Язык мой — враг мой

      Михаил и Мария стояли на улице перед одной из кофеен города. Автобусная остановка, что находилась рядом, терпела пристальные взгляды их карих глаз. Но ждали они с разной мыслью. Маша так и представляла, как их «рыцарь на общественном коне» спешивается на тонкий слой снега, который под давлением даже желтого листика исчезает на мокром асфальте, и идет к ним. Михаил же надеялся, что никто не придет, а Мария попросту пошутила. Она снова сняла перчатку и взяла телефон. Миша немного наклонился назад, чтобы посмотреть, что она там делает. Открыла утреннюю переписку с Евой, из-за которой прожужжала все уши от радости. И зачем они сейчас тут стоят, в маленький колючий снег, ждут не пойми кого, если уже есть прогресс? Все можно было бы решить самостоятельно, Михаил не сомневался.       — Маш, ты уверена в этой идее?       — Мы уже согласились, отступать некуда, — подбадривающе толкнула его локтем. — Ты тоже должен быть доволен.       — Не знаю, не знаю. Ты точно уверена в надежности этого… — Михаил замычал, вспоминая имя.       — Петр, — подсказывает Мария и сразу уточняет, — Анисимов.       — Да, да. Как ты вообще нашла его?       — Не я его, а он меня! — Маша переводит взгляд на мужа, устав смотреть на унылую остановку.       — Да, да… — он поднимает глаза вперед и видит перед остановкой немного растерянного человека в пальто и с атташе-кейсом, — А это не твой Петр, часом?       — Где? — Маша поворачивается и щурится, стараясь разглядеть в толпе нужного человека. Человек с кейсом оглядывается и, заметив супругов, направляется к ним. — Ох, должно быть, он.       От волнения Михаил напрягся, его живот заурчал от глубинного страха быть осужденным. Сейчас ему придется объяснять незнакомому человеку ситуацию с Евой, раскрыв всю подноготную! И даже знание, что незнакомец тоже прошел через раскрытие ориентации (или, как он недавно узнал, каминг-аут) собственного ребенка, не дает Михаилу полностью расслабиться. Но ради Марии можно потерпеть… чтобы с удовольствием после провала сказать: «А я говори-ил!»       — Если наша беседа ни к чему не приведет, то дальше будем действовать так, как я считаю нужным.       — Да-да-да, как скажешь, — быстро протараторила и даже не посмотрела на мужа.       Мужчина уже подошел к ним, улыбнувшись. Еще раньше Михаил заметил морщины на его лице, от улыбки они стали более заметны.       — Мария и Михаил? — уточняет он и смотрит снизу вверх на них. Его нельзя назвать низким, скорее это Маша в придачу к своему росту надела каблуки, став вровень с мужем.       — Да, да! А вы Петр? — улыбается Маша и тянет руку для знакомства.       — Именно так, рад знакомству, — далее он пожимает руку Михаилу.       Он был совершенно не в восторге от идеи Маши, однако вежливо улыбался и пригласил пройти в кофейню гостя.       — Как вам наш город? — интересуется Михаил.       — Сильно изменился с моей прошлой командировки, должен сказать. Стал удобнее для жизни, что ли? — отвечает Петр, осматривая кофейню. Небольшие квадратные столики, удобные мягкие стулья и скамейки с яркими, но явно старыми подушками. Гость остановился возле книжной полки с надписью «КНИГООБМЕН». — Даже сфера услуг стала более развитой и разнообразной.       Заняв столик в самом углу возле окна, Мария решила непосредственно перейти к теме встречи.       — Вы писали, что вам пришлось пройти тоже через это, только не с дочерью, а сыном, — Михаил немного пихнул ее, намекая говорить тише. Петр, сидящий напротив их, глубоко вздохнул и сложил аккуратные руки на столе.       — Да, верно. Причем он сказал мне об этом довольно-таки давно, когда ему было лет… пятнадцать, если память не изменяет.       — Прямо в лицо? — не веря своим ушам, уточняет Мария. Михаил старался держаться обособленно от диалога, быть лишь в роли слушателя.       — Да, за обеденным столом, мне и моей жене. Должен признать, порой он бывает крайне прямолинейным, — Петр постукивал пальцем по другой ладони, вспоминая детали. — Ругаться из-за не стали, его никто не бранил, но мы все равно скептично отнеслись к его словам. Мало ли, возрастное может. Подростки выбирают интересные способы поиски себя, все же.       — Вы себя ни в чем не винили?       — Бывало, да, такие мысли закрадывались, — он почесал волосы с сединой, — я же часто по командировкам бываю в разных городах, думал, что это как-то могло повлиять. А после того случая за обедом мы больше не поднимали эту тему, проигнорировали просто. А через несколько лет он привел домой молодого человека, чтобы познакомить нас.       — Без предупреждения?!       — Нет, нет, конечно, он заранее нас предупредил, даже за неделю. Думал, что шутит, а он действительно парня привел. Тогда я понял, что он абсолютно серьезен. Я опять-таки ему ничего не стал говорить по этому поводу, лишь про контрацептивы рассказать пытался, но и какой-то радости я не испытывал за сына. Все еще до последнего верил. Только сейчас понимаю, что это глупо с моей стороны было. Ну, что поделать? Тогда я не знал, что это врожденное.       — Врожденное, значит… — Мария задумалась с несколько печальным видом.       — Да, именно. Сын совал мне книжки об этом, статейки всякие скидывал, даже переводил специально для меня с английского на русский. За это ему большое спасибо.       — О, помню, вы со мной тоже поделились некоторыми — продолжала Мария встревать в монолог.       — Ну да. Но я даже после знакомства с молодым человеком и множества прочитанных статей надеялся, что, может быть, он наиграется, поймёт, что не его и всё на этом. Однако же… — Пётр разводит руками, изобразив изумление, — нет, ничего подобного. Он уже взрослый, работает, в общем, полностью сформированная личность, которая знает себя.       Пётр постучал пальцем по столу, задумавшись. Михаил смотрел на этого мужчину и удивлялся: так спокойно отнёсся к тому, что его сын — гомосексуал! Михаил чувствовал, что к Еве он более благосклонен и может принять её, но теоретически возможный сын-гей такого отношения точно не получил бы. Михаил не знал причины своей лицемерности, но не отрицал её. Это вызывало в нём лишь ступор.       — Извиняюсь, но могу ли я узнать про вашу дочь? Точнее ваши переживания из-за её ориентации, — оживляет беседу Пётр после паузы. — Если делишься своими переживаниями с другими, то становится легче на душе.       — Да, вы правы, — начинает Мария, — даже не знаю, как описать, до какой степени эта ситуация заставляет меня нервничать. Все бы ничего, но этот побег все усложняет!.. Но улучшения по ситуации есть: она теперь хотя бы на мои сообщения начала отвечать и просто рассказывать, что у неё все хорошо и как идут дела. Про свою… ну, девушку тоже рассказывает, но знаете… осторожно как-то?       — Понимаю, — Пётр улыбнулся, — мой сын тоже сначала с опаской рассказывал о своём парне. И рассказывал обязательно все только самое хорошее, ха! Но, мне кажется, это не от пола и не от ориентации зависит. Словно все дети так аккуратно говорят про эту тему.              — Мне в любом случае так неприятно знать, как там дела у этой Майи. Почему меня должна интересовать она, а не моя дочь?       — Потому что она важна для вашей дочери. И раз она подросток, то это чувство усиливается в разы. Они очень чувствительны и воспринимают все в штыки.       Мария повернулась к Михаилу, ожидая подтверждения слов, как от человека, работающего с детьми каждый день.       — Да, действительно, эта подростковая гиперчувствительность и у меня была. Можно считать, что наша дочь в меня пошла этим, — он наконец-то включился в разговор, но снова отвернулся к окну.       — Именно! — восклицает Пётр, — Подросток особенно нуждается в поддержке в такой момент. Так что, мне кажется, главное показать, что на вас можно положиться. Вы в любом случае хорошие родители, раз обеспокоились этим вопросом и согласились на небольшую встречу со мной. Я уверен, у вас есть все шансы найти общий язык с дочерью.       Мария от тёплых слов прослезилась, стараясь незаметно убирать слезинки с уголков глаз. Михаил может её прекрасно понять: какой родитель не начнёт загонять себя мыслями о совершенных ошибках на их месте?       Неожиданно телефон Маши завибрировал, на экране появилось уведомление о новом сообщение от Евы.       — Вспомнишь солнце, вот и лучик! — она сразу взяла телефон и открыла сообщения. — Так-так-так…       Оба мужчин наблюдали, как радостное лицо Марии мгновенно переменяется на ужаснувшееся. Она прикрывает свой приоткрытый рот ладонью, но широкие глаза не только передают её настроение, но и отражают содержимое экрана телефона. Михаил наклоняется к ней и видит довольно стандартное сообщение от Евы. «Привет, как дела, у меня все хорошо, с Майей сегодня сделали салат…» Среди этого затесалось следующее: «Чтобы ты не думала, что я где-то в каком-то непонятном наркопритоне, то вот фоточки её квартиры! Да, не как у нас, но жить можно». И прикрепленные к сообщению фотографии.       Михаил тяжело вздохнул и вновь отвернулся в окно. Он ещё при телефонном разговоре с Евой заподозрил неладное, но сейчас очевидно: она связалась с представительницей неблагополучной семьи! И как угораздило?       Он не имеет никаких предрассудков к таким людям, более того, у него есть такие ученики среди способных и подающих надежды. Но это заставляет насторожиться. Вдруг Майя с ней из корысти? Вдруг Ева с ней из жалости? И просто страшно представить, какие травмы могут быть у Майи. Надо ли это Еве? Михаил абсолютно уверен, что она достойна лучшего. Или лучшей, ладно уж.       — Всё в порядке? — вежливо и аккуратно интересуется Пётр. Мария откладывает телефон и, собравшись с мыслями, начинает.       — Ладно, хорошо, пускай нравятся девушки… Я готова закрыть глаза. Но её выбор конкретно этой девушки я не одобряю! — она убирает волосы со вспотевшего лба от волнения. — И как ей это объяснить-то? Наверняка не поверит, если я скажу, что проблема исключительно в том, что мне не нравится её девушка. Да и даже если поверит, то наверняка начнёт упрямиться!       Пока Мария качала головой и охала, Пётр задумчиво поджал губы.       — Маш, если её выбор всё-таки ошибочный, то она наверняка сама рано или поздно поймёт это. Да, набьёт себе шишки, может даже разочаруется, но это её жизнь.       — Михаил прав, — тон Петра стал резко серьёзней, мягкость и деликатность пропали. — Знаете, я тоже не одобрял выбор своего сына. Он правда выбрал ужасного человека, я сразу это почувствовал. Словно котёнка уличного домой притащил, всего грязного, облезлого, драчливого, смотрящего на всё дикими глазами. Я пытался ему это объяснить, но как горох об стенку. Жили они вместе лет… пять? Нет, поменьше будет. Я уже думал, что всё-таки ошибся, не такой уж и плохой у него партнёр, но вот новость, как снег на голову! Они расстались. Причём так, что сын к нам приехал и целые выходные рассказывал, что потратил свои лучшие годы жизни на не того человека, — Пётр помотал головой. Михаил заметил, что эта тема явно болезненна. Почему? Но они в любом случае дали ему высказаться, взаимно выслушать наболевшее. — Он так и не рассказал подробности, с каким таким скандалом они разбежались, но ладно. Как я говорил, самое главное поддерживать ребёнка и помогать, но право совершать ошибки им тоже нужно давать. Как они иначе научатся жить? — Пётр тяжело вздохнул. — Но я вам посоветую встретиться с дочерью и её девушкой. Может быть, всё не так уж и плохо. Не подумайте, я не хотел вас напугать как-то или…       — Нет-нет-нет, всё в порядке! — Мария наклонилась вперёд, — Большое спасибо, что не прошли мимо и помогли, правда! Позвольте вас угостить кофе…       — Что вы, нет, не надо. Вам тоже нужно сказать спасибо: не у каждого родителя хватит храбрости обсудить такую тему с незнакомцем.       Опустим момент с взаимными благодарностями и долгими прощаниями, которые повторяются из раза раз, но другими словами. Михаил находил это несколько утомительным, но он искренне радовался, что Марии удалось вытащить его из дома на эту встречу. «И почему я только противился?» — думал он по итогам, когда они уже шли домой.       — Я совсем забыла ответить Еве! — опомнилась она посреди улицы и остановилась. Михаил осмотрелся.       — Ты же не будешь в мокрый снег доставать телефон, просто чтобы ответить ей, верно?       — Разумеется, нет! Я лучше позвоню ей… Ты можешь себе представить, чем она питалась все эти дни?       В голове всплыл образ доширака с накрошенной колбаской и квадратиком сыра поверх.       — М-да, мы же ей и деньги не отправляли, — осознал с некоторой виной Михаил.       — Вот, по этой причине, я думаю, — Мария открывала контакты, ища нужный номер, — их стоит пригласить на ужин.       — Пригласить?! — его изумление не было вызвано нежеланием видеть Майю. Наоборот, ему было любопытно узнать, что она за человек. Так он перестанет переживать за дочь. Удивление вызвано тем, что Мария первая решилась на это, без чьей-либо наводки. «Наверное, она просто Еву накормить хочет человеческой едой…» — искал он в своих мыслях рациональное объяснение.       Мария показала ему жестом «Тс-с!», поднеся телефон к уху. Они медленно продолжили дорогу к дому, слушая гудки. «Хоть бы ответила!..» — вполголоса просила она.       — Мам, привет, — доносится с того конца провода. Вопреки ужасной погоде, Маша засияла от счастья услышать голос близкого человека.       — Ева, хорошо, что ты ответила! Мы с папой все обсудили и обдумали… не без посторонней помощи, конечно, — в ответ тишина, — Алло!       — Я тут. Просто… это неожиданно, — Марии показалось, что она услышала перешептывание.       — Ты, наверное, голодная. Давно ничего нормального не ела, бьюсь об заклад.       — Э-э-э… — Ева очевидно сбита с толку от смены темы, Михаил слегка посмеялся.       — Приходите вдвоем сегодня. Заодно познакомишь нас с ней. Алло?       — Да, да, я слышала! — Михаил услышал радостный голос Евы. Искренний, звонкий, в какой-то степени по-детски удивленный. Он не помнит, когда в последний раз она говорила с такой интонацией. — Так вы действительно не против?..       — Конечно не против! Теперь уж точно, — в разговор ввязался Михаил, наклонившись к телефону. — Мы все соскучились. Особенно Аня с Таней.       Под «особенно» он имел в виду, что близняшки в унисон плакали, соскучившись по Еве. Или от зависти, что ее ночевка длится так долго.       — Да, и все хотят узнать, что это за Майя такая! — добавила Маша.       «Хорошо, тогда скоро будем!» — сказала Ева и резко сбросила трубку. Супругам хотелось надеяться, что это от радости. Вспомнив, что в доме ничего нет съестного, они поспешили зайти в магазин.       Михаил наблюдал за Марией. Она выбирала наиболее свежий салат айсберг, но приходилось выбирать наименее помятый. На ее лице играла улыбка. Взяв более-менее приемлемый салат, она повернулась к мужу.       — Что-то не так? — она положила салат в тележку, которую держал он. — Или есть идеи, что готовить будем?       — А… нет, идей нет. Просто интересно… Ты довольно быстро мнение изменила. Не знаю, мне так показалось просто, — Михаил заметил перемену в ее взгляде.       — Нет, я не поменяла мнения. Я до сих пор не верю. Но с этим в любом случае ничего не сделаешь. Время покажет, что тут еще добавить. Понимаешь? Не верю. И сомневаюсь, что приму Майю, — Михаил на это лишь улыбнулся, толкая тележку к следующей полке с овощами.       — Так и думал. Ну, рано еще говорить что-то, раз мы ее не видели. Может, после ужина ты мнение поменяешь?       — Кто знает, — с деланным безразличным видом отвечает она, рассматривая лук.       — В любом случае да, ты права. Время покажет. Главное просто показать Еве, что мы готовы как минимум попытаться принять ее девушку. Но саму ее мы всегда будем поддерживать, не так ли?       — Ты еще и спрашиваешь! Конечно мы будем, она наша дочь.       — Вот и все на этом.       Донеся до дома три больших пакета продуктов, их встречают младшие дочери криками и пряжками, ко всему этому размахивают руками. Неразборчиво кричат, перебивая друг друга, чуть ли не задыхаясь. И тянут за пальто, толкают куда-то в коридор неразутых родителей. Из радостных криков понятно одно: Ева наконец-то вернулась.       Стоило ей показаться в коридоре, как Таня и Аня отстали от родителей и начали донимать сестру. Вовремя из тени появилась Диана, потащив тяжелые пакеты в сторону кухни.       — Мам, пап, смотрите! — Аня притянула ближе к родителям рыжую девушку за руку. — Это Майя, девушка Евы!       Михаил переглянулся с Евой. Ее нахальные искры в глазах ответили на немой вопрос: «Да, я им все рассказала».       — Мы знаем, дорогая, — Маша старалась сохранить позитивный вид. Она погладила ребенка по голове и подняла взгляд на лицо Майи.       Первое, что бросилось в глаза: щуплость девушки. Кожа да кости! Только потом яркие рыжие кудри, веснушки на бледном лице и зеленые глаза.       — Э-э, здравствуйте, я Майя. Приятно познакомиться, — она держала руки за спиной, перебирая их от волнения. Кривая улыбка выдавала неуверенность. Действительно ли ей рады в этом доме?       — Мария, очень приятно! — она повесила куртку в шкаф и пожала ей руку.       — Михаил, тоже приятно, — он лишь кивнул, отодвинув ногой ботинки к краю. Только сейчас он замечает обувь Евы и одну незнакомую пару замшевых сапог.       Разложив уличную одежду по местам и вымыв руки, родители заключили в объятия Еву в тесном коридоре, перегородив проход любому желающему. К ним за компанию присоединились Аня и Таня, хихикая между ногами взрослых. Майя скромно стояла рядом, Диана шуршала пакетами на кухне.       — Больше никогда так не делай, слышишь? — говорила Маша и трепала дочь за дреды.       — А ты больше не драматизируй на пустом месте.       Несмотря на колкости, она крепко обнимала родителей. Она постаралась выглянуть из образовавшегося кома и, с серьезным усилием, притянула Майю. На ее вопрос «Да зачем?..» Ева ответила просто: «Так надо».       Михаил краем глаза заметил Диану, стоявшую обособленно от всех. В ехидном взгляде отца подросток почувствовал опасность для себя. Но, к ее несчастью, она не успела среагировать и попалась под руку Михаила. Усердные попытки вырваться из коллективных объятий успехом не увенчались.       Долго ли, мало ли они обнимались, но всему приходит конец. Пришел он по инициативе Марии, которая убежала на кухню, прихватив трех младших дочерей как помощниц.       Втроем, Михаил, Ева и Майя, оставались в коридоре.       — Как давно вы пришли уже?       — Через минут десять после нас пришли вы.       — Тц, а я говорил ей, что не надо набирать лишнего, например, ананас.       — Вы купили ананас? — Ева не постеснялась показать своего удивления, в отличие от Майи. Но в ее глазах была та же эмоция.       — Консервированный. Не знаю, с чего она вдруг решила. Ну, ладно, пусть будет. Может, добавлю его в мясо по-французски.       — А-а-а… как это? — интересуется Майя, стараясь не выглядеть в разговоре третьим колесом.       — О, я тебе не рассказывала! Это фирменное блюдо папы: куриная грудка, сверху ананас и сыр.       — Эм… — Майя нахмурилась, не в состоянии представить это. — Ананас звучит лишним.       — Это просто звучит так, на практике это шикарно! Я тебе могу потом сама приготовить.       — У меня все равно лучше выйдет, — шутит Михаил.       Из кухни прибежала Таня позвать пить чай. Но на кухню ушла только Майя: Ева неожиданно что-то вспомнила и остановила папу поговорить.       — Про какую стороннюю помощь мама говорила?       — Ох, ты ж знаешь ее… Интернет-форумы всякие.       — А, так вот оно что, — она хитро улыбнулась, словно ее догадка подтвердилась. — Да, похоже на нее.       — Да, но они ей помогли. Мне большую помощь Герман Алексеевич оказал.       — Он?! — ее довольная улыбка быстро переменилась на ступор.       — Ага. Друг поможет и советом, и просто поддержит своей компанией, — Михаил задумался. Он так и не довел серию наводящих вопросов до конца с Марией, но он уверен: они сыграли свою роль. Во всяком случае, мысли в его голове точно упорядочились.       — Надо же, — Ева закатила глаза, скрестив руки на груди.       — Что-то не так? Если что, то я не делился с ними подробностями.       — А, ну конечно ты не делился. С ним и не надо, — она насупилась. Михаил реакции не понял.       — Поясни.       — Ну, он это… — она выпрямилась, призадумалась, — М-м, если кратко, то он гомофоб.       — Откуда такая уверенность? — Михаил честно не ожидал таких слов в адрес Германа. — Я бы сказал, что он наоборот, знаешь, более толерантный к этому, чем я. Не знаю, просто такое ощущение.       — Ощущение тебя обманывает. Я в этом уверена. Я тебе не рассказывала про ту ситуацию со значком на моем портфеле? Так вот, слушай… — но ее перебивает крик вбежавшей к ним Ани:       — Пи-и-ить чай! Ча-а-ай! Пить! — она повисла на одежде взрослых, желая потянуть в сторону кухни. Единственное, что у нее получалось, так это заставлять Михаила и Еву придерживать штаны от стягивания вниз.       — Ты мне одежду растянешь щас! — повысила голос Ева. Аня лишь продолжала глупо улыбаться и бормотать про чай, который вот-вот остынет.       Препираться с ней было бесполезно. Михаил подхватил ребенка и закинул себе за плечи. Судя по восторженному писку, младшая была счастлива повиснуть головой вниз со спины папы. Михаил обратился к Еве:       — Потом расскажешь, — они сошлись на этом и ушли на кухню.

***

      Школьный холл, перемена. Леон возвращался из уборной в библиотеку. Краем глаза он приметил красное размытое пятно за пределами линз очков. Ева? Чтобы убедиться в своей догадке, он поворачивает голову на скамейки и действительно: в компании подруг на скамейке сидит Ева. Леон сразу перестраивает маршрут и подходит к старшеклассницам.       — Ева, здравствуй, — сразу же он обращается к ней. Увидев его, с лица девушки сразу пропадает улыбка.       — Здравствуйте, Леон Владимирович, — она сразу притихла, уже зная, зачем он подошел к ней.       — Ты же помнишь? Ты в библиотеке взяла двадцать три книги.       — Двадцать три?! — она удивилась. Ее подруги начали хихикать, оглядываясь друг на друга.       — Да, если я не ошибаюсь. Ну, примерно двадцать три, можешь зайти ко мне и уточнить, что именно ты должна.       — Не, я помню… — растерянно отвечает она, вспоминая, где какую книгу оставила.       — Отлично. Буду ждать их в целостности у себя на столе, — с этими словами он уходит. Была еще коварная идея пригрозить, что он расскажет Михаилу, но Леон опомнился: так он успеет потерять уважение учеников, толком и не освоившись в школе.