Одна боль на двоих

— капитан? — окликнул женский голос и несколько людей остановились, оборачиваясь. — а? Да, я сейчас. Идите без меня. — отдав приказ, тёмноволосый мужчина стал осторожно пробираться сквозь заросли шиповников, орешника и прочих кустарников и папоротников растущих в лесу. После весеннего теплого дождика палки под ногами не хрустели, а благодаря чириканью птиц рассеивалась нагнетающая атмосфера. В дали слышались чьи-то голоса. «Враги?» — первое, что пришло на ум. Подойдя достаточно близко и почти ползком, он стал прислушиваться, затаившись в кипе зелени. — никчёмное отродье! — крикнул грубый мужской голос. Далее последовал удар и чей-то болезненный вскрик. — д-да пошли вы… — прозвучал тихий надломный голос, совсем юный, прерываемый очередным ударом, кажется, в живот. Через листву было плохо видно. — завались! Как тебя на поле боя пустили? Нужен нам такой союзничек. — это был уже женский голос. — ещё и волосы вон в какой цвет выкрасил! Хах-га-га-га. — противно просмеялся другой неизвестный, тыча пальцем вниз. «Двое? Нет, трое. И они бьют ребёнка?! Ещё и своего союзника?». Он тут же выскочил из кустов стреляя в женщину, что стояла дальше всех. Пуля попала прямо в центр высокого лба, вражеская беретка слетела с головы, а следом на землю упало и само тело. Двух других, что стояли рядом, Чон резкими движениями зарезал с помощью небольшого ножичка. Те даже не успели сообразить, что произошло. А не стоило стоять спиной и открывать беззащитную шею. На земле лежал подросток с крашеными в белый цвет волосами, а кончики плавно переходили в светло-голубой. Они испачкались в пыли и местами были грязно-серыми и в крови, а всё тело усыпано синяками, что так хорошо выделялись на светлой коже. Мужчина подошёл и опустился рядом с ним на колено. Мальчишка глянул на него заплывшими от боли глазами, держась рукой за живот, а после отключился.

***

— капитан Чон, кто это? — спросила девушка медсестра из отряда, когда тот пришёл с подростком на руках. — он наш. — соврал. — попал в руки к парочке ублюдков. — бедняжка. Давайте я осмотрю. — завязав короткие волосы в хвостик, она забрала младшего на руки, отмечая то какой тот лёгкий, и понесла к себе в палату. — ну ты как обычно, Хо. — высокий мужчина подошёл и похлопал его по плечу. — не ходи один больше, добряк ты наш. Не хочу вот так терять друга. — ты меня недооцениваешь рядовой Ким, я не просто так капитаном стал! — шутливо возмутился брюнет, дернув плечом. — верю, верю. — Ким поднял руки в примирительном жесте. — Фарло, как там с припасами — спросил Хосок у проходившего мимо солдата, на что тот позитивно выдал: — ооо, после последней стычки мы смогли добыть чуть ли не на всю деревню. — отлично. Ну что ж, давайте отдыхать. Все ребята разошлись по палаткам, а сам капитан пошёл к разожженному костру, чтобы из тушёнки и картошки сварить суп. Солнце уже почти зашло и стало прохладней. Длинные кроны сосен и редких пихт возвышались над головой, закрывая почти всё небо и оставляя только небольшой круг. Царила тишина, прерываемая тихими шагами ребят, шныряющих между палаток. После оглушающих выстрелов и предсмертных криков людей это настоящий рай. Вместо привкуса крови на губах — прохладная вода из родника. Чон вздохнул, мечтая о том, чтобы это всё скорей закончилось. Ради такого и умереть не жалко. Война между городами Кванджу и Тэгу длилась всего чуть больше полугода, но по ощущениям словно целую вечность. Почувствовав, словно в спину воткнули сотни иголок, мужчина обернулся, встретившись с взглядом полным ненависти. — проснулся? Садись, есть наверно хочешь. — зачем ты меня спас? Мы же враги… в-вы… из-за вас я лишился семьи! Потому что вы первые напали! У меня никого не осталось! — сорвался он на крик и из лисьих глазок полились горькие слёзы, которые он отчаянно пытался стереть. — у меня тоже. — грустно улыбнулся Чон, вставая и подходя к Мину. Тот было недоверчиво попятился назад, но его притянули к себе сильные руки и стали гладить по голове. Он поражённо распахнул глаза, запоздало пытаясь вырваться. — не бойся, тебе больше никто не сделает больно. Пока я жив. — Хосоку было искренне жаль младшего, ведь он напоминал себя самого полгода назад. Тогда Чон уезжал на поезде и через окно смотрел на плачущих родителей. Обещал вернуться, но однажды ему пришло письмо от сестры о том, что те не успели дойти до убежища. Ракета попала рядом в высокое здание, а его ошмётки раздавили несчастных без шанса на выживания. Сама Джиу отправилась на фронт, чтобы помогать раненым. 《…Не знаю встретимся ли ещё, но надеюсь хотя бы ты выживешь.

С любовью твоя сестрёнка Джиу》

Было больно, Хосок беспощадно убивал вражеских солдатов, крича и плача, вымещая тем свои эмоции. Со временем встретив друга Джуна поумерил свой пыл, а после его вообще решили сделать капитаном отряда, потому что он превосходил других по меткости и выживаемости. Они уже освободили пару деревень и уездов от терроризирования врагом и вместе с другим отрядом успели стать знаменитыми: люди встречают с радостными возгласами, предлагают еду, ночлег и бесконечно благодарят. — ты не один пострадал, множество людей лишились семьи, друзей и любимых. С обоих сторон. Пойми, мы с тобой ничем не отличаемся, обычные солдаты посланные на смерть. «Я не хочу так умирать». Юнги всё ещё пытался руками надавить на чужую грудь, но был слишком слабым. Вскоре ему ничего не оставалось как уже не сдерживаясь плакать, уткнувшись в тёплое плечо. Осознание всей жестокости мира и собственной беспомощности как град свалилось на голову. Мин был почти на полголовы ниже, в одной футболке и тёмных штанах. Старший снял свою камуфляжную рубашку и надел на подрагивающие плечи мальчишки. Смуглая тёплая рука заботливо смахнула с глаз слезу. — скажи, как тебя зовут? — Юнги, м-мне восемнадцать… только вчера… исполнилось. — он силился вновь не разрыдаться, вспомнив последние моменты с семьёй: стол на котором его любимый шоколадный торт изготовленный матерью, отец с братом пуляющие конфетти в разные стороны и радостно тявкающая Холли. Всё так беззаботно, все так счастливы… Чем они заслужили такую смерть? — я Хосок. Если что, то ребятам сказал, что ты из наших, так что не бойся, они хорошие. — брюнет снова присел возле костра и стал помешивать суп. — Пойдёшь с нами? Мы выдвигаемся послезавтра на рассвете. А там и до города рукой подать. Мин кивнул и сел на полено, сильнее кутаясь в чужую одежду. Он чувствовал себя ужасно одиноко и разбито. И совсем запутался. Почему враг стал другом и относиться лучше, чем свои же союзники? Болтает как с давним родственником. Врослые и те кто в возрасте осуждали его за такой цвет волос и вообще считали, что он из этих. Юнги со злостью отцепил от футболки розовый треугольник* и кинул в костёр. Клейкая бумажка мгновенно сгорела в полыхающих языках пламени. Чон краем глаза заметил это, делая вывод, что младшему как-то удалось сбежать из лагеря и быть может те, кто избивал его в лесу, были смотрителями. — вот, держи. — он протянул ему чашку горячего супа. — спасибо… — Юнги принял её и немного отпил, согреваясь. Незаметно он стал рассматривать своего спасителя. На вид тому было где-то двадцать три или двадцать четыре года: загорелая кожа, короткие тёмные волосы, острый нос, подкаченное военными тренировками тело и полный тепла и уверенности взгляд. В этих глазах отражалось пламя, делая их похожими на два солнечных шара. Немного недоев Мин придвинулся ближе к Хосоку, когда тот сел рядом, и положил голову на плечо, решая, что теперь будет с ним и после войны. Это было не резко вспыхнувшая любовь, просто младший чувствовал, что должен отплатить за своё спасение. Отплатить преданностью. Да и теперь, когда он понял, что люди делятся не на врагов и союзников, а на добрых и злых, желание мстить пропало. Пропал и смысл жизни. Но всё же лучше уж умереть на поле боя и хоть чем-то пригодиться, чем гнить где-нибудь в канаве. — потренеруй меня завтра стрелять из пистолета. — сказал светловолосый, уже засыпая. — обязательно. — кивнул Чон, умиляясь с этого парнишки. Отодвинув слипшуюся чёлку, он заметил уже почти заживший порез посередине лба. Останется шрам. «Чёртовы ублюдки» — старший сам удивился от вспыхнувший внутри злости. Как можно было издеваться над этим ребёнком? Восемнадцать лет это ещё не взрослый, это тот период когда ты отвыкаешь от того, что был подростком, но в душе ещё им остаёшься. Познаёшь взрослый мир и начинаешь жить один, а потом и находишь вторую половинку и счастливо живёшь с ней. Но вместо этого Юнги сейчас здесь, где один неверный шаг может стоить жизни. Здесь не имеет смысла хорошим ты был или плохим, какие у тебя были мечты и желания, потому что здесь ты становишься бездушной машиной по убийству точно таких же как и ты людей. Просто марионетка в руках у власти. Убей или убьют тебя — такие вот правила в этой игре. Только вот при ошибке ты не сможешь перезапустить её по новой и сделать всё правильно. Дальше только чёрный экран. Только один верный выбор. Хотелось сказать банальное «всё будет хорошо», закидать обещаниями и успокоить, но всё, что он может сказать это: — пока я жив, ты не умрёшь.