Солнце

Сан-Фран устал. Очень устал, сильно устал. Невыносимо, неописуемо, чертовски, ужасно, безнадëжно. Роль гаранта — хороша? Конечно, для всех, кроме самого гаранта. Решить экономические вопросы? Гарант. Приструнить небольшой конфликт? Гарант. Помочь наладить поставку ткани? Гарант. Гарант. Гарант. Гарант. Франа скоро от этого слова стошнит. Оно неумолимо напоминает не только о туче дел, но и об одном человеке, который некогда также был гарантом. И о ком думать сейчас абсолютно не хочется. Фран притащил много «чая», так как сумел отложить все дела хотя бы до обеда завтрашнего дня. Не без потерь, но об этом он подумает завтра. Заваливаясь в свою комнатушку он первым делом включает свет. Весь свет который тут только есть. Чтобы больше никогда, никогда не было темно. Конечно, больше никогда. Но свет гаснет уже через пару секунд. Гарант быстро подскакивает к выключателю, громко щëлкая. Ничего, сколько не пытайся. Свет погас. Эльфу становится тяжелее дышать, он нервно дëргает уже ручку, но та остаëтся солидарна с выключателем. Теперь он заперт. Кем? По спине бегут мурашки, в некой панике гарант выхватывает палочку из кармана, быстро зажигая свет во всëм помещении, теперь можно вздохнуть свободно. Или нет? Фран в недоумении осматривает дверь. Нет, он конечно не мастер по замкам, но двери ведь вот так не закрываются на ровном месте. Он не успел даже закрыть еë, как стало темно. Впрочем, ключи то у него, значит открыть не проблема, верно? Нет, не верно. Ключей в карманах не оказалось. Фран может почти физически ощущать взгляд в спину. Остолбенев на пару секунд он всë же находит в себе силы обернуться, повторяя про себя все известные ему заклятья самообороны. Но позади пусто. Зубы скрипнули от давления. Честно, было бы легче окажись там кто-то. Наплевав на сложившуюся ситуацию, измотанный и напуганный он садится за стол, со своими несколькими бутылками «чая». Вполне вероятно, что это один из самых глупых поступков Франа за последние несколько дней. Но разве он не заслужил минутки отдыха? Чай исправно выполняет свою работу и уже спустя пару минут гарант чувствует себя прекрасно. Стул скрипит уже не раздражающе, а редкие звуки с улицы даже создают иллюзию безопасности. Возможно пить в одиночестве не так хорошо, как в отличной компании, но Франа бы сейчас вырвало от этой самой компании. Приятная тишина ласково обволакивала, не собираясь ранить громкими голосами или шумами. Нет, никаких лишних резкостей, только он и размеренное дыхание. Но почему Франу кажется, что дыхания два? Оборачиваясь он параллельно вслепую тянется к палочке, что минуту назад покоилась на столе. Но рука встречается лишь с твëрдым, холодным деревом стола. Ни одного намëка на столь родную рукоять. Комната погружается во тьму, в глубине которой даже неподготовленному взгляду виднеется два ядерно-зелëных огонька. Если бы волосы эльфа были другого цвета, он уверен, они бы поседели. — Приветствую, солнце моë, — ехидно произносит «незнакомец», а в темноте мелькает яркая улыбка-полумесяц. Ухмылка, если точнее. До Франа не сразу доходит смысл слов: из-за так сладко произнесëнного слова «солнце» его одолевают воспоминания. Ведь это тот самый голос. И всë тот же тихий ужас окутывает тело. Лишь спустя драгоценные секунды ему удаëтся прийти в себя и непроизвольно нахмуриться, от того как его подстебнули. Впрочем эта секундная злоба не мешает гаранту хотя бы попытаться мыслить разумно. Он тут же бросается к окну — единственному возможному выходу, намереваясь выбить его локтëм, вот только ноги тут же запутываются друг с другом и тому виной не опьянение, это точно. Автоматическая реакция — послать сигнал по червефону, которого, ожидаемо, на месте не оказывается. — Что тебе нужно? — тут же выплëвывает гарант, стараясь перейти сразу к сути, потому что находится рядом слишком невыносимо. Он отползает к стене, облокачиваясь на неë, ядерный взгляд оказывается перед ним, в паре метрах, хотя всего несколько секунд назад он был в противоположном углу комнаты. — Я нападаю на Поэну. Прямо сейчас, — он говорит это так обыденно, даже скучающе, но оттого не переставая улыбаться. И уголки губ поднимаются ещë выше, видя ответную реакцию чëрных глаз: они округляются, зрачки узятся, но обладатель этих драгоценных камней старается сохранять холодный рассудок. Чему крайне не способствует бурлящая в нëм ненависть, вперемешку с градусом. — Бред, по моим сведениям ты едва ли собрал больше двух мироходцев. Франу кажется, что Эбардо становится ближе когда он моргает. — Ты думаешь моих сил недостаточно? — он выразительно вскидывает бровь, точно актëр, желающий продемонстрировать многообразие и живописность человеческих эмоций. Впрочем Эо совсем не человек. — Нет, не думаю. Я это знаю, — Фран не может не ответить той же издевательской ухмылкой, но если приглядеться, то видно как кончики губ подрагивают. Конфликтовать он умел блестяще, недаром же он из «Тринадцать». Эбардо снисходительно улыбается, подступая ближе. Между ними полметра. — Тогда.. — он подходит ближе, говоря с напыщенным придыханием. Гарант боится пошевелиться, — почему.. — он опускается на колени, так, что если окажется ниже, то удостоиться посидеть на бëдрах эльфа, — ..я здесь? Эо настолько близко, что гарант боится: как бы вблизи ядерные зрачки не выжгли его глаза. Ответа на этот вопрос Фран не знает и только старается произнести это вслух, как тут же его с силой отбрасывает на двуспальную кровать. Бордовое одеяло выглядит очень статно, как и вся постель в целом. Привелегии гаранта — единственный плюс в море минусов этой должности. Но гарант быстро сметает все ненужные мысли, что подкидывает нетрезвое сознание и сосредотачивается на ситуации. Однако, не успев даже оценить обстановку его сильно припечатывает в матрас, неожиданно оказавшийся сейчас таким твëрдым. — Я не знаю, — запоздало отвечает эльф, в надежде, что поток спонтанного насилия кончится. Он чувствует как податливая обивка рядом с ним продавливается. — Ладно, я не нападаю на Поэну, — играючи признался Эо. Фран не может сдержать облегчëнного выдоха, — я нападаю на тебя. С этими словами в рëбра эльфа впиваются острые ногти, даже через одежду способные оцарапать до крови. Фран, движимый ненавистью, болью и алкоголем ударяет Эбардо ногой в живот. Тот кряхтит и обездвиживает гаранта щелчком пальцев. Конечности становятся ватными и безвольно оседают на кровати. — Тварь, — сочится ядом Фран. — Не знал, что ты такой буйный, Франческо, — скалясь, Эбардо очерчивает грудь эльфа, — что же тогда ты стоял, как испуганный котëнок? Нравилось смотреть как весь твой мир погружается во тьму? — Фран кипит от злости, но молчит, пока слова из сгнившего рта продолжают литься, заполняя комнату грязью, — Или ты был очарован мною? — скоро воздуха не остаëтся. Эо хотел сказать что-то ещë, как вдруг получил удар в челюсть. Фран схватился за шею мерзавца, так, будто никакого заклятия на нëм и в помине не было, ногтями рассекая кожу до кровавой росы. Он принялся сжимать шею так сильно, как только это возможно, не замечая опасности. Не видя ничего за пеленой своей ярости и ненависти. Ненависти, что после исчезновения солнца была единственным светом и смыслом. Ненависти, которая сподвигла за собой создание самого ужасного места во всей мультивселенной. Ненависти, которая позволила закрыть глаза на сотни загубленных жизней. И всë лишь для того чтобы один единственный человек монстр страдал, чтобы познал то, через что прошли тысячи тех, чью жизнь уже не вернуть, чью жизнь он изуродовал. Фран кажется почувствовал как сходит с ума, ведь происходящее приносило ему извращëнное удовольствие. Он даже не понял когда успел припечататься к стене, да так сильно, что в ушах затрещало. — Ха.. Какой же ты вспыльчивый, — Эбардо смотрит ненормально, даже бешено, — оох, Франческо, ха-ха.. Франческо! — он тянет за длинные белоснежные локоны, а после ударяет эльфа о стену. Теперь к звону в ушах прибавляются искры перед глазами, а тупая боль всë же запоздало настигает. Гарант болезненно стонет, и за отсутствием опоры облокачивается на Эо. Его трахея близко настолько, что стоит лишь чуть потянутся. Но на это сил нет. Эбардо закручивает волосы в своей руке в кулак и целует Франа. Эо будто высасывает жизнь, желая изучить всë, до чего дотянется. Всë что ему никогда не было дозволено. Гарант не реагирует, кажется готовый потерять сознание. Огорчëнный этим маг использует заклинание, шепчет прямо в губы эльфа. Голова Франа безвольно падает вперëд и вскоре ему становится лучше: звон исчезает, искры тухнут и даже градус уже не чувствуется. Зато отлично чувствуется ноющая боль, голова будто покрыта трещинами, через которые заливают лаву, прожигающую мозг. — Ты занимательный, — Эо опрокидывает Франа на кровать. Но в этот раз у последнего и физически и ментально нет сил сопротивляться. Потому Эбардо с лëгкостью обнажает перед собой бледное тело. У него нет времени или желания на церемонии. Он лишь удовлетворяет свою почти животную потребность. Поясница жалобно хрустит когда Эбардо пододвигает Франа ближе. — Не переживай, будет больно.