Немного из жизни преподавателя начальных классов и его сына

Сейчас март, только начались каникулы. – Пап... – Антон заходит в комнату к Арсению, останавливаясь возле рабочего стола старшего. – У меня голова болит. – Иди сюда, солнце, – он сажает того к себе на колени, прикасаясь губами ко лбу крохи. – Давай-ка померяем с тобой температурку, а то ты тепленький... – мягко говорит мужчина. Он берет градусник и помогает сыну установить его, а тот просто прижался к папе и сидел, шмыгая носиком. А шмыгал он из-за того, что у него появился и насморк, который утруднял дыхание. – Ровно 38, Тош, – через 5 минуток говорит преподаватель, убирая прибор. – Я не хочу уколов, – хнычет младший, испуганным взглядом смотря на брюнета. – Ты чего, никто уколы тебе делать не будет, температура не такая высокая. Сейчас просто таблеточку выпьешь и поспишь, – негромко говорил учитель, взяв того на руки и направляясь на кухню. Там он взял таблетку жаропонижающего и набрал стакан воды, отдавая это ребенку. Тот послушно принял лекарство, выпив всю воду, чтобы не чувствовать этот неприятный вкус. – Умничка. Поспишь пока у меня, хорошо? – тот кивнул, прикрывая глазки и укладываясь на плече старшего. Арсений положил того на кровать, слегка прикрывая, и сам сел рядышком. – "Неужели заболел?" – думал мужчина, но решил, что еще понаблюдает за состоянием мальчика, а уж завтра, если что, и сходят к врачу. Пока тот спал, преподаватель был рядом. Сначала он просто сидел рядом, потом поработал с документами, но каждые 5 минут посматривая на первоклашку. Затем он буквально на пару минут ушел на кухню, а когда вернулся, увидел как младший сидел, непонимающе осматриваясь по сторонам. – Выспался, котенок? – улыбнулся Арсений, подходя к нему. Тот кивнул, потянувшись ручками к нему, и он не мог отказать своему ребенку и взял того на руки. – Давай сейчас еще разочек измеряем температуру, Тошик, – и в этот раз температура уже ниже - 37.1. – Как ты себя чувствуешь, маленький мой? – спрашивает он, заглядывая в глазки крохи. – Нормально. Но носик плохо дышит. А еще я устал, не знаю из-за чего, – грустно говорил Антон, слегка выпятив нижнюю губу. – А головка не болит? – тот отрицательно мотает головой. – Ох, солнце ты мое... – он ласково поглаживает мальчика по спинке, пока не решаясь говорить ему о планах на завтрашний день, потому что это точно закончится истерикой и переживаниями. Но вот на следующий день, когда мужчина только проснулся, сразу обратил внимание на ребенка. Единственное, что ему не понравилось - это то, что тот дышал ртом, ведь носом было тяжело. Старший прикоснулся ладошкой до лба, и тот был нормальной температуры. Но к врачу сегодня они все равно сходят.

***

– Пап, ну не хочу я есть. – Антон, надо. Я понимаю, что у тебя нету аппетита, но организму нужны силы, а откуда ему их брать, если ты не будешь кушать, м? – серьёзно спрашивает Арсений, ведь младший уже минут 10 отказывается есть. – Давай, зайка мой, хоть немного, – мягче говорит он и видит, что тот нехотя принимается кушать глазунью. Когда мальчик доел, старший вымыл посуду и пошел в комнату к сыну, намереваясь сказать тому о приеме у ЛОРа. – Антошик, – тот сразу переводит взгляд на преподавателя. – Мне не нравится твое состояние, нужно сходить к врачу, – тот замотал головой и уже хотел что-то сказать, но старший опередил. – Тош, тебе самому же нехорошо, а доктор назначит нам лечение, и ты быстрее поправишься. – Пап, ну мне же не так плохо, – пытается отговорить он брюнета, но постоянное шмыганье носом выдавало, что он все-таки не полностью здоров. – И все же показаться врачу стоит. Буквально через часик начнем собираться, – предупреждает он прежде, чем выйти из комнаты. Но когда учитель, как и говорил, через час зашел к нему с целью сказать тому, чтобы он собирался, ему пришлось еще и успокаивать ребенка, ведь без слез просто никуда. Когда они уже сидели перед кабинетом ЛОРа, мальчик смотрел на эмоции каждого выходящего из кабинета пациента. Не было ни одного человека, который выглядел бы напуганным. Страх, конечно, это не уменьшало, но давало надежду, что ничего страшного не будеть происходить. Но вот эта знакомая фраза "следующий", которая означала, что подошла их очередь... Поздоровавшись, врач сказал младшему сесть на стул, который стоял рядом с его столом, и тому ничего не оставалось как послушаться. – Насморк, отсутствие аппетита. Вчера температура поднялась до 38°, – ответил Арсений на вопрос оториноларинголога, что же их привело к нему. – Хорошо, сейчас посмотрим, – спокойным голосом сказал мужчина, натянув перчатки. После он достал из крафт-пакета какой-то инструмент. Это не мог не заметить маленький пациент, и когда он увидел этот прибор полностью, его сердечко заколотилось сильно-сильно, а сам он быстро спрыгнул со стула, подбежав к папе, который стоял рядом и был готов поймать того. Дело в том, что этот инструмент был очень пугающего вида, он был похож на щипцы. – Эй, ну ты куда? – мягко улыбнувшись, спросил врач. Но вот Антону было совсем не до улыбок, на глаза уже выступили слезы, а сам он полностью прижался к преподавателю. – Антош, все хорошо... Можно на коленках у меня посидит? – спрашивает брюнет у врача, и тот кивнул, понимая, что по-другому будет сложнее провести осмотр. – Не переживай, солнце, – ласково говорит он сыну, садясь на этот стул и усаживая на коленках ребенка, взяв ручки того в свои. – Бояться нечего, правда. Тебя напугал вид инструмента? – уточняет ЛОР у бояшки, в ответ получая согласный кивок. – Вот, посмотри. Он безобидный. Им я просто осмотрю твой носик, и все. Больно не будет, обещаю. Так что посидишь минутку спокойненько, хорошо? – задает риторический вопрос он. Увидев хоть и не уверенный, но кивок, медик приступил к осмотру, левой рукой придерживая голову первоклашки, чтобы тот не смог ею дернуть или еще что-то. В итоге, все было действительно не так уж и страшно, но это до того момента, пока врач, услышав ответы на свои вопросы, не сказал, что есть подозрения на гайморит и нужно сдать общий анализ крови и сделать КТ. Анализ крови - ладно, это понятно, да и не так уж и страшно, вроде, но вот КТ - это что-то совершенно не известное, пугающее и уж точно не внушающее доверия Антону. Так же он очень надеется, что это все-таки не гайморит, ведь он хорошо помнит, что кто-то ему рассказывал о возможном лечение этой болезни, и ему оно ни капли не нравится. – Пап, а можно как-то без этого? – как только они покинули кабинет, жалобно попросил ребенок. – К сожалению, нельзя, солнце... Ты боишься завтрашних процедур? – тот кивнул, всхлипнув. Он в больницах боится всего, а тут им придется еще прийти сюда не раз. – Ничего страшного в них нету. Давай сейчас пока не переживай раньше времени. Домой придем, я тебе объясню в чем они заключаются. Когда они пришли домой, Антон взял из своей комнаты игрушку, любимый пледик с подушкой и перетащил это все в комнату Арсения. – Ко мне переезжаешь? – по-доброму посмеявшись, спросил мужчина. Тот кивнул, потянувшись ручками к нему. – Да ты мое солнце. Давай я тебе обьясню, что же завтра нам нужно будет пройти... – он сам сел на кровать, усадив у себя на коленях младшего. – Ну, про кровь объяснять не надо же? Мы это уже проходили, это не страшно. И не больно, так ведь? – Немножко... – Немножко, – повторил преподаватель. – Потом нам нужно будет сделать КТ - компьютерную томографию, – по выражению лица крохи понятно было, что эти слова ни о чем ему не говорят. – Как бы это ни звучало, Тош, это даже безобиднее анализа крови. Будет большой аппарат, а тебе просто придется спокойно полежать несколько секундочек, и все закончится. А больше ничего страшного и не будет. – Я все равно боюсь, – хнычет мальчишка, утыкаясь носиком в шею учителя. – Знаю, малыш. Но я буду с тобой и в обиду никому тебя не дам, – уверяет он, крепко обнимая первоклашку в знак поддержки. – Все будет хорошо, Тошик. – А если нужно будет делать уколы? – Зайчонок, давай пока не будем ничего загадывать? – Арсений не думает, что все настолько серьезно, что назначат уколы, но все же сказать точно по этому поводу сейчас он ничего не может. Мужчина еще показал крохе, как же делают КТ, чтобы тот увидел, что ничего страшного в этом нет и тому было поспокойнее. Но, к сожалению, без слез, и уж тем более без страха, следующий день не прошел... – П-пап, ну пожалуйста-а, – во всю рыдал Антон перед процедурным кабинетом. – Тош, ну что же случилось? – действительно не понимал мужчина. Ребенок вчера же сказал, что сдавать кровь - это не так уж и больно, чего же тогда он так испугался? – Давай домой пойдем, пожалуйста, пожалуйста, – умолял младший, закрывая личико ладошками. – Антош, ну объясни мне, чего ты так распереживался, – взяв того за ручки, он чуть наклонился, чтобы видеть глазки крохи. Подошла их очередь, но первоклашка не собирался заходить в кабинет, поэтому преподавателю ничего не оставалось, кроме как взять сына на руки и так зайти. Там, поздоровавшись и отдав девушке, которая будет брать кровь направление, он сел на кушетку, усаживая мальчика. Тот не пытался выбраться, только рыдал. – Солнце, ну тише... Это же не больно, не надо плакать, – ласково шепчет старший, поцеловав того в висок. Когда девушка все приготовила для процедуры, она закрепила жгут на предплечье ребенка. – Закрой глазки, пожалуйста, – ласково попросила она бояшку, но тот не послушался, что не так уж и удивительно, поэтому Арсений закрыл ладошкой глаза крохи, другой рукой приобнимая его. Почувствовав то, как лаборант ввела иглу, а после сняла жгут, Антон испугался этой едва ощутимой боли. Он хотел потянуть руку на себя, не подумав о том, что это могло привести к неприятным последствиям, но ее крепко держала девушка, не позволив этого сделать. Больше ребенок не принимал никаких попыток помешать провести процедуру, просто ждал когда она уже закончится. И долго ждать не пришлось, буквально через полминутки лаборант приложила к месту прокола ватку и закрепила ее бинтом. Вышел из кабинета учитель, снова держа младшего на руках. – Ну что ты так плакал, малыш? – спрашивает брюнет, убрав кудряшки крохи за ушко. Тот же просто всхлипнул, положив голову ему на плечо. – Ну все-все. Ты умница. Успокаивайся. Слез было уже гораздо меньше, поэтому успокоиться не составило труда. Но вот подойдя к кабинету, где будут делать КТ, волнение вновь накрыло Антошу с головой. Он хоть и не плакал, но переживания его нельзя было упустить из внимания. Ребенок помнил, что будет происходить за этой дверью, даже видел, хоть и на экране телефона, и он помнил, что там не было ничего страшного, но все же... – Антош, – Арсений положил руку ему на плечико, мягко поглаживая. – Ничего страшного не произойдет. Когда они зашли в кабинет, там был на вид добрый молодой парень, которому преподаватель отдал направление. – Хорошо... – произнес рентгенолог. Он обратил внимание на младшего. Тот боязливым взглядом осмотривал все в кабинете, замечая каждую деталь, а ладошкой он держался за папу, в котором видел защиту. – Итак, давай знакомиться, – как можно дружелюбнее сказал он, подойдя поближе к мальчику. – Меня зовут Роман. А тебя как? – он присел на корточки, заглядывая во влажные зеленые глазки, которые со страхом смотрели на него. – Антон... – Отлично, Антош. Ты знаешь, что мы сейчас делать будем? – тот кивает, чуть прижимаясь к Арсению. – Знаешь, хорошо. Пойдем тогда? – он протягивает ему руку. – Не-ет, – он обвил своими ручками папу, шмыгнув носиком. – Тш-ш, тише, – Попов чуть наклонился к сыну, чтобы видеть личико того. – Тош, ты знаешь, что в этом нету ничего страшного. Давай, успокаивайся и вытирай слезки, – он мягко погладил спинку того, взглянув на врача, который выглядел несколько растерянно. Видимо, у того редко дети настолько переживали. – Антоша, это правда, ничего страшного не будет. Пойдем, я тебе сначала все покажу, – взяв того за ручку, он поднялся и повел того в другую часть кабинета, где находился достаточно большой аппарат. Увидев его, кроха ойкнул и сделал несколько шажочков назад. – Не переживай. Иди сюда, я ведь ничего не делаю, – ласково говорил врач, подводя ребенка ближе. – Тош, ты просто полежишь здесь буквально минутку. Хорошо? – максимально не уверенный кивок в ответ. – Давай пока просто попробуем. Не волнуйся. Ты ложись, убедишься, что все не так страшно на самом деле. Рентгенолог помог младшему правильно лечь. – Ну вот. Смотри, просто лежишь, скажи ведь? – Угу, – тяжело дыша, промычал мальчишка. – Антош, расслабься, ну чего ты. Подыши глубоко носиком. – Я хочу к папе, – приподнимаясь, пропищал кроха чуть ли не со слезами. – Я понимаю. Но нам нужно провести томографию. Вот сделаем и пойдем к папе, он ждет тебя. Ну что, побудешь сейчас смелым? – тот кивнул, все-таки хочется поскорее закончить и покинуть этот кабинет. – Антош, тогда ложись. Вот так, молодец. Все, сейчас я уйду туда, где мы были изначально. Буквально на минутку. Тебе нужно просто спокойно полежать и не двигаться. Будет не очень громкий звук, но его бояться не надо. Договорились? – Да, – почти шепотом сказал Антон. – Вот и хорошо. Главное, не переживай, Тош, – перед тем, как выйти, произнес врач. Антон остался один в этой кабинете. Все эти фразы, конечно, совсем не успокаивают... Когда аппарат начал работать, стало еще страшнее. Но он помнил слова мужчины, поэтому лежал спокойно, боясь пошевелиться и даже дышать. Но действительно, меньше, чем через минуту звук пропал, а дверь открылась, и зашел Роман. – Ум-ни-ца, – улыбаясь, по слогам похвалил тот, подходя ближе. – Все, Антош, можешь вставать. Рентгенолог помог тому встать, после чего они направились в основную часть кабинета. Там Антон сразу подошел к папе, который заключил того в объятия. – Вообщем-то все. Вы сейчас можете идти, как только результаты будут готовы, я передам их врачу.

***

– А нам нужно будет еще идти в поликлинику? – спрашивает Антон, сидя рядышком с папой на кровати в комнате старшего. – Конечно, Антош, и не раз. Но ты не волнуйся. Завтра мы с тобой сходим к тому же врачу, что и вчера, тебе ничего делать не будут. Нам просто скажут, что за болезнь у тебя, и как лечиться. А, и еще, когда в следующий раз прийти, чтобы убедиться, что лечение помогает. – Понятно... – грустно сказал поникший ребенок. – Ну, что такое? – ласково спросил преподаватель, приобняв того и чмокнув в висок. – Не грусти, солнышко. Солнышки ведь не грустят, – улыбнулся он. – Все будет хорошо. Не думаю, что все очень серьезно.

Следующий день.

– Ничего делать не будут точно? – уточняет ребенок, пока они ждут своей очереди к ЛОРу. – Точно, Антош, не волнуйся. Прием занял немного времени, врач и правда ничего не делал Антону. Он сказал, что это катаральный гайморит и назначил капли для носа и антибиотики в таблетках. – Вот видишь, все не так страшно. Сейчас в аптеку зайдем с тобой, купим лекарства, – как только они вышли из поликлиники, сказал преподаватель. И вот уж казалось бы, все не так плохо, как могло быть. И ведь ничего страшного, но все равно капризов избежать не удалось. – Так, Антон, – уже серьёзнее сказал Арсений, взяв сына за руку, когда тот порывался убежать из ванной. Таблетка уже выпита, остались только капли... – Что случилось, м? – Не хочу, – шмыгнул тот носом и опустил голову, пытаясь освободить свою ладошку. – Отпусти... – Антон, ну хочешь - не хочешь, надо. Как же лечиться? Объясни, чем тебя напугали капли. Мальчик молчал. Он действительно не знал, что его напугало и почему сейчас себя так вел. – Извини, – тихо сказал ребенок, ощущая какую-то обиду и вину. Учитель еле слышно вздохнул, поставил капли на стиральную машинку и сел на корточки перед младшим. – Антош, я не обижаюсь же, просто скажи что случилось, – говорил он негромко и ласково. Но ответа он так и не дождался, кроха просто стоял, рассматривая пол, который, видно, сейчас был не таким, как всегда. – Ладно, котенок... Давай тогда закончим, и будешь свободен. Чуть-чуть головку наклони, вот так, – мужчина немножко наклонил голову первоклашки назад. Закапать нос заняло около минутки, после чего Арсений чмокнул кроху в лобик. – Ну умничка же. Не страшно совсем, правда? – тот нехотя кивнул, хотя он понимал, что страшного действительно ничего нету. – Завтра сможешь сам попробовать. Беги в комнату. Когда учитель закончил со всеими делами, он тоже пошел в комнату, где увидел, как его чудо лежит, закутавшись в пледик и в обнимку с коалой. Тот не спал, а просто лежал, каким-то грустным взглядом смотря вперед. – Солнышко... Ну, что такое? Все же хорошо, вроде, почему ты грустный? – как-то взволнованно спросил брюнет, ладонью дотронувшись до лба мальчика, тем самым убеждаясь, что температуры нет. – Я не знаю, пап, – прошептал тот, чувствуя, что к глазам подступили слезы. Арсений молча лег рядом, после чего притянул кроху к себе, обнимая того. – Тошенька... Если хочешь, можешь поплакать, станет полегче, – ласково сказал он и услышвл тихие всхлипы. – Зайчонок ты мой маленький, самый-самый любимый. Тот плакал, сильнее прижимаясь к папе. Тот плакал, сам не зная причины. Тот плакал, только потому, что хотелось, и слезы сами текли по щекам. Он это даже не контролировал. Но уже вскоре глаза начали слипаться, а сам ребенок засыпать, поэтому преподаватель, аккуратно, не разбудив кроху, встал и выключил свет, после чего вновь лег рядышком. Он почувствовал, как младший, не просыпаясь, обвил его ручками и укладывая голову у него на груди.

***

Неделя лечения очень помогла, и уже на следующей неделе Антон был полностью здоров, как сказал врач.