TAEKOOK

      Письмо Юнги       После поездки в Японию прошла неделя. Завтра концерт в Сеуле. Интенсивные вокальные и изнуряющие хореографические репетиции, на которых все бантаны выкладывались до седьмого пота.       Взаимодействия Чонгука и Тэхёна тоже были отрепетированы, изучены на зубок, происходили обыденно.       Тэхён разговаривал с ним через чур спокойно, улыбался и обнимал со спины, но глаза молчали, не было в них ничего того, что было раньше, кроме замаскированной безразличием боли.       Чонгука убивало поведение Тэхёна, он пытался поговорить с ним, но тщетно, тот пресекал все попытки на корню.       Бантанам от их ссоры тоже было не легко, это мешало и в хореографии, и в соло, да и вообще атмосфера напрягала.       Намджун всё время наблюдал за ними и в конце концов, после ужина выгнал всех с кухни, кроме Чонгука, Юнги и Тэхёна.       Юнги отдал им свои письма и просил читать сидя вдвоём кухне, и после поговорить друг с другом, а сам оставил их наедине.       Чонгук прочитал своё быстрее, и теперь сидел наблюдая за Тэ.       Чёрные волосы, которые он недавно покрасил отрасли и лезли ему в глаза. Пушистые ресницы подрагивали, губы были сжаты. Чонгук встал попить воды, вернувшись обнаружил плачущего Тэхёна. Тот сложил руки на столе и положил на них голову лицом вниз. Плечи немного подёргивались. Чонгук растерялся. Жалость и любовь к Тэхёну разливались в нём рекой. За эту неделю, после поездки, Чонгук много раз пытался обнять Тэ, но он не позволял. И сейчас было страшно получить отказ, но всё же. Чонгук сел рядом и обняв его замер. Не оттолкну. Подняв голову, смотрел пристально в глаза Чонгуку.       Чёрные бездонные глаза и снизу родинка, в обрамлении длинных пушистых ресниц, чуть вздёрнутый нос и на кончике родинка, приоткрытые розовые губы. Чонгук сглотнул и замер любуясь красотой.       — Ты безумно красив, Тэ-Тэ.       Тот в ответ тоже сглотнул.       — Пожалуйста, Тэ, — начал Чонгук.       — Не дави на меня, Чонгук — ответил Тэхён и встав ушёл в свою комнату.       Чонгук ещё больше расстроился и тоже понуро пошёл спать.       Перед началом концерта бантаны находились в гримёрных. Им укладывали волосы и красили.       У всех в принципе был хороший настрой, боевой. Всё-таки, три часа концерта, это то ещё испытание физическое и эмоциональное.       Но всё происходило по плану. С хореографией справлялись, с исполнением тоже был полный порядок.       Чонгук немного расслабился и когда была партия Тэхёна он в шутку сунул ему ещё и свой микрофон, а Тэхён на это указал ему в ответ рукой на Чимина! И именно этот момент крупным планом показали на большом экране. Гук расстроенно тыкнул языком в щёку и отошёл подальше, и больше старался не взаимодействовать с Тэ. Намджун обнимал Чонгука в форме ФС, но на самом деле, жалел и подбадривал в ситуации с Тэхёном.       В конце концерта они танцевали хореографию, в которой Чонгук скрещивал руки, за одну его брал Джин, а за другую Хосок и вдруг он почувствовал, что сзади вплотную к нему прижался Тэхён, крепко обнял руками за талию и положил голову ему на плечо. У Чонгука с души словно сошла снежная лавина, его отпустило. Тэхён снова улыбался ему горящими глазами и Чонгук не справившись с переполняющими эмоциями, разбежался и запрыгнул на спину Тэ, как раз когда тот пел свою партию и спел вместе с ним.       Когда говорили прощальную речь для арми Чонгук плакал, его била мелкая дрожь, он не мог никак успокоиться. К нему подошёл Чимин обнял его и похлопал по спине, но увидев, как на него смотрит Тэхён, сразу отошёл.       Уходя со сцены, Тэ взял Гука за руку и переплёл их пальцы, и сие действия крупным планом показали на большом экране. Фанаты визжали от счастья.       После концерта было как обычно застолье, бантаны собрались. Опаздавшие Чонгук и Тэхён явились с опухшими губами, чем вызвали смех у мемберов.       Снова вели лайв, и каждое третье сообщение было про TAEKOOK.       А те переглядывались между собой, незаметно брались за руки, а когда Чонгук разговаривал с арми, Тэхён вдруг начал поглаживать его по внутренней стороне бедра. И Чонгук мысленно поблагодарил себя за то что на нем худи оверсайз, которое закрывало его возбужденный орган.       Но Намджун, не зря мудрый лидер, от его глаз ничто не укроется, он так зыркнул на Тэ, молча приказывая оставить свои игры на потом, что тот сконфуженно заулыбался, отодвинулся от Чонгука и отдал ему мягкую подушку, которую тот положил себе на колени. Намджун выдохнул, но Чимин и Джин до которых дошло, валялись на полу, умирая от смеха.       В ту ночь они еле дождались, когда окажутся у Чонгука в комнате. И едва зайдя туда, Чонгук взял Тэ на руки и посадил на подоконник, а сам встал к нему вплотную между ног. И нежно выцеловывая его лицо, глаза, нос, губы просил прощения. Тэ прижал его к себе и прошептал.       — Давай забудем об этом.       Спрыгнул с подоконника и начал раздеваться: он медленно расстёгивал пуговицы на своей рубашке, затем бросил её на пол и не отрывая взгляда от Чонгука принялся за молнию на джинсах.       Чонгук был уже крайне возбуждён, он постоянно облизывал губы и горящими глазами смотрел, не отрываясь на Тэ, и, когда тот снял джинсы, Чонгук взмолился.       — Тэ, пожалуйста, можно?       Он подошёл к Тэ и опустился перед ним на колени, и спустив с него трусы он провел языком по его возбуждённому члену.       Тэ запустил руки Чонгуку в волосы, и того повело ещё больше. Он взял в рот головку и тихонько посасывал, и постепенно наращивая темп брал глубже и глубже, влажно причмокивая. Тэхён таял, как мороженое, он стонал и выгибался под губами Чонгука, пока, бурно изливаясь, не кончил. Тэ отдышавшись, взял Чонгука за руку и повёл в постель. Он осыпал его поцелуями, опускаясь ниже к груди засосал нежную кожу, отпустил, зализал и снова, в том же месте, опять засосал, прикусил и снова зализал.       Чонгук метался по кровати, постанывая от мук наслаждения и уже начал просить.       — Тэ-Тэ, пожалуйста, возьми меня, я на грани, хочу тебя, пожалуйста, помоги мне кончить.       Тэхён полизывал головку его члена и помогал себе рукой, и когда он взял в рот чуть глубже, Чонгук громко застонал и кончил, сильно прижав Тэ к себе. Уснули они ближе к утру, уставшие, измождённые, но бесконечно влюблённые и счастливые.