Ты чертовски особенный.

Питер давно спит. Спит этот прогнивший мегаполис сладким и наивным сном. Из окон несëт омерзительный холодный воздух, заставляющий лëгкие остынуть. Марго тоже давно не поднимается со своего места, только эта птица может позволить себе спать мирным сном. А Сергею было не до этого. Он сидел у мониторов, рассматривая своë творение. Дивный сад с лабиринтами, в котором сейчас находилось сразу два игрока. Глаза то и дело разбегались между их фигурами. Его завораживал неподдельный ужас и страх в их глазах. Трясущиеся руки, уходящая жизнь из их ног под действием промедола. Картина, которой можно наслаждаться бесконечно. Изящная рука медленно подносится к кнопке на микрофоне, нажимая на неë одним пальцем. - Дам вам подсказку, третий ключ находится в одной из крыс, действуйте решительнее, ваши сорок минут подходят к концу. И прикрывает рот той же ладонью, тихо смеясь. Люди на экране замешкались, стали пытаться ловить бегающих там крыс, сначала просто пытаясь разорвать их силой рук, а потом без задней мысли стали вгрызаться в них зубами, захлëбываясь кровью мелких грызунов. Один умер сразу, его сорок минут давно истекли, а второй стал колотить по стенам, крича что-то про свободу и полицию. Но какое ему спасение? Он был следующим умершим, упал рядом со своим коллегой по несчастью. Игра окончена, и вновь победил он, Сергей Разумовский. Он поднимается со стула и направляется к лестнице, ведущей вниз, спускается в просторную гостиную. Одаривает взглядом картины, весящие на стенах. На лице всë та же улыбка, в эти моменты он улыбался очень искренне. Он мало где мог выдать такие эмоции. Тихо проходит дальше, пока за ним шлейфом по полу движется подол халата. Он упирается руками в спинку дорогущего дивана, заглядывая вниз. - Что читаешь? С интересом спрашивает Сергей у сидящего человека, запустив ладонь в его густые чëрные волосы. - М? А я то думаю, почему из-под пола никто не кричит больше. Карие глаза поднимаются, хмурый взгляд смотрит на него так серьёзно и в то же время спокойно, но Серëже это даже нравилось. - Олег, так ночь уже, им давно пора было в вечный сон отправиться. И улыбается во все зубы. Этот самый Олег откладывает книгу в сторону и тянется к его лицу, на что Разумовский его останавливает, ставя палец на его губах, и вновь смеëтся. - Не время, с телами надо разобраться. - А разве они куда-то убегут? Серëжа делает наигранно задумчивое лицо, наклоняя голову чуть в сторону, после чего сильнее перевешивается к мужчине, пристально всматриваясь в его глаза. - Ты прав, никуда они больше не убегут. И сам целует чужие губы, но всего на пару мгновений остаëтся рядом. - Прости, я не за это тебе плачу. После чего Сергей разворачивается и уходит обратно на второй этаж. Отношения между ним и Олегом сложно назвать «отношениями». Волков наëмник, Сергей честно платит ему деньги за проделанную работу, позабыв о том, что знакомы они всю сознательную жизнь. Разлучили их после школы. Но найти его вновь не было трудом. Пришлось буквально выкупать его из рук армии. Так что смело можно сказать, что он «его». Его полностью. Причëм это не было рабством. Наоборот, у Олега есть все шансы уйти отсюда. Просто он понимает, что если ступит за порог дома и отправится в свободное плавание – потонет, утащенный на дно жадными руками Сергея Разумовского. И самому Серëже было, мягко говоря, плевать на мнение наëмника. Он просто работает на него, разве нет? А нет. Обычные наëмные, которых купили ради отрубания голов и закапывания трупов, не станут заботливо готовить еду и спрашивать, как ты себя чувствуешь. Не станут пытаться тебя защитить, не станут интересоваться твоим здоровьем. И холодное сердце Разумовского таяло от такой нежности. Иногда. Обычно он старался не обращать на это внимания, пряча от чужого взора румяные щëки и улыбку. Сергей жил этими контрастами. Но правда, эта нежность была ему чужда. Ещë больше было странно слышать совсем неожиданные от него слова: - Сергей, ты мне нравишься. А Разумовский, отмахнувшись от его слов рукой, ответил: - Волков, сейчас не до этого. Тебя в саду ждут. И ведь не признается, что слышит эти искренние слова впервые. Но Сергей умудрялся, несмотря на всю свою неприязнь к таким вещам, изредка уделять ему внимание, одаряя поцелуями, не более. Ему нравилось, как целовался Волков, хоть сравнить ему было не с чем. Если Разумовскому этого очень хотелось. Олег пытался распускать руки, как-то дотронуться до него, но Серëжа пресекал эти наивные попытки. Ему в принципе не нравилось, когда его трогают без разрешения, так ещë и ощущения немного походили на страх, но он не признается, что боится привязаться к нему. С ним может случится всë, что угодно. И даже холоднокровие Олега его не брало, отчаянное желание прикоснуться к чужому телу его тоже не волновало. Хотя сам позволял закинуть руки на его плечи, коснуться его щëк, сплести их пальцы, в то время как его наëмник стоял столбом. Несправедливо? Вовсе нет, не говорите ерунды. На улице стоял морозный день марта. В саду вновь стало тихо – ещë одна пачка людей благополучно отправилась на тот свет самым «правильным» путëм. Сергей смотрел на белую ворону, которая блаженно сидела на его руке, также с интересом рассматривая своего хозяина. Минута – под землëй оказывается ещë один труп, любезно закопанный рукой Олега Волкова. А потом хозяин этого особняка кидает взгляд на лицо наëмника. Вновь такое хмурое и серьëзное. Прямо по лицу захотелось ударить, чтобы перестал строить из себя такого дядьку. - Олег, что с лицом? Почему ты не улыбаешься? – Сергей подходит к нему, оставаясь стоять над ним, решив не приседать. Но Волков молчит, лишь кидает кроткий взгляд на них обоих, и на свежую могилу падает последняя горсть земли. - Я жду ответа. - А почему я должен улыбаться? - Так праздник же! – Сергей раскидывает руками, от чего ворона взлетает и усаживается на его плече, - ещë одни крысы оказались тут, - он топнул ногой, указывая, что они под землëй, - разве этому нельзя радоваться? И Разумовский продолжает улыбаться, ожидая подобной реакции и от коллеги. Но Олег качает головой в неодобрительном жесте, втыкает лопату в сырую почву и поднимается на ноги, равняясь с человеком в халате. - Для тебя праздник, для меня – работа, - кротко кидает мужчина, поднимая на говорящего карие глаза. - Не будь таким душным, - аристократичная рука хлопает наëмника по плечу, после чего прикрывает смеющийся рот, - благое дело делаем. - Это с какой стороны посмотреть. - Что? По-твоему я злой только потому, что хочу всем добра? Олег молчит, выдерживает паузу, очевидно, думая над своим ответом. Его сомнения можно прочитать по выражению лица, так как уголок губ заметно дрогнул, и по жестам, потому что палка от лопаты сильнее сжалась в кулаке. - Да. И дурак, потому что умнее всех в этой стране. И улыбка Серëжи тоже дрогнула, на мгновение. В этой словесной перепалке он проигрывал, и проигрывал не потому что сомневался в своих словах, а потому что на «дурак» захотелось ответить «Кто так обзывается, сам так и называется». Но ему не пять лет, он не стоит напротив такого же маленького Волча и не играет в детскую игру. Сейчас всë стало намного серьëзней. Разумовский кидает взгляд на наручные часы и произносит: - Совсем забыл, мне позвонить должны. Оставлю тебя. И перешагивает через свежую могилу, желая как можно скорее скрыться у себя в кабинете. Но его останавливают. Ладонь Олега сильно берëтся за его запястье. Сергей решает отдëрнуть руку, но тщетно. Волков вцепился в него мëртной хваткой. - Прекрати! - Почему ты постоянно пытаешься убежать от разговоров со мной? - Я не убегаю, это не твоë собачье дело! - Серëжа, почему? – ещë громче спрашивает Волков, всë так же не отпуская его руку. - Да боюсь потому что! Разумовский выкрикивает «Марго, фас!», и над головой Олега появляется белая ворона, которая очень метко клюëт его в голову, от чего рука наконец перестаëт держать Серëжу. Он потëр место, за которое его схватили, после чего злющим до красноты лицом повернулся к наëмнику. - Ты не имеешь права так делать! Волков, которого аж скрутило от боли, схватился обоими руками за больную голову. - А то что? – прохрипел тот. - Окажешься здесь же, - процедил Разумовский через зубы, вновь топнул ногой и развернулся, заходя обратно в дом. После этого события Разумовский не горел желанием заговорить с ним снова. Всë, что мог – воротить носом, строить из себя ещë более недоступного человека и игнорировать чужие слова. Потому что замечание Олега, хоть и не должно было, но ранило, словно остриëм ножа, которое медленно ведут по спине, сверху вниз. Его чертовски злила эта ситуация, он как ребёнок сидел и думал том, мол, «Какое право он имеет общаться с ним в таком тоне, так ещë и не выполнять приказы, и вообще, что он о себе возомнил». И ведь та угроза с нанесением ему вреда – блеф, потому что Олег является бесценным работником, без него этот мир рухнет быстрее, чем успеет отстроиться заново. Но почему-то Сергей не мог просто так отпустить ситуацию и закрыть на неë глаза. Мысли извиниться не было, но вот начать заново контактировать – ещë как. Ведь он боялся не Олега, а потерять его. Иначе кто ещë будет составлять ему компанию в этом огромном доме? Уж точно не его дурацкие «друзья», которые помогали ему вершить правосудие. Они туповаты, им нужны только деньги, что там до духовного. Один Катаев, может, и мог поддержать разговор, но всë равно в искусстве мало что знал. А Олег просто хорошо слушал, мог сказать пару умных слов, но в глазах его всегда читался интерес к Разумовскому. «Может, потому что ты ему нравишься?» - в один момент задался вопросом он, а потом ударил кулаком по столу, отбросив дурацкие догадки. Убийство Пенькова положило конец его предыдущим планам и дало толчок новому эпизоду в его жизни. Нужно избавляться от всех, кто мог бы дать хоть какую-то информацию о нëм. А именно речь идëт о четырëх его «друзьяшках», которые за большую циферку на купюре расскажут всë, что о нëм знают, да ещë и сверху наврут, если предложат больше. В каком порядке казнить решал долго. Первые на очереди были эти два дурочка по фамилии Гречкин и Сорокин, следом Зильченко, который за бодрую сумму поставлял ему промедол, а на последок оставил Бехтиева, проектировщика его особняка и «Сада Грешников». План был безупречный: подняться с ним на стройку, обмолвиться парой слов, полоснуть ножом, переодеться, распять, разжечь костëр, раскидать листовки со стихами и уехать домой отдыхать. Но не тут то было. К ним на чай заскочил Игорь Гром, за действиями которого Разум наблюдал досконально, чтобы полиция не вышла на его след. Но где-то он осëкся. Перекинувшись парой слов, Гром предпринимает попытку напасть, Сергей отвечает тем же, даëт отпор противнику. Пытается огреть его бензопилой, но осекается, так как шнур предательски вылетел из розетки. Мгновение, и на его груди появляются порезы в виде креста, кровь сочилась через рубашку сильным ручьëм, тело тут же ослабло. Неужели он сдастся? Решение приняли за него. Откуда ни возьмись вылетает Олег, прикрывая лицо чëрной маской. Он сбивает полицейского с ног и борьба продолжается уже на бетонном полу. Они колотили друг друга кулаками, на самом деле выглядело очень отважно, Волков заступился за него, как в классических фильмах про злодеев. После Олег поднимает противника на ноги и прижимает спиной к ограждению. Лететь вниз метров двадцать, исход может быть любым, но точно не летальным. Тогда Серëжа подбегает к ним двоим, бьëт напарника по руке, чтобы он отпустил полицейского, и ногами толкает его за ограждение, тут же наклоняясь вниз, чтобы посмотреть на это падение героя. Гром приземлился на какие-то стройматериалы и остался лежать там. Дальше Разумовский кидает взгляд на Олега, берëт его за руку и тащит вниз к машине, запрыгивает в неë, и они оба уезжают оттуда безопасной дорогой. - Олег, о чëм ты думал??? А если эта гнида твоë лицо запомнила? – возмущению Серëжи не было предела. Впервые в жизни за него запереживал. - Я специально в маске был. Думешь, я бы не вступился, если бы тебе грозила опасность? - Я бы и один справился! Разум бьëт руками по рулю, опуская голову вниз. - Серый, у тебя кровь до сих пор идëт. - Я знаю, заткнись, будь добр. Уже дома Сергей выбегает из машины, прикрывая обеими руками порезы, которые всë ещë кровоточили. Закрыл дверь в свою комнату и уселся на стул, как можно быстрее снимая с себя белую рубашку, пропитавшуюся кровью. В глазах паника, что с этим делать? В больницу он не поедет точно, придётся справляться самому. Прикрыв порезы салфетками, стоящими на столе, он решил, что нужно идти за аптечкой. Но не тут то было. Повернув голову, Разум увидел наëмника, в руках которого была коробка с аптечкой. На лице опять ноль эмоций, Олега эта ситуация не пугала. - Ты без стука зашëл. Волков не отвечал, просто прошëл в комнату и расположил всë на столе, после чего сел перед Серëжей на колени, держа в руках вату и перекись. - Нет. Не нужно. В горле встал ком. От одной мысли о том, что кто-то будет трогать его, так ещë и по голой коже, в груди появлялся неприятный трепет. - Я не уйду отсюда, пока не помогу тебе. Или уволюсь, тогда тебе придëтся меня закопать. Сергей широко открывает глаза, кусая от обиды нижнюю губу. Знал же, на что давить. И пользовался этим, нагло ставя его перед фактом. - Я запрещаю. - Запрещай дальше. И рука Олега делает аккуратное движение по ране. Серëжа замирает, как будто даже дышать перестал. Он не обращал внимания на боль, а только на прикосновения чужих рук. Неприятно. Даже противно. Очень. По правде сказать, он руку людям жмëт раз в столетие и то, если от этого напрямую зависит его репутация. А здесь его буквально лапают, замазывают порезы какой-то мазью и перебинтовывают. Разумовский смотрел на его движения как завороженный, не в силах поверить, что это не страшный сон. - Мне неприятно, остановись. - Не могу, потерпи ещë немного. Волков оставляет еле ощутимый поцелуй на его руке, от чего Сергей дëргается, будто пытается над ним издеваться. На месте чужих губ остаëтся небольшое жжение. Руки Олега были тëплыми и очень бережно скользили по его груди. Он с замиранием сердца акцентировал внимание на каждом его движении, перебарывая свою неприязнь к ним. Хотя это уже менее походило на что-то неприятное. Если бы его трогал кто-то другой, реакция отличалась. Но это ведь Олег. Его Олег. - Наклонись вперëд немного. У наëмника в руках был бинт, который он аккуратно собирался обмотать вокруг места пореза. Когда его руки оказались на спине, Разумовский еле слышно охнул, сгибаясь в спине вперëд. Хотелось отмыться от этого. Но нельзя, нельзя так. Волков постарался на его благо. Так почему он так неблагодарно относится к его труду. - Спасибо, - с трудом выдаëт Серëжа, пряча глаза за густыми рыжими волосами. А Олег как назло молчал, в тишине собирая аптечку обратно, поднимается с пола и собирается уходить. Но Серëжа ни с того ни с сего, через боль в груди хватает его за руку, насколько даëт ему тело сильно. Мужчина поворачивает на него голову, и резким рывком его лицо оказывается в паре миллиметров от чужого. Разумовский оставляет еле ощутимый поцелуй на его губах и отпускает. - Это благодарность. - Я так и понял.