Когда ты откроешь глаза. (продолжение)

- И каково тебе? Вопрос звучал откуда-то со стороны. Оглядевшись, Сяо мог увидеть только бесконечно удаляющийся белый потолок и сырую землю. Он лежал в яме, спиной на холодной почве. Где он? Его что, хоронить собираются? - Тебе вопрос задаю. И из левого края выглянуло лицо. Оно было ему знакомо. Прищурившись, он понял, что это Кадзуха. Тот самый. - Ты меня преследуешь? – раздался хриплый голос парня, чему он даже сам удивился. Горло резало так неприятно. - С чего бы? Сдался ты мне. А после фигура перед глазами пропала. Тут Сяо услышал звук, походящий на то, как кто-то вспахивает землю лопатой. И после горсть всë той же холодной почвы упала ему куда-то в ноги. Чувство паники тут же накрыло его с головой. Нет, он не может умереть таким нелепым образом. Но тело не слушалось. Он не мог просто подняться и выбраться. - Зачем ты это делаешь? - Ты сам попросил. Разве ты больше не хочешь умереть? Чужое лицо вылезло на пару секунд, будто осматривая тело под собой, а после парень продолжил своë дело, горстью за горстей накидывать землю в свежую яму. - Гонишь. - Не я тебя убиваю, а ты убиваешь себя своими руками. Кадзуха воткнул лопату в землю и присел на краю, всматриваясь в чужое лицо. И взгляд у него был не такой жизнерадостный. Скорее наполненный холодом и безразличием. - С чего мне брать на себя такой грех? Но ответить Сяо ничего не смог. Лишь с ужасом смотрел на когда-то незнакомого ему человека. Чувство безысходности, паники и страха смешались в такой коктейль, что ни одно сильное похмелье не сравнится с ним. Ничто не сравниться с отчаянным желанием жить. - Сделай правильный выбор, пока есть шанс. И горсть земли летит ему на лицо. Заключающая часть этого представления. - Сука! Сяо подскакивает с кухонного дивана и нелепо падает на кафель. И вновь встречается взглядом с обеспокоенным белым котом, который сидел на столе. Стоп, всë повторяется вновь? Он его уже видел. Точно видел. А после раздались быстрые шаги, и перед ним уже стоял хозяин квартиры. По выражению лица он был напуган. Скорее всего вскочил, как услышал чужой крик. - Боже, напугал, - Кадзуха выдыхает и наклоняется над парнем, - не ударился? А Сяо так ещë и не осознал, что произошло. И почему он вновь здесь. Или первый раз тоже был подобным сном? День сурка какой-то. Не ответив на вопрос, он с последним запасом сил поднялся с пола и замер. И что делать дальше? Да ещë на него так смотрят. Он что-то натворил? Ничего не помнит, как и обычно. Какой стыд. - Не хочешь в душ сходить, пока я завтрак сделаю? Такой заботливый голос. И так сложно сфокусироваться на чужом лице. Он точно в реальности? Как тяжело осознать где ты находишься. Даже бесить начинало. А после чужая фигура скрылась из поля зрения. Но Сяо стоял там же, как вкопанный. Боясь сделать лишнее движение. Он точно что-то сделал, но просто этого не помнит. И за что ему испытывать чувство вины в этот раз? Но Кадзуха вернулся быстро, держа в руках стопку аккуратно сложенной одежды. - Иди, в это переоденешься. И он улыбается. Почему он опять улыбается ему? Что-то невообразимое. Значит, всë хорошо? Сяо кивнул и без слов направился в ванную. Запер дверь и положил одолженную ему одежду на стиральную машину. А после повернулся к зеркалу. Чëрная толстовка была испачкана в чëм-то, похожем на рвоту. Когда умудрился? Не хотелось пачкать чужую квартиру, и если он блеванул где-то тут, он просто себе этого не простит. Так он медленно разделся догола и залез в ванную. Повернул кран, и почувствовал, как тëплая вода согревает его тело. Давно он не ощущал на себе горячей воды, ему еë давно отключили. А тут она есть. Даже поражает. Из-под душа не хотелось вылезать, вдруг это в последний раз. Думать об этом тоже не хотелось, так что он просто стоял под кипяточной водой и смотрел в стену. Прошло достаточно много времени, прежде чем он осмелился выйти из комнаты в чужой одежде и пройти на кухню. Простая белая футболка и свободные шорты пахли стиральным порошком, так приятно. А владелец квартиры сидел за столом перед двумя тарелками блинов и смотрел в окно. Будто дожидался его. И после того, как заметил своего гостя, тут же поменялся в лице. - Присаживайся, чего стоишь то. Сяо присел напротив, складывая руки на коленях. Он чувствовал себя как маленький мальчик, которого привели в гости. И унять своë смущение было очень сложно. Как такой человек может сочетать в себе столько противоположных черт? Тут хозяин квартиры поднимается с места и открывает кухонный шкаф, доставая какие-то таблетки. После наливает стакан воды и ставит перед гостем, оставляя рядом лекарство. - Тут от головы, тошноты, и просто чтобы живот в себя пришëл. Казалось бы, такая мелочь, а для Сяо это было шоком. Не жалко тратить подобные вещи на незнакомого человека? Очевидно, для Кадзухи это ничего подобного не стоило, простой жест проявления заботы. Зачем? Но он так же покорно выпивает таблетки, выпивая стакан воды до дна. Но особо сухости во рту это не уняло. А после Кадзуха присаживается обратно и начинает спокойно есть. Гость последовал его примеру. Это была первый нормальный приëм пищи за последнюю неделю. Вновь подступила тошнота, но прекрасный вкус еды перебивал это ощущение. Но почему они так долго молчат? Ах, это простой приëм пищи, но так нервозно сидеть здесь, в тишине, и питаться за чужой счëт. Не успел Сяо и моргнуть, как чужая тарелка уже опустела. - Я пока поставлю твою одежду на стирку, ты доедай. И лицо хозяина квартиры вновь становится таким улыбчивым. Даже стыдно, что за ним как за маленьким ребëнком ухаживают. И сидеть на пустой кухне было ещë более смущающим. Столько доверия к незнакомому человеку. Смущает. Сильно. Спустя минуты три на кухню вернулся Кадзуха и вновь присел напротив. Видимо, решил дождаться, пока его гость доест. - Почему ты это делаешь? – ровным и холодным тоном спрашивает Сяо, рассматривая свою тарелку. - М? Почему? И на лице Кадзухи дрогает улыбка. Очевидно, что причину ему говорить не хотелось. Ведь о его прошлом почти никто не знает. Значит, говорить не готов. - Я подумал, что тебе правда нужна помощь. Как и в прошлый раз…события будто повторились. - Помощь? Ты помогаешь, даже когда не просят? - Когда не просят, становится ещë хуже. Сяо поднял глаза на собеседника. Ещë хуже? Куда хуже сидеть здесь и унижаться без возможности уйти. Ему уж точно не хотелось здесь находится. Но почему-то именно здесь он чувствует необъяснимый комфорт. И что оно вызвало, ему не понять. - Можно я задам вопрос, который навряд ли тебе понравится? – Кадзуха неловко отводит взгляд в сторону и будто сам весь сжимается. И когда ответа не последовало, он продолжил. - Давно у тебя проблемы с алкоголем? И Сяо передëрнуло. Он бы ушëл прямо сейчас, чтобы не начинать этот разговор, но невидимая сила держала его на месте. Отчего он не мог пошевелится. Его застали врасплох парой слов. - Как ты это понял? - Я встречал похожих на тебя людей. Так что могу это заметить. - …давно. - Насколько? Если не секрет. - Я не помню. И на лице Кадзухи еле заметно, но можно разглядеть ужас. Это то самое выражение эмоций, которое Сяо учился игнорировать. Стыд и осуждение от других людей. Но здесь он не может сопротивляться. Именно сейчас ему становится жаль. Жаль, что он так сильно оплошал перед человеком, который так к нему добор. Ему искренне жаль. Настолько, что сердце вот-вот из груди вылетит, что ещë чуть-чуть, и он разучится дышать. Но лицо оставалось таким же холодным. Нельзя выпускать своих демонов. Только не сейчас. - Мне жаль, - Кадзуха опускает глаза на свои колени, - и никто не пытался тебе помочь? - Как можно было заметить, нет. Каждое слово давалось с трудом. Вот было бы под рукой что-то покрепче, чем вода, и этот разговор бы вовсе не состоялся. Он бы вырубился, в нежелании слышать ещë что-то. Он не хочет слышать ни слова поддержки, ни слова сожаления. «Заткнись» Ничего. Любой бред, но не это. - Мы можем закончить разговор на этом? – сквозь зубы произносит парень, уже не в силах поднять глаза. Хотелось остаться в тишине, даже если она будет съедать его изнутри, давить на уши. - Хорошо…прости пожалуйста. И повисла долгожданная тишина. Ещë пара минут, и Кадзуха вовсе скрылся из поля зрения гостя. Видимо, решил его не трогать и заняться своими делами. Какая глупость. Сяо прикрыл лицо руками, тяжело вздыхая. Видимо, его и правда можно легко прочитать. А что, если Кадзуха – единственный, кто так по-доброму будет к нему относится? Что, если он это делает искренне, а не ожидает чего-то взамен? Слишком много вопросов, голова кипит. С такими размышлениями парень вновь оказался на кухонном диване, где вновь уснул крепким сном. И его, слава богу, в этот раз будить не стали. Сквозь сон можно было расслышать чужие шаги туда-сюда, но он знал, что рядом с ним ходит надëжный человек, который не тронет его. Который с чистой душой позаботится о нëм… Когда его одежда высохла, он наконец смог одеться и поехать домой. Но почему-то уезжать искренне не хотелось. Не хотелось покидать эту уютную квартиру и направляться в своë «логово монстра». - Я тебе на проезд немного дам, надеюсь хватит до твоего дома, - на тонкой ладони красовалась пара монет. Но привлек не вид монет, а бинты, которые деликатно вылезли из-под рукава кофты. Интересно, откуда они? - Ну, бери. И Сяо, чуть дрогнув, складывает монетки в карман куртки. - У тебя сигареты не найдëтся? – спрашивает гость, всë тем же холодным и безразличным тоном. - А, да, есть, - Кадзуха открывает ящик стоящей рядом тумбы и роется в ней, пока не достаëт пачку почти нетронутых сигарет, - можешь всю забрать, мне не жалко. Взять все? Как мило и странно с его стороны. Отдавать все? Ему? Ну, спасибо, наверное. - И у меня ещë кое-что. Если, не знаю, тебе где-то вновь станет плохо, попробуй дозвонится до меня. Просто, чтобы мне спокойней было. Но Сяо пропускает эту фразу мимо ушей, разворачиваясь и направляясь к лестнице, чтобы спустится вниз. Выходит на улицу, закуривая чужую сигарету, ковыряя пальцами мелочь в кармане. И если бы он был хоть чуточку вежлив к тому, что для него делают, то не пошëл бы сейчас покупать спиртное на данные ему деньги. Дали не так много, что обидело при выборе, но, стоя на кассе, было уже всë равно. И глоток живительного для него алкоголя было самым лучшим подарком. И ведь дома стоит недопитый литр водки, деньги на который он получил с пособий. Буквально полчаса, и он уже валялся в прихожей своей маленькой квартиры, в пьяном угаре пытаясь вспомнить слова какой-то песни, матеря автора за то, что он не помнит текст. В одиночестве, ты не знаешь меры. Не знаешь, сколько надо выпить, чтобы вновь не облевать всю комнату. И ведь чëрт находит силы встать, чтобы с горла выпить остатки водки в бутылке, каплей за каплей всë больше теряясь в происходящем. И в какой-то момент его пьяная песня превращается в дикую истерику, накатывая крик всë громче и громче. Ему грустно, его переполняют ужасные эмоции. Он бьëт себя по груди, в надежде, что еë больше не будет так сильно сжимать. Но нет. Это не помогло. В конечном итоге он исколотил себя всего, даже пару волосин успел себе выдрать. И ведь ему безумно плохо. Впервые кто-то был к нему настолько добр, но он потратив всë, что ему дали на то, от чего его пытались спасти. В нëм нет ни сожаления, ни совести. Ничего. Ничего человечного. И после он обессилено забивается в углу тëмной комнаты, в окружение мусора и пустых бутылок. И продолжает плакать. Наверное, это впервые за пару лет, когда ему удалось проявить эмоции. Он немощен. Ужасен и отвратителен. Он мерзкий. Как ещë объяснить его желание полностью самоучтожиться? Но в глубине сознания что-то подсказывает, что есть всего один человек, который способен ему помочь. И он достаëт трясущимися руками телефон, мутным взглядом пытаясь разглядеть в строке уведомлений выражение: «Привет, это Кадзуха.» И находит. Нажимает на звонок и онемевшими губами произносит. «Мне плохо. Приедь пожалуйста.»