Выбор Аспида

      Все тело ужасно чесалось.       Зуд был невыносимым, кожа натянулась как пергамент и потрескалась во многих местах, обнажая влажные, кровоточащие раны. Некоторые «куски» и вовсе отвалились. Больно, ужасно больно. Такой адской боли он никогда не испытывал. Казалось, хуже быть не может.       Но стало хуже. — Твою мать, что это?! — раздалось у него над головой.       «Мерлин, просто дай мне умереть!»

***

      Сириус с самого утра находился в превосходном настроении. Конечно, ведь они с друзьями впервые остались полным составом в Хогвартсе на пасхальные каникулы! Обычно маменька заставляла его отправляться домой вместе с младшим братом, но теперь, после своего грандиозного побега из дома, старший Блэк был «свободным человеком» и мог делать, что захочет.       А хотелось ему хорошенько встряхнуть Мародеров — все засели за учебу еще за день до начала каникул. И вот, уже шёл первый день драгоценного отдыха, а гриффиндорцы никак не могли оторваться от учебников.       Сириус вздыхал, ворчал и всячески старался привлечь к себе внимание. От бездействия ему становилось физически плохо, от сдерживаемой внутри энергии Блэк был как сдавленная пружина, готовая вот-вот распрямиться... И устроить тотальный хаос в их с Мародерами спальне. — Вас что, всех Лунатик покусал? — недовольно протянул Блэк. — Почему это? — Римус поднял на друга осуждающий взгляд. — Все превратились в заучек и ботаников, — хмыкнул Блэк, бессовестно располагаясь на кровати Джеймса. — Вон, у Хвоста от знаний так башка распухла, что вот-вот взорвется!       Поттер рассмеялся и отложил учебник трансфигурации. Питер смущённо хихикнул и прикрыл тетрадь. — А что делать, Бродяга, нам столько домашки на каникулы задали! — Хвост горестно вздохнул. — И зачем я пошёл на руны? Надо было с тобой и Лунатиком идти на прорицание. — Обожаю прорицание. Пока Трелони вещает о «символах» и «знаках», мы просто пьём чай и дрыхнем, — Сириус удовлетворённо улыбнулся. — Это ты «дрыхнешь», пока я составляю астрологическую карту, — Римус смял испорченный пергамент и метко запустил в лоб Бродяге.       Сириус притворился, что в него кинули не лёгкую бумажку, а кусок кирпича. Блэк картинно упал на кровать и несколько раз показательно дернулся в притворных конвульсиях. — Ладно, Бродяга, убедил, — Джеймс облегченно выдохнул, заметно радуясь, что для него появился предлог отвлечься от занятий. — Пойдем на квиддичное поле? — Там делать нечего, — мгновенно проворчал Сириус. — Может, в Хогсмид? Можно девчонок позвать! — Ну не знаю… — протянул Поттер. — Эванс же домой уехала, —с намёком фыркнул Питер. — Заткнись, Хвост! — вспыхнул Джеймс, отвернувшись, чтобы собрать учебники. — Как будто кроме неё других девчонок нет! «Как будто кроме неё других девчонок нету», — беззвучно кривляясь, передразнил его Сириус, и Римус с Питером прыснули со смеху. — Мы могли бы взять сливочное пиво и пойти в Визжащую Хижину, — предложил Римус. — Мы же хотели сделать там новый тайник. — Точно, точно! — Сириус щёлкнул пальцами. — Можно взять чего-нибудь пожевать и, наконец, откупорить ту бутылку огневиски, которую мы с Сохатым стащили на прошлой неделе. А потом пошарахаться где-нибудь на свежем воздухе!       Люпин заметно замялся, а Поттер, наоборот, с готовностью кивнул. — Тогда решено: Мародеры сегодня отдыхают! — объявил Джеймс, и с него мгновенно сбила очки метко запущенная подушка. — Медленно соображаешь, капитан! — расхохотался Сириус.

***

      Конечно, гриффиндорцы не устояли перед визитом в «Сладкое королевство». Подростки набрали печенья и конфет, заглянули в «Зонко» за хлопушками и, в конце концов, добрались до своего секретного места. — Дом, милый дом! — прокомментировал Сириус и широким жестом открыл дверь.       Визжащая Хижина встретила подростков ужасным беспорядком. А еще — неприятным запахом запёкшейся крови. Пол покрывали бурые засохшие разводы, а мебель, восстановленная трудами гриффиндорского квартета «для своего штаба», теперь лежала перевернутая на полу.       Словно чувствуя общее настроение в старом заброшенном здании, на чердаке жутко завывал неожиданно поднявшийся ветер.       Мародеры не верили своим глазам. Их маленькое убежище сейчас выглядело как декорации фильма ужасов, который компания смотрела на летних каникулах.       Первым отмер Поттер. — Эм... Лунатик, ты... — начал было Джеймс. — Я здесь ни при чём! — Римус испуганно сжался, оглядывая кровавый след на полу. — Клянусь! — Нет, я тебя ни в чем не обвиняю, — Поттер осторожно похлопал друга по плечу. — Ты просто последний в прошлый раз уходил, может, видел что…       Сириус и Питер опасливо переглянулись. Полнолуние было совсем недавно, буквально дня три-четыре назад, а Римуса они оставили одного раньше обычного.       Блэк поймал взгляд Джеймса и коротко ему кивнул. Они умели понимать друг друга без слов. Ситуация была критическая. «Если Лунатик кого-то загрыз, он об этом может не помнить. Раз не было шумихи, значит, это может быть какое-нибудь зверьё. Хотя странно, оборотни же не грызут животных», — Сириус двинулся к лестнице. — «Нужно придумать предлог, чтобы Лунатик туда не ходил». — Я пойду посмотрю, вдруг это тварь какая раненная, — с наигранным безразличием протянул Сириус. — Парни, останьтесь здесь, вдруг она ядовитая. — Может, мне пойти с тобой? — осторожно спросил Римус. — Ага, и, если нас обоих ужалят, эти два болвана точно смогут нас откачать, — хмыкнул Блэк и двинулся вглубь дома. — Осторожнее, Бродяга, — выдохнул напуганный Питер. — Зови нас, если что-то пойдет не так, — Джеймс для вида уже держал наготове палочку. «Только бы это было животное! Пусть это будет раненная коза там, или еще чего... Курица дохлая! Сбежала от местного фермера и скопытилась тут. Или почтовую сову растерзали вороны», — думал Блэк, освещая себе путь Люмосом. — «Ну и жесть, попили огневиски называется».       В курице или почтовой сове явно не могло быть столько крови, сколько было на полу. А еще нигде не было перьев.       Сириус наконец остановился у полуприкрытой двери, чуть раскачивающейся от слабого сквозняка. На деревянной поверхности остался кровавый отпечаток человеческой ладони. «Мерлинов хуй, вот это пиздец», — подумал про себя Блэк. — «Лучше бы я за астрологическую карту сел!»       Сириус не хотел видеть то, что было за дверью. От смеси запахов крови, пыли и сырости его начало ощутимо подташнивать. Живот свело от страха. «Открой дверь и посмотри, ты гриффиндорец. Открой дверь и посмотри, ты гриффиндорец», — как заклинание проговаривал про себя Блэк. — «Давай же! Открой чертову дверь, трус! Ты гриффиндорец! Сейчас сюда придут парни, и Лунатика с Хвостом точно удар хватит!»       Сириус глубоко вдохнул. Взять и открыть, как оторвать пластырь. Как вскрыть письмо от маменьки. «Если Лунатик кого-то убил, нужно уничтожить тело. Как мы и договаривались с Сохатым. Нельзя чтобы кто-то узнал», — гриффиндорец стиснул зубы. — «Он не виноват, что болен».       Блэк крепко сжал ледяную ручку двери. Он услышал едва заметный хруст, и на пальцах гриффиндорца остались крошечные частички засохшей крови, покрывавшей ржавый металл. «Блять.»       Сириус глубоко вдохнул, как перед прыжком в ледяную воду, и тут... он что-то услышал.       Тихое шуршание и жуткий стон. Что-то подобное мог издать боггарт, вот только последнего Римус изгнал буквально пару месяцев назад. «Значит, там не труп! Мы можем ему помочь», — Блэк бесшумно приоткрыл дверь и ужаснулся.       Кровь была повсюду. А еще — пустые склянки от снадобий и какие-то ошмётки, похожие на обрывки пергамента. Со второго раза Сириус с ужасом осознал, что это человеческая кожа.       В углу комнаты лежал огромный черный свёрток — тот, кто издавал жуткие стоны. Блэк осторожно подкрался к телу, сжавшемуся в позе эмбриона.       Послышались шипение и всхлип, из-под чёрной ткани высунулась окровавленная рука и потянулась к пустой склянке. — Твою мать, что это?! — против воли воскликнул Сириус.       Чешуя. Сквозь разорванную кожу неизвестного пробивалась чешуя.       Послышался вскрик и громкое шипение. Силуэт вздрогнул, попытался отползти от Блэка, но упал и задергался в страшных конвульсиях. Сириус тоже отшатнулся, наступил на пустую колбу и с грохотом упал на пол.       В коридоре раздался топот, и в комнату ввалился Джеймс. Он был бледный как полотно, но на его лице читалась решимость. — Бродяга, настолько всё плохо?! — выпалил он и в ужасе уставился на существо, пытавшееся свернуться в углу комнаты. — Что это? — Проваливайте отсюда! — жутким голосом прохрипело создание.       Джеймс направил на монстра палочку. Блэк быстро забегал глазами по комнате. Что-то зацепило его взгляд.       Что-то, чего не должно было быть в Визжащей Хижине.       Окровавленный слизеринский шарф.       Стёртая до дыр школьная сумка.       Очень знакомые вещи, Блэк прекрасно помнил эту сумку, он не один раз пинал её ногой. На палочке Джеймса уже сверкнула искра. — Экспелиармус! — вскрикнул Сириус, обезоруживая лучшего друга. — Сохатый, стой, это Нюниус!       Поттер сначала обратил на друга взгляд полный ужаса и непонимания. А потом до него дошёл смысл сказанных Сириусом слов. Он отступил и привалился к стене. Из-под тёмной ткани, оказавшейся школьной мантией, послышался всхлип, наполненный болью и отчаянием. — Что с тобой случилось? — от напряжения у Сириуса срывался голос. — Снейп, с тебя кожа слезает! Ты болен? — Надо звать учителей! — Джеймс наконец пришёл в себя. — Тут повсюду кровища! — Нет! — Северус вскинул голову, и под грязными, слипшимися от крови волосами, сверкнули жёлтые глаза с вертикальными зрачками. — Не смей! Меня исключат. — А так ты умрёшь от потери крови, тупица! Или от инфекции, — Поттер уже направился к двери. — Я лучше умру, чем лишусь палочки! — Снейп попытался подняться, чтобы остановить Джеймса, но не смог устоять на ногах. — Просто оставьте меня здесь! Вам-то какая разница, если я сдохну!       Поттер открыл дверь, и его чуть не снесли с ног подоспевшие Римус и Питер. — Что за... — Петтигрю сжал рот и с трудом сдержал приступ тошноты.       Римус осел на пол.       Из-под тёмной ткани послышались сдавленные рыдания. Северус снова свернулся в позу эмбриона. — Валите и дайте мне спокойно умереть, — прошипел он.       Парни переглянулись. Питер был белый как бумага и с трудом сдерживал тошноту. Джеймс порывался срочно бежать за помощью, но путь ему перегородил упавший Римус.       Сириус наконец смог взять себя в руки и поднялся. С трудом подавляя омерзение и страх, он медленно подошёл к Снейпу и сел перед ним на пол.       Да, Нюниус был ябедой, редкостным уродом и, наверное, самым неприятным человеком в Хогвартсе. Но Блэк даже представить не мог, насколько ему сейчас было больно и страшно.       А еще, гриффиндорец должен быть благородным. В том числе, помочь школьному врагу... наверное. — Снейп, мы сейчас вытащим тебя отсюда и отведём в больничное крыло, хорошо? — Сириус протянул ладонь и очень осторожно тронул Северуса за плечо. — Ему, по-хорошему, в Мунго надо! — отмер Люпин. — С него заживо слезает кожа! И крови столько... Нужно срочно сообщить Дамблдору! — Нет! — закричал Снейп. — Нельзя! Это ритуал из книги запретной секции! Я её украл! — Тёмная магия! — охнул Питер. — Так это правда, что слизеринцы её...       Гриффиндорец осекся, поймав на себе взгляд жутких жёлтых глаз. — Проваливайте, — прошипел Северус. — Если вы хоть кому-то скажете, что я здесь — сделаю так, что все узнают, что Люпин оборотень. Мне терять нечего.       Мародеры замерли. Сириус нахмурился, а Джеймс сжал кулаки. — Оставим его здесь, — ледяным тоном произнёс Поттер. — Это же его проблема. Пусть ему дружки-слизеринцы помогают. А если сдохнет, нам же лучше — одним отбросом станет меньше. Пойдём, парни. — Но, Сохатый... — начал было Римус.       Гриффиндорцы растерянно смотрели друг на друга. Конечно, стоило что-то сделать, но урод-Нюниус начал угрожать Лунатику! А сохранение тайны друга было для Мародёров на первом месте. Даже если бы пришлось нарушать школьные правила и законы.       У Джеймса и Сириуса и правда была давняя договорённость: если однажды Римус навредил бы кому-нибудь из учеников или жителей Хогсмида, они бы сделали всё, чтобы скрыть улики. — Лунатик, это его выбор, — Сириус попытался сделать самый уверенный тон. — Хочет умереть, флаг ему в руки. Думаю, до следующего полнолуния его тушу обнаружат, а штаб свой мы отмоем!       Джеймс грубо вытолкал Петтигрю и Люпина из комнаты, а Блэк закрыл дверь. Почти сразу из-за неё послышался болезненный стон. «Это его выбор», — сказал себе Бродяга, изо всех сил стараясь унять дрожь в коленях. — «И только его».

***

      Но дрожь Блэку удалось унять только вечером в гостиной Гриффиндора. На обратной дороге Джеймс купил друзьям сливочного пива, и теперь парни сидели у камина и быстрыми глотками пили сладкий напиток. Никто не решался заговорить.       Сириус отставил бутылку и посмотрел на свою ладонь. На ней остались крошечные бурые частички сухой крови. — Он умрёт, — пробормотал Блэк. — Снейп вряд ли выживет без помощи колдомедиков. — Нам какая разница, Бродяга? — пожал плечами Джеймс. — Он сдаст Лунатика. Да и не тот он человек, по которому я бы стал страдать. — Но он живой человек, и ему очень больно, — Лунатик опустил голову и стиснул виски. — Сохатый, так нельзя. — Вы чего, парни? Его найдут. Пару часов пострадает, и сам на помощь позовёт! — Поттер поставил бутылку на стол. — Увидите, завтра он уже будет в больничном крыле! — Сохатый прав! — Хвост согласно закивал. — Его наверняка уже нашёл кто-то другой. — Хвост соображает! — Джеймс кивнул. — Давайте лучше спать, день сегодня просто сумасшедший! А завтра пойдём на квиддичное поле. Погоняем, Бродяга? — Да, конечно, братан, — автоматически проговорил Сириус и направился в ванную. — Пойду умоюсь.       Как бы он ни тёр мылом руки, казалось, что чужая кровь впиталась ему под кожу. Блэк принял обжигающе горячий душ и долго растирал себя мочалкой. Без толку, он чувствовал себя ужасно грязным. Тошнотворным.       Обычно уютная кровать ощущалась безумно неудобной, а одеяло было тяжёлым и, казалось, душило гриффиндорца.       «Снейпа никто не найдёт. Все думают, что в Визжащей Хижине живут приведения. Его стоны примут за их вой. Он умрёт в одиночестве, на грязном полу», — думал Блэк, ворочаясь с боку на бок. — «И мы будем виноваты, что не помогли ему».

***

      Визжащая Хижина никогда не пугала Блэка. Да и как можно бояться глупого заброшенного здания? После того, как Римус открыл друзьям свою страшную тайну, эта древняя развалина стала для квартета третьим домом. Их секретным местом, где подростки прятали свои развратные журналы, пили алкоголь и обсуждали то, что не могли обсудить в школе.       Хижина хранила их тайны.       Так почему теперь Сириус так боялся в ней находиться? Как будто он был главным героем страшной книги с предрешённым и неизбежно плохим концом.       Блэк глубоко вдохнул и начал подниматься по лестнице. Он был нагружен как вьючное животное: из больничного крыла он стащил целую кучу лечебных зелий от бадьяна до противолихорадочного отвара и костероста. Это если не считать одеяла на спине и кучи свёртков с бутербродами, которыми он набил себе карманы.       Одна ступенька. Вторая. Ветер воет на чердаке, а вот стонов Снейпа было не слышно. Неужели он умер?       Сириус сделал над собой очередное усилие. Такое же, как буквально пару часов назад, когда он заставил себя встать с кровати и выскользнуть из общежития Гриффиндора. «Каким бы мудаком ни был Нюниус, он не заслужил такого», — сказал себе Блэк, открывая дверь.       Северус лежал уже в другом углу. Сначала Сириус не услышал ни звука, но потом уловил едва заметный шелест его дыхания. Блэк подошёл вплотную к слизеринцу и сел на пол возле его головы. — Северус, — прошептал он. — Проснись.       Снейп с трудом приоткрыл глаза. Его лицо было покрыто кровоточащими ранами, через которые всё также проглядывала тёмная чешуя. Взгляд жёлтых глаз слизеринца был сильно затуманен, он непонимающе озирался по сторонам. — Ты как? — Сириус коснулся его лба, и ему показалось, что он потрогал горячий чайник. «Ты как?» — явно дурацкий вопрос в таком контексте, Снейпа заметно лихорадило, и Блэк мысленно порадовался, что взял нужное зелье.       Сириус выхватил из сумки склянку, вытащил зубами пробку и поудобнее перехватил голову Снейпа рукой. — Давай, выпей, — пробормотал он. — Надеюсь, тебе станет легче.       Северус послушно сделал глоток, потом еще один. Он закашлялся и задрожал всем телом, его явно знобило. Во рту у слизеринца сверкнули длинные клыки. — Сейчас, я дам тебе одеяло, — Блэк потянулся было к своей ноше, но Северус вцепился горячими пальцами в его руку. — Не уходи... нет... мне страшно, — как в бреду бормотал он. — Здесь так холодно. Мне так больно. — Я никуда не ухожу, не истери, — Сириус взмахнул палочкой, и Снейпа накрыло одеяло. — Давай я пока твои лапы осмотрю.       Северус сначала затих, а потом продолжил бормотать словно в бреду. — Не хочу умирать, — прошептал он. — Мам, мне страшно. — Не умрёшь. Я не допущу, — гриффиндорец погладил его по спутанным волосам. — Спи, а я сейчас обработаю твои раны.       От двери послышался неловкий кашель. Сириус обернулся и увидел Люпина с забитой сумкой и одеялом за спиной. Староста Гриффиндора ободряюще улыбнулся другу. — Я не мог уснуть, — Римус устроился рядом с Блэком. — Бродяга, я так рад, что мы с тобой одинаково мыслим. Ты тоже волновался? — Да уж, — Сириус почувствовал облегчение. — Поможешь его раны обработать? У него температура высоченная, и соображает он так себе. — Конечно! — Люпин сразу развёл бурную деятельность.       Не прошло и часа, как на лестнице послышались шаги, и в комнату ввалились загруженные Джеймс и Питер. Похоже, их тоже замучила совесть. — Опаздываете, — усмехнулся Блэк, бинтовавший правую руку Снейпа.       Джеймс хмыкнул и показал другу неприличный жест.       Спустя несколько часов Снейп больше напоминал мумию из-за обилия бинтов, покрывавших его тело. Он ненадолго очнулся, что-то бормотал и позволил Сириусу скормить себе кусок ветчины из сендвича. Хлеб прожевать он не смог, жалуясь на сильную боль.       Напившись воды, слизеринец снова отключился, крепко вцепившись в руку Блэка и не желая его отпускать. Гриффиндорцы так и придремали в Визжащей Хижине, расположившись на своих одеялах. Сириус уснул, прислонившись к стене, позволив Снейпу устроиться головой у себя на коленях.

***

      Утром Снейпу стало заметно легче — температура спала, он перестал бредить, но осталась ужасная слабость. — Что вы здесь делаете? — испуганно спросил он, увидев дежуривших возле себя Блэка и Петтигрю. — Здрасте, мы всю ночь тебя откачивали! — хмыкнул Сириус, пережёвывая вчерашний бутерброд. — Ты как? Мамкой меня называть больше не будешь? — Пошел к черту, Блэк! — зарычал на него Северус и почти сразу заметил на себе бинты. — Ваша работа? — Не за что, Нюня, — хмыкнул Сириус, запихивая в рот кусок сыра. — И правда не за что. Я не просил о помощи! — Снейп нахмурился. — Зачем вы припёрлись? — Потому что гриффиндорцы в беде не оставляют! Даже таких, как ты! — выпалил Петтигрю.       Северус явно хотел сказать что-то грубое или язвительное, но тут в комнату зашёл Римус. — Северус, как ты себя чувствуешь? Ты вчера не смог жевать, поэтому мы принесли тебе кашу! — Люпин ободряюще улыбнулся хмурому слизеринцу. — Или ты теперь предпочитаешь сырые яйца и грызунов? — фыркнул ввалившийся следом Джеймс. — Не стесняйся, можем тебе свеженьких принести. — Пошёл ты к чёрту, Поттер! Идите все к чёрту! Мне не нужна ваша жалость и... — Тебе нужна помощь! — резко оборвал его Сириус. — Хватит мудачить, Снейп. Перемирие! Мы уже решили тебе помочь, засунь свою гордость себе в задницу и скажи, что с тобой произошло!       Снейп замер и не верящим взглядом посмотрел на гриффиндоцев. — Вы просто хотите надо мной посмеяться. Я знаю, что вы меня ненавидите, и… — Северуса заткнула ложка каши, которую ему засунул в рот Блэк. — Ты, главное, кушай, кушай, — сладким голосом произнёс Сириус.       Снейп глубоко вздохнул, а потом принялся жадно есть горячую кашу. У него сильно дрожали руки, и ложка периодически выпадала из пальцев. Болезненный, перебинтованный и голодный, он больше напоминал побитое животное, и, впервые за шесть лет учебы в Хогвартсе, Блэк почувствовал к Нюниусу сильнейшую жалость. — И так, — с нажимом произнёс Джеймс.       Северус отложил ложку и глубоко вздохнул.

***

      Больше всего на свете Северус хотел, чтобы его приняли.       Будучи полукровкой из бедной семьи, он и не рассчитывал, что другие слизеринцы примут его как равного.       После ужасного унижения, перенесённого по вине гриффиндорского квартета, и ссоры с Лили, его единственным настоящим другом, Северус постарался сделать всё, чтобы ещё больше сблизиться со своими однокурсниками. И ему повезло! Люциус Малфой, часто защищавший Снейпа, будучи старостой Слизерина, летом после пятого курса позвал его на собрание «единомышленников» и недвусмысленно намекнул Северусу, что тот может быть очень полезен в грядущих изменениях.       И как же Северусу хотелось быть полезным! Малфой, уже несколько лет как выпустившийся из школы, казался Снейпу очень влиятельным человеком — настоящим образцом для подражания.       А ещё ему очень хотелось понравиться тому самому «Тёмному Лорду», о котором говорил Люциус. Ходили слухи, что он потомок Салазара Слизерина, и хочет вывести волшебников «из подполья, куда их загнали мерзкие маглы».       Да, это были слухи и странные планы. Но у Северуса появился секретный клуб, к которому он принадлежал. И должен был соответствовать!       Но он был полукровкой, сыном пьяницы в жалких обносках. На фоне чистокровных слизеринцев он смотрелся нелепо.       И тогда он решил освоить парселтанг — сложнейшее искусство общения со змеями. Как иначе было доказать, что он настоящий идейный слизеринец? Именно так думал подросток, пробираясь в запретную секцию библиотеки.

***

— Я выкрал древнюю книгу. Она была на латыни и, судя по всему, принадлежала потомкам Слизерина, — Северус поморщился, пытаясь принять положение, в котором у него бы не болело тело. — Сварил безумно сложное зелье, провёл ритуал. И, чёрт, началось вот это! — Получается, ты ошибся? — Люпин покачал головой. — Нет, не должен был! Я... — Северус неожиданно скорчился и принялся с остервенением рвать на себе бинты. — Как же больно, чёрт.       Снейп закричал и выгнулся на полу. Он затрясся всем телом. На бинтах проступили кровавые следы.       Сириус и Римус бросились к слизеринцу, а Джеймс вздохнул и покачал головой. — Снейп, где книга? — задумчиво спросил Поттер, оглядывая сжавшегося от боли слизеринца. — Ответ наверняка может быть в ней. — У... меня в комнате... под подушкой, — Северус скрипнул зубами. — Ощущение, как будто у меня ломаются кости! — Ты всё ещё не хочешь, чтобы мы обратились к Дамблдору? — с надеждой спросил Люпин. — Мы можем позвать на помощь. — У меня нет ничего, кроме магии! И у меня мамина палочка! — Снейп выгнулся, и из его глаз брызнули слёзы. — Если сломают...Если меня исключат, жизнь для меня закончится. Черт, пообещайте, что никому не скажете, что со мной случилось. Даже если я умру.