаждаться в Доме Блаженства всем чем только пожелает. Этот верующий сделает все, чтобы ты не знал забот, чтобы каждую секунду тонул в удовольствии. «Я уже тону в нем», - воскликнул про себя Се Лянь. Тело покинула приятная легкость, теперь оно изнывало в ожидании новых ощущений. Хуа Чэн вел себя крайне странно. Движения его были немного рваными, будто его постоянно кто-то прерывал или старался остановить. Не успел принц над этим как следует задуматься, как чуть не захлебнулся воздухом. В него что-то вошло, и оно было намного толще и длиннее пальца. В него вошел Хуа Чэн до самого конца, даже не опуская взгляда, Се Лянь мог с уверенностью это сказать. Такое поистине не было свойственно демону. Обычно он растягивал принца тщательно и кропотливо, превращая это в особую приятную пытку, доводя и себя и принца до точки кипения. Демон никогда не входил, не убедившись, что Се Лянь достаточно растянут и распален. Этот раз был исключением. Немного отвыкнув от близости, а особенно от такой грубой, принц не мог выдавить ни слова. Сердце стучало где-то в висках, а на глазах выступили слезы. – Ты такой узкий, гэгэ. Тебе определенно нужно больше практики, - съехидничал Хуа Чэн, руки которого слегка подрагивали от переизбытка чувств. – Мммм… – Гэгэ, - демон закатил целый глаз и блаженно приподнял голову, будто получал величайшее наслаждение. – твои стоны сводят меня с ума. Я хочу их слышать день и ночь, чтобы они не прекращались ни на минуту, а причиной их был лишь я и никто другой. – Другого и не будет, - прошептал принц в перерывах между толчками. Демон на секунду застыл, будто не ожидал такого, а затем наклонился к губам принца, при этом входя настолько глубоко, что Се Ляню показалось, что член достанет до печени. Он судорожно выгнулся и попытался отползти, но Сань Лан не дал ему этого сделать. Хуа Чэн приподнял принца, частично отрывая от иллюзорных рук, заставляя того сесть. Он начал не щадя ни сил, ни тела небожителя вбиваться все чаще и чаще. Скоро стоны принца превратились в единую мелодию, которая немного заглушалась редкими всхлипываниями. Сань Лан сказал, что ему необходимо больше «практиковаться», и был абсолютно прав. Из-за долгого воздержания от подобного вида наслаждения, тело Се Ляня охотно возвращалось в обычное состояние, стоило ему предоставить возможность. Два дня проведенные вдали от демона и их спальни сделали свое дело и без того неподатливое тело стало еще более упрямым. Колечко мышц не желало растягиваться, а стенки так плотно сжимали член Хуа Чэна, что тот с трудом преодолевал этот барьер. Демон не переставал твердить возлюбленному, что его безопасность и комфорт превыше всего, поэтому использовал разнообразные мази и масла. Особенно много времени он уделял подобному уходу за принцем в первые месяцы после свадьбы. В те дни Се Лянь практически забыл естественный запах собственного тела под ароматами сандала, роз, свежескошенной травы и другими. В конце концов он попытался уговорить демона не растрачивать столько масла, и Хуа Чэн, от души посмеявшись, согласился. Однако, он никогда не действовал на сухую. Сейчас в глазах небожителя стояли слезы, но не только от наслаждения. Хоть он и возбудился, но из-за страха это произошло гораздо позже, чем обычно. Его естественной смазки очевидно не хватало, но демон, похоже, этого даже не заметил. Пытаясь унять неприятные и даже болезненные ощущения, Се Лянь вцепился пальцами в спину Хуа Чэна, ногтями царапая бледную кожу. Из его уст снова и снова вырывались болезненные стоны, но демон не только не останавливался, но и ускорял темп. Они несколько раз меняли позы, при этом пылающей жаждой удовольствия орган не выходил из нутра Его Высочества. В какой-то момент толчки стали такими частыми, что у принца потемнело в глазах. – Сань Лан! – голос Се Ляня почти превратился в визг. Наслаждения он больше не испытывал, лишь боль. Хоть Его Высочество и был Богом Войны, но в интимных зонах его чувствительность была даже выше, чем у смертных, так что ему отчаянно хотелось что-то сделать Хуа Чэну, чтобы тот прекратил. Он был согласен на все: пусть тот его ударит, еще раз сломает руку, но пусть выйдет из него. Ему нужна была хотя бы минутная передышка. – Се Лянь, - простонал Сань Лан. Он хотел еще что-то сказать, но протяжный стон не дал ему этого сделать. Принц опешил и даже не заметил, что на демона стремительно накатывалась разрядка. Хуа Чэн впервые назвал его по имени. Во время весенних игр. Это попросту не укладывалось в голове. Но небожителю не дали времени на удивление и принятие этого факта. Член внутри него запульсировал, ясно давая понять, что нить, привязывающая сознание демона к земле, скоро разорвется. Движения Хуа Чэна стали еще более беспощадными, и принц, не в силах больше это терпеть, вцепился в его шею. Он почувствовал, как под его зубами что-то хрустнуло. Похоже, что Се Лянь перестарался и случайно сломал какую-то мелкую кость. Он хотел извиниться за содеянное, но вместо этого снова впился в холодную плоть. Видимо, жестокость подавила в нем часть боли, так что он хотя бы мог дышать. Извинения подождут. Тем временем демон резко вынул свою разгоряченную плоть из тела принца. Се Лянь, не ожидавший этого, лишь сильнее вцепился в кожу, оставляя все новые укусы, из которых тонкими ручейками струилась кровь. Хуа Чэн выглядел словно призрак висельника, но это его ни капли не заботило. Казалось, что зубы принца для него были не страшнее хоботка комара или пчелы. Едва член покинул теплое нутро Се Ляня, как тот мгновенно кончил. Молочно-белая жидкость брызнула во все стороны: она залила живот и грудь принца, а несколько капель оказались на шее и подбородке. Его Высочество тяжело дышал, все еще цепляясь за Хуа Чэна, как за спасительную нить, как вдруг демон покачнулся. Се Лянь мгновенно забыл про все, что тот только что сотворил с ним и позвал: – Сань Лан? Ты меня слышишь? – едва он произнес последние слова, как прямо на него рухнуло безвольное демоническое тело, придавив принца к кровати. – Сань Лан?! Демон был без сознания. Се Лянь видел его таким только однажды, да и то всего на пару секунд. Принц аккуратно скинул Хуа Чэна с себя и положил рядом, укрыв одеялом. Большую часть лица демона скрывали черные, как смоль, волосы. Его Высочество не удержался и убрал пару прядей тому за ухо и ему открылся вид на безмятежное лицо спящего. Длинные ресницы лишь раз дрогнули, будто демон хотел открыть глаз, но все же не смог. Его грудь не вздымалась, она была словно каменная, такая же неподвижная и непоколебимая. На шее красовалось неровное кольцо укусов, которых практически не было видно из-за кровоподтеков Видимо, действие загадочного зелья кончилось, и Хуа Чэн попросту отключился. На всякий случай принц приложил ладонь ко лбу демона, а потом пустил по его телу духовную энергию, но ничего подозрительного не обнаружил. Магические силы не пострадали, разве что в ауре появилось странное полупрозрачное пятно, но оно ни на что не влияло. Сердце Се Ляня колотилось так, что при каждом ударе кровь ударяла в виски и перед глазам немного мутнело. Он осторожно пошевелился, стараясь не потревожить сон демона. Тот, похоже, спал не хуже мертвого, потому что, даже когда принц охнул, дотронувшись до низа живота, он даже бровью не повел. За это Его Высочество от всего сердца возблагодарил Небеса. Второго такого раза он не вынес бы. Принц с трудом восстановил свое сердцебиение и дыхание. Он медленно приподнялся на локти, что далось ему довольно тяжело. Приблизившись к высокому зеркалу, Се Лянь чуть не упал замертво. Хуа Чэн и раньше превращал его тело в полотно для экзотических рисунков, но такого он еще не видел. Все тело, начиная от шеи и заканчивая стопами, покрывали засосы, а в некоторых местах так плотно, что казалось там вырос куст роз. Также на бедрах и шее виднелись следы от укусов, от которых тянулись кровавые дорожки, некоторые из которых все еще продолжали растекаться. Сломанная рука все еще давала о себе знак в виде ноющей боли, но принц не обращал на нее внимания. Низ живота практически невыносимо тянуло, и прикосновения к коже там вызывали весьма неприятные ощущения. Настрадавшееся колечко мышц все еще ныло, не желая забывать пережитые несколько минут назад издевательства. В общем, состояние Се Ляня было не таким плохим, если учесть с чем он столкнулся. Рука скоро зарастет и будет как новая, а все что находилось ниже талии успокоится и перестанет болеть, остальное принца не беспокоило. Взглянув еще раз на Хуа Чэна, лежавшего под почти полностью скрывавшим его одеялом, Се Лянь подумал, что ему стоило бы кое-кого навестить. Однако, он бы скорее утопился в Черных водах, чем явился перед кем-то в подобном виде. Его Высочество кое-как натянул свою одежду, которая осталось целой, хоть и слегка помятой, и направился из комнаты. Но перед тем как переступить порог он внезапно остановился, задумался на мгновение, а потом вновь прокусил палец и на двери нарисовал печать. Иероглифы снова получились неровными, потому что пальцы принца все еще дрожали от пережитых чувств, но все-таки вполне разборчивыми. Это была печать Закрывающая все двери, по сути она попросту запирала дверь, так что через нее не могли пройти никто, кроме самого заклинателя и существ, получившим официальное разрешение от него. С небольшим грузом на душе принц все же переступил порог и закрыл за собой дверь. Замок щелкнул и печать тут же пришла в действие, мгновенно запирая демона внутри. Сам же Его Высочество направился в купальню, чтобы привести себя в порядок и смыть всю кровь. По дороге он нашел Эмина, все еще висящего неподвижно в воздухе на том самом месте, где Се Лянь сражался с Хуа Чэном. Принц тотчас освободил его от собственных чар, и лезвие послушно опустилось небожителю на руки. – Эмин, что бы я без тебя делал! Я очень благодарен тебе, - глаз на сабле прищурился, выражая тем самым удовольствие. – Но у меня к тебе еще одна просьба. Мне нужно отлучиться, но Сань Лан сейчас не совсем в добром здравии. Ты можешь за ним последить пока меня не будет? Эмин моргнул и вновь сощурился. Принц улыбнулся. – Вот и славно. Даю тебе, сабля Эмин, разрешение входить, куда тебе вздумается, несмотря на преграды. Благословляю тебя, - торжественно произнес Се Лянь. Стоило словам прозвучать, как клинок покрылся едва видимым белым сиянием. Красный глаз завращался, а принц лишь устало улыбнулся. – Теперь ты сможешь пройти через созданный мной барьер. Он сейчас в спальне, - принц поколебался. - Спасибо за то, что делаешь это. Эмин сорвался с места. Несколько раз облетев вокруг небожителя, едва не раскромсав его скромные одежды, он ринулся в сторону спальни своего хозяина, в то время как Се Лянь, не теряя времени, продолжил свой путь. Принц также обнаружил свою ленту, которая свернулась калачиком на небольшом столике. Хуа Чэн ее сильно напугал, и Се Ляню пришлось потратить некоторое время, чтобы привести ее в чувства и тоже отправить следить за поведением демона. Горячая вода расслабляла, а запах масел клонил в сон. Только лежа в просторной купальне, Се Лянь вдруг осознал, что последний день совсем не смыкал глаз. Впрочем, с того момента как демон выпил злосчастное зелье, небожителю было не до сна. Однако сейчас страх и возбуждение ушли, так что волна сонливости едва не взяла над молодым человеком верх. Благо, что он вовремя сумел вылезти из воды. Засосы и разные знаки внимания не исчезли, однако они стали не такими жуткими как раньше, во многом потому что больше на них не было крови. Боль в животе осталась едва ощутимой, а вот рука полностью успела срастись, так что Се Лянь даже смог выполнить ей несколько сложных приемов. Переодевшись в свои одежды, принц на мгновение поддался усталости и закрыл глаза. Ощущение, что он вот-вот упадет в черную бездну, появилось практически мгновенно, так что Се Лянь мигом открыл глаза. – Не хватало еще, чтобы я заснул прямо здесь, - вслух подумал Его Высочество. Тряхнув головой, он решительно покинул комнату, а затем и весь Дом Блаженства. В лицо ударил прохладный воздух, а после теплой воды, он и вовсе казался ледяным, так что принц плотнее завернулся в собственные белые одеяния. Простояв на пороге пару секунд, Бог Войны слетел со ступенек и, не обращая внимания на праздных жителей города, скрылся среди бесконечных домиков и лавочек. – Что это со старшим дядюшкой? – спросил демон с редкими седыми волосами, похожими на червяков. – Поссорились что ли? Наверное из-за того человечишки, который всучил даочжану ту бутылочку, - отозвался высокий демон средних лет, у которого не было правой руки и половины головы. – Скорее всего… Бедный даочжан Се, бедный наш Градоначальник… - запричитал старик.