Одна боль на двоих

С утра собранный и выспавшийся отряд построился в ожидании дальнейших приказаний. Намджун был удивлён такому решению Хосока, оно казалось не очень обдуманным, что странно, но некогда было уже раздумывать куда деть Юнги. — мы остановимся неподалёку, а потом кто-нибудь выманит их к лесу. Плохо будет, если мирные жители пострадают. Все верили Чону и беспрекословно слушались его приказов; доверяли, буквально вверяя свои жизни ему. Юнги всё время шёл рядом с ним или по крайней мере находился в радиусе видимости. Он чувствовал себя рыцарем защищающим короля. Верно, все заострили внимание на победе, но никто не будет в пылу сражений думать о том, где капитан и жив ли ещё. А если главная фигура падёт, то начнётся хаос и паника. «Если что, меня заменит Намджун» — так говорил Хосок, но готов ли сам Ким взять ответственность за жизни многих людей, до этого будучи обычным солдатом? Ну разве что умнее среднего. Почувствовав чужое волнение, старший погладил Мина по спине, заставляя поднять напряжённый взгляд. Чон улыбнулся краешком губ, потрепал его по голове и пошёл дальше. Но Юнги знал, что эта улыбка была натянутой. Они оба до смерти бояться потерять друг друга, потому что один без другого жить не сможет. «Он что-то затеял и скрывает?» — Юнги пытался понять ход чужих мыслей, сверля глазами широкую спину, но те словно были на другом конце вселенной. Пройдя несколько километров, отряд остановился. Капитан решительно взлез на пень, возвышаясь над всеми. — действуем слаженно, как и всегда. Это будет наш последний бой! Соберитесь, солдаты! Осталось совсем немного и нас ждёт заслуженный отдых. А теперь по позициям! Посвятим же свою сердца во благо мира! — есть, капитан! — воодушевлённо крикнув все, начиная разбредаться и прятаться. Один Юнги стоял на месте наблюдая за ними и поражаясь тому, как идеально каждый знал что делать и в какую сторону идти. А после к ним подошёл Рон и, кивнув, побежал к выходу из леса. Старший проводил того долгим тяжёлым взглядом и спрыгнул на землю, снова улыбнувшись стоило встретиться с другим взглядом. — хватит лыбиться, бесить начинаешь. — нахмурился младший, задирая голову. — я тебя успокоить пытаюсь. — себя сначала успокой. Слушай… тебе же в принципе не обязательно сражаться. Ты можешь командовать спрятавшись подальше. А я бы… — нет, Юнги. — довольно строгим тоном прервал он, переставая улыбаться. — Я должен поддерживать боевой дух, тем более я один из лучших солдат. Если и суждено погибнуть мне здесь — то пусть так и будет. Не ты ли говорил, что лучше погибнуть в бою, чем гнить в канаве? Прятаться как трус? Какой же из меня капитан? Мин сжал кулаки, раздосадовано опустив голову и клацнув зубами. Он знал, прекрасно знал, что нельзя так эгоистично поступать. Хосок был слишком хорошим как человек и как капитан. И он был старше и опытней, так что младший никак не мог на него надавить, чувствуя его подавляющую, спокойную и решительную ауру. Для вида ли он казался смелым или нащупал и в себе переключатель? — ладно… делай как считаешь нужным. — сделав глубокий вдох, Юнги вернул контроль над эмоциями и, подняв голову, устремил взгляд через чужое плечо. Подвернув рукава, Юнги так и ходил в чужой кофте, чтобы его вдруг не спутали с чужаком. Всё, что он сейчас мог — это стоять рядом, запоминая каждую черточку лица своего соулмейта: то, как короткие волосы выбивались из-под беретки, то, как ясный карий взгляд смотрел вперёд, будто куда-то в светлое будущее; как теплы его касания, способные в мгновение согреть худощавое тело. Сейчас Мин жалел, что они недостаточно близки, чтобы можно было когда хочешь читать мысли друг друга. Внутри копошились смутные чувства: с одной стороны он приклеился к старшему из-за того, что тот весь такой идеальный и избранный судьбой, но с другой он словно был рабом этих чувств. А может он и не хотел их вовсе? А может и сам Хосок не чувствует к нему любви как к парню? В любом случае, сейчас они лишь капитан и подчинённый.

***

Спустя продолжительное время, Рон так и не вернулся. «Неужели его убили? Или взяли в плен. Или всё же он…» — нахмурившись, капитан пошёл в глубь леса. — Джахён, Рон так и не вернулся. — тогда я схожу за ним. — солдат оттолкнулся от дерева и вырулил к тропинке. — Митра, иди на позицию L. — так далеко? Х-хорошо. — брюнетка была удивлена, но послушно исполнила приказ, забирая с собой аптечку. Она была их второй медсестрой, но больше предпочитала прикрывать тыл. — а что дальше… если и Джахён не вернётся, то он пошлёт следующим меня? — тихо шептал другой солдат поодаль, поддаваясь панике, но только Юнги его услышал, остановившись. — Ну уж нет… пусть сам себя на смерть посылает. — слышь, какого ты тут ноешь? По твоему в капитане совсем нет человечности? Ну тогда бы он послал тебя первым! Бесполезный кусок мяса. — рыкнул Мин, схватив парня за воротник так, что тот выронил винтовку. — тише, тише… — Наён оттащила разозлённого младшего в сторону. — это конечно похвально, что ты защищаешь нашего капитана, но давай не будем устраивать драки. Сейчас все на нервах… Юнги вздрогнул, словно что-то вспомнив, и начал вертеть головой по сторонам, пытаясь найти старшего. «Просил следовать везде за ним… и где он?!». Медсестра держала его подозрительно крепко, когда тот дёрнулся в сторону, она как-то жалостливо глянула на него. — Юнги, тебе следует отойти в тыл, опытные ребята справятся здесь. — но я всего лишь хочу защитить Хосока, а не стать обузой… Вздохнув, она всё же разжала руки. Младший ринулся дальше в лес, почувствовав резкую секундную боль в груди. От зелени рябило в глазах, но высокий силуэт было бы не так сложно заметить. «Да где же он?» — Юнги сжал рукой рубашку там, где бешено билось сердце и остановился, тяжело дыша. Покрутившись на месте, он почувствовал как закружилась голова и, оступившись, он упал мягким местом на землю, потирая подвёрнутую лодыжку. И тут он заметил чью-то руку торчащую из куста брусники. Тело сковало оцепенение, хотелось закричать, позвать кого-нибудь, лишь бы не самому убедиться чья это рука. — эй, мелкий! Ты опять свалил без спроса? — подбежал запыхавшийся и недовольный Намджун, но, посмотрев на Мина, тут же изменился в лице и проследил за его испуганным взглядом. Он осторожно подошёл, сначала дотрагиваясь ботинком до не движущейся руки, чтобы убедиться не ловушка ли это, а после схватился за неё своей единственной уцелевшей и стал вытаскивать тело. Это был Хосок. Юнги посмотрел сначала на его непривычно бледное лицо, а после на красную в районе солнечного сплетения футболку. Ругнувшись, Ким побежал назад, крича имя медсестры. Мин в неверии наконец поднялся и на дрожащих ногах подошёл, опускаясь рядом на колени, хватая тёплую руку и сжимая её. Взгляд его избранного был пустым, он был на грани жизни и смерти и Юнги это прекрасно понимал, нет, чувствовал. — н-но кто… мог… — горячие слёзы обожгли щеки. — я его… — всхлип. — убью, убью! Из-под земли достану! — кричал он, надрывая голос. Юнги глубокий судорожный вдох, зажмурился и вдруг почувствовал как его руку сжали в ответ, заставляя исступлённо распахнуть глаза. Даже в предсмертном состоянии Чон почувствовал рядом своего соулмейта, его угасающий взгляд медленно сместился в сторону. — прости… и спасибо… Юнги…я. — прошептал Чон последние тихие слова и хватка ослабла, а последний ясный огонёк в карих глазах погас. «Прости за то, что умер, прости, что обрёк на гибель и тебя» и «Спасибо, что был рядом, понимал и волновался. Я счастлив, что мне попался такой прекрасный соулмейт» — именно это он бы хотел сказать, если бы мог. Юнги ощутил оцепенение, словно это он здесь умирает, а потом резкий прилив злости и ещё что-то… силу, такую, что чувствовал, что может сделать то, что неподвластно обычному человеку. Она бурлила внутри как кипяток, с бешеной скоростью пробегая по кругам кровообращения и достигая сердца, а от него по всему телу заставляя онемевшие конечности согреться и начать двигаться. «Ты верил, что я наделю твою смерть смыслом? А мою в свою очередь другие. А ещё… победа тебе была важнее моих чувств, да? Но я вовсе не в обиде, я всё понимаю… Потому что для меня ты был важнее неё, важне всех тех солдат, что погибнут. Мы оба настоящие эгоисты, думаем о том, чего сами хотим» — младший слабо усмехнулся, чувствуя солёную воду на губах. Даже если какой-то человек избран тебе судьбой, то это не значит, что ты полюбишь его в первый же день. У них принципе было слишком мало времени, но каждый момент отпечатался на сердце как нечто сокровенно важное. В итоге Мин вернулся к тому, с чего начал: снова один, снова месть, снова смерть. Он склонился и поцеловал любимого в уголок губ, желая так попросить его уходящую душу подождать ещё немножко. А потом тут же поднялся и, вытерев слёзы, твёрдым шагом направился в сторону где кончается лес. Чёрный пистолет привычно лёг в руку, успокаивая холодным металлом. Лицо стало спокойным, все эмоции были под контролем, пока внутри звенела пустота гранича с раздирающей душу болью. Было бы проще прострелить себе голову, но здесь ещё остались невыполненные дела…