Пластмассовый дельфин

Его глаза сжирали мою душу. Тот омут с грозами утягивал меня. А сердце ныло в ожидании суши, Но я лишь взглядом провожал все берега. Всего себя он отдавал за миг услады, Спокойствия и капельку любви. Боялся потеряться в звёздах, Что превращались стремительно в угли. И руки мои ныли вместе с сердцем, Желая прикоснуться хоть на миг. Но образ расплывается в осколках, А мысли отправляю в черновик.

Когда сентябрь уступает место октябрю, земля начинает веять спокойствием и грустью, меланхолией, отражающейся в ветрах, которые шепчут о приближающейся зиме. Воздух пропитан прохладой, окутывающей все вокруг, и хрустом опавших листьев, что создают знакомую мелодию прощания с летом. Этот звук прерывает гул детей, бегающих друг за другом. Они собирают листья для игр, ища самые красивые. Они смеются и спорят, занимая очередь на качели. А воспитательница старшей группы сидела в павильоне, успокаивая одного из подопечных: ‒ Ну, чего ты? Сейчас боль пройдёт, ‒ ласково уверяла она мальчика. А Миша продолжал всхлипывать, смотря на свои побитые коленки. Он прижался к воспитательнице, пока она тщательно промывала его ранку, чтобы предотвратить воспаление. В это время другой мальчик из группы стоял рядом и наблюдал за происходящим. Он тихонько подошел к Мише и, не говоря ни слова, протянул ему свой брелок в виде дельфинчика. Когда понял, что паренёк брелок не берёт, сам вложил его в чужую маленькую ручку. ‒ У меня таких много, но этот особенный, ‒ сказал мальчик, ‒ он приносит счастье. Миша, перестав плакать, удивленно посмотрел на одногруппника, с которым до этого не часто общался, и на подарок в его руке. Улыбка засияла на его лице, и грустные глаза наполнились радостью и благодарностью. Он подорвался и обнял дарителя. ‒ Спасибо, я Миша, давай дружить? ‒ спросил, уже отстраняясь от нового знакомого. ‒ Я Дима, пожалуйста, ‒ ответил со смущенной улыбкой паренёк. Воспитательница умилялась, смотря на них. Отправила дальше играть, прося Диму проследить, чтобы Миша больше не падал.

***

‒ Миш, помоги мне, ‒ обратился парень, сидящий у кровати, откинувшись на неё, не смотря на друга. ‒ Чего тебе? ‒ не особо заинтересовано спросил подросток, пытаясь сосредоточится на тексте учебника. На улице вечерело, а значит ‒ Диме пора домой, но тот продолжал гостевать у приятеля, мешая ему готовиться к тесту по биологии. Только начался учебный год, а она уже душит! Он отказался от столов и стульев и играл на телефоне, сидя на полу возле Миши, который предпочёл мягкую и удобную кровать. Дима поднял задумчивый взгляд на одноклассника, молчал с минуту, собирая мысли в кучу и озвучил: ‒ Можно я тебя поцелую? ‒ Да-да, конечно, ‒ не отвлекаясь от терминов, ответил на автомате, явно прослушав просьбу. Дима заметил, что его не слушают, отложил телефон, залез на кровать к Мише и выхватил из его рук книгу, откинув ёё дальше на кровать. ‒ Ей, ты что творишь? ‒ сразу возмутился хозяин книги, собираясь ударить в отместку негодяя. ‒ Ты разрешил мне тебя поцеловать, ‒ спокойно уведомил друга Дима, ловя его руки. ‒ Что? ‒ удивился Миша, замерев и переваривая информацию. Он расслабил руки, забыв про то, что хотел наказать книгофоба. Дима его рук не опустил, на всякий случай. ‒ Я с Олей на третье свидание иду. ‒ И? ‒ спросил, всё ещё пытаясь понять, шутит его друг или нет, и выявить причинно-следственную связь. ‒ По-любому, целоваться будем. Я не умею, а она взрослая уже, был у неё кавалер один… Ну, может, два. Уверен, Оля целоваться умеет. Позориться не хочу, ‒ рассуждал Дима, видя, как с каждым словом его друг хмурился всё больше. ‒ Так, ‒ Миша сбросил чужие руки со своих, отсел выше к подушкам, показывая, что он весь во внимании, ‒ а я-то тут причём? ‒ Ну как это? ‒ он сел перед Мишей, копируя его позу, ‒ ты мой лучший друг, помоги потренироваться. И не кривись так, я серьезно. ‒ Ты шутишь? Если нет, то я тебя стукну, ‒ со всей убедительностью сказал Миша. ‒ За что? ‒ обижено спросил Дима. ‒ Ну, будь ты человеком! Она потом всему свету по секрету будет плести, что я никудышний парень. ‒ А мне то что? И вообще, я слышал, что девушкам, как она, помладше нравятся, а значит ‒ неопытные тем более. ‒ Ты в девушках разбираешься, как я целуюсь. Ну, Миша. Мне не к кому обратиться, не к маме мне ж идти? ‒ Фу… ‒ вновь скривился. ‒ То-то же! Я тебе весь следующий год буду пирожки с вишней покупать. Клянусь! ‒ А не обманешь? ‒ начал задумываться над тем, чтобы согласится парень, ‒ так, погоди. Я ж тоже не умею, смысл-то? ‒ Ну, так вдвоём легче учиться, ‒ как нечто очевидное выдал Дима. ‒ Ну, не знаю, стрёмно это как-то… ‒ подытожил Миша, но сомнения в его голосе дали понять второму парню, что уломать можно. Тем более он уже озвучил козырь ‒ пирожки, осталось додавить. ‒ Миша, пожалуйста, ‒ просит он с жалобным видом. ‒ Ты хоть знаешь, с чего начинать? ‒ смирился Миша. Дима от этого засветился и подсел ближе к другу. ‒ Конечно, с теорией я ознакомился, мне только практики не хватало, ‒ гордо заявил он. Их губы соприкасаются, и Миша жмурится, не уверенный в своих ощущениях. Он отстраняется немного, приоткрывает глаза и делится своими мыслями, пытаясь подобрать слова: — Это... странно... — Ой, да ладно, — саркастично тянет Дима, закатывая глаза. — Я серьёзно, — хмуриться Миша. — Расслабься и дыши носом, — требует уже мягче парень и вновь наклоняется к однокласснику. Дима наклоняет голову, и они вновь соприкасается губами. Он чувствует, что Миша дёргается под его руками, когда он обхватывает его затылок. Губы Миши мягкие. Мягче, чем Дима мог себе представить, и он проводит по ним языком. На них всё ещё чувствуется мятные конфеты, что они недавно ели. Миша издаёт хриплый шумный вздох, немного отклоняясь, чтобы посмотреть на Диму испуганными глазами. Дима ободряюще улыбается ему в ответ и тянет его обратно, ближе, утягивая в очередной поцелуй, посасывая и кусая нижнюю губу одноклассника, сжимающего его одежду пальцами. Крик мамы, доносящийся откуда-то из глубин дома и вопрошающий, не пора ли Диме домой, заставляет их резко отпрянуть друг от друга. Миша тут же закрывает лицо руками, стараясь справиться с нарастающим смущением. Дима отсаживается на край кровати, стараясь смотреть куда угодно, но не на друга. — Мне домой пора, — тихо говорит Дима и собирает свои вещи в рюкзак. — Не проспи тест в понедельник, — отвечает ему Миша, что уже опустил руки и разглядывал затейника. Он ухмыльнулся, увидев красные от стыда уши Димы, — удачи на свидании. — Угу, — быстро отвечает парень и уходит быстрым шагом, оставляя Мишу одного, глупо улыбающегося своим мыслям.

***

Миша и раньше недолюбливал декабрь. Но теперь он официально его ненавидел. Как ненавидел длинные очереди, клещей и своё бессилие при виде того, как ломается его друг, оставляя от себя лишь осколки былого, живого. Похороны дедушки Димы были организованы на городском кладбище, с кучей однотипных мраморных памятников и надгробий. Возле места захоронения небольшая капелла, возле которой и стоял Миша, созерцая всю картину. Буйный ветер был заглушен звуками молитв и песнопений, которые поднимались в небо, словно призыв к вечности. Слова пастора звучали тихо в окружающем пространстве. Родственники и друзья подходили к гробу один за другим, бросая горсти. Звук рассыпающейся земли нарушали только приглушенные рыдания. Миша был знаком с ним. Это был прекрасный человек. Он столько раз слушал его рассказы. А сколько раз дедуля жарил им невероятные блины? Вот так смотришь на прячущийся в земле гроб и думаешь, правда ли это? Не может же быть такого, чтобы вот так. За одну ночь. Дима стоял до последнего, до момента, когда все начали расходиться, направляясь в ресторан неподалёку для поминального ужина. Он стоял неподвижно, казалось, врос в землю. К нему подошёл его отец. Гробовая тишина позволяла Мише расслышать, о чём они говорили меж собой. ‒ Рано или поздно это бы произошло, ‒ мужчина положил руку на плечо сыну, видимо, в знак поддержки. ‒ Почему вы не вызвали скорую? ‒ он сбросил чужую руку. ‒ Дима, мы это обсуждали, ‒ он нахмурился, сжимая челюсть в приступе злости, ‒ мы думали, что он просто напился. ‒ Когда я пришёл, у него пена со рта шла, ‒ он развернулся, с яростью смотря на старшего, ‒ а может, это ты его? Опять бил маму и деда в припадке своём решил убрать? Звон пощечины, разлетевшийся по кладбищу, заставил Мишу подорваться к Диме, что схватился за больную щеку. Но он остановился в двух шагах от семьи, не зная, можно ли ему вообще встревать, стоит ли. ‒ Как ты смеешь со мной так разговаривать? ‒ грубо отозвался глава семейства, ‒ приводи себя в порядок и не позорь меня. Развёл сопли как девчонка. Он развернулся и ушёл. Миша тут же сократил расстояние, заглядывай в лицо Диме, проверяя серьёзность ранения. ‒ Ты как? ‒ обеспокоенно вопрошал он. ‒ Не лезь, а? ‒ хмуро ответил Дима, отталкивая руки друга. ‒ Дим, ‒ жалостливо протянул Миша, ‒ ты же знаешь, что он не прав? И что ты на самом деле очень сильный? ‒ он вновь протянул руки, и в этот раз ему позволили осмотреть место удара. Дима вздохнул и уткнулся лбом в плечо приятеля, собрался с мыслями и начал говорить: ‒ Я уезжаю. Он хочет пристроить меня в воинскую часть. Я, вроде как, неплохие баллы набрал. Поступлю на бюджет где-нибудь. Сбегу от этих сумасшедших, ‒ произнеся последнее с грустной усмешкой, он поднял голову, с надеждой смотря в глаза напротив, ‒ поедешь со мной? ‒ Куда ж ты без меня, ‒ с улыбкой ответил Миша.

***

Солнце, блистающее на небосводе, заставляет снежинки танцевать в воздухе, словно волшебные феи. Они падают на землю, покрывая все вокруг нежной, пушистой пеленой, словно прикосновение перышка. Зима в этом городе редко бывает такой снежной. Раздалась трель, отвлекая Мишу от мирного попивания чая и любования природы. Он направился к входной двери. — Кто там? — поинтересовался, заглядывая в глазок и видя незнакомого парня. — Вы же Миша? Я друга Вашего принёс, — ответил парень и указал куда-то в сторону от двери. Миша со вздохом отворил дверь. Смотря туда, куда показывал незнакомец. И вправду, там сидел Дима, явно обдолбаный. Вновь. — Помочь донести? Этот кабанчик оказался тяжёлым, хотя с виду и не скажешь, — с добродушной улыбкой предложил гость. — Да, буду благодарен, — отозвался Миша и отошёл от двери, кутаясь в махровый халат от пробирающего до костей холода подъезда. Незнакомец поднял не соображающего Диму и затянул его внутрь. — Можете не разуваться, — уведомил хозяин квартиры, подходя к дивану, что был недалеко от входа, — сюда его. — Неловко как-то, натопчу Вам, — ответил, но указаниям всё-таки последовал, уложив парня. Дима что-то пробормотал и лишь перевернулся поудобнее на диване. — Вы вместе живёте? — спросил гость, возвращаясь к входу. — Нет, он ко мне как в больницу приходит, — недовольно отвечает Миша, сверля взглядом Диму, — а Вы кто, если не секрет? — Я Денчик, один из компании, в которой он ну, того... — неловко почесывая затылок, уведомил, — употребляет. Миша оценивающе осмотрел гостя с ног до головы. — Не похож. — Ну, так я знаю меру, — чуть ли не гордо ответил Денис, — Дима, когда не в отрубе тоже на нормального человека сходит. На усталого студента. Наверное, потому что у него есть такой хороший друг, как ты. — Спасибо, — улыбнулся в ответ Миша, но переход на «ты» проигнорировал, — и за комплимент, и за то, что принесли его. Буду отхаживать. — Ох, ладно, до свидания, — понимая, что его выгоняют, ответил Денчик. Закрыв за новым знакомым дверь, Миша тяжело вздохнул и отправился за одеялами и миской для Димы. Сидит с ним, ловя руки, чтобы тот ненароком не ударился нигде. Кутает в одеялах, обездвиживая, отпаивает водой и гладит по волосам. Тупая боль в груди и тоска всё так же бьют под дых. Что в первые, что сейчас. Опять.

***

Очнувшись, первым делом Дима ощутил позывы рвоты и головную боль. Он потянулся за миской, что всегда лежала где-то рядом. — Доброе утро, — послышалось откуда-то из стороны. Дальше слов не последовало. Как только желудок опустошился, Дима направил взгляд в сторону недавнего приветствия. Там стоял Миша с чашкой, наблюдая за ним. Он был в своём излюбленном халате, растрепанный, милый и до жути домашний. От таких неожиданных эпитетов в своей голове Дима нахмурился, отводя взгляд от друга. — Почему ты меня опять пустил? — с упрёком спросил Дима, поднимаясь с пола, на который он опустился, борясь с отходняком. Сразу ровно встать не получилось, он пошатнулся, но не упал. Миша быстро среагировал. Не в первый раз уже такое. Он довёл его до ванны и ушёл, как подумал Дима, заваривать ещё чая. Молча. Только сейчас Дима заметил, что на нем нет его куртки. Он не помнил, потерял её по дороге или снял уже у Миши. Он, в принципе, не очень многое чётко помнил со вчерашнего дня. Хотя ничего удивительно в этом нет, перебрал. Закончив с водными процедурами, он вернулся на кухню. — Доброе утро, — повторил Миша, ставя на стол аппетитно пахнущую пшеничную кашу. И вот есть хочется, а тошнит всё так же. — Ешь, — приказным тоном произнёс хозяин квартиры. То, что у Миши плохое настроение, было ощутимо, так что возражать особо Дима не стал. ‒ Дим, я устал, ‒ устало, сжимая пальцами переносицу, сказал парень, ‒ прошу, давай обратимся к психологу, наркологу, кому угодно. Я не могу видеть тебя таким. ‒ Прости. Ответил и замолчал от стыда, к тарелке так и не притронулся. Он смотрел ровно в глаза, выискивая что-то. А у самого две бездны в глазницах. Холодные и пустые. В них сияние бесконечного стремления к экстазу, к мгновениям, когда чувствительность усиливается, а реальность растворяется. Но есть ли там хоть что-то кроме жажды эйфории и безграничной тоски? Мише кажется, что у него не осталось даже скулящего чувства надежды в груди, что когда-нибудь они выберутся из этого. — Сегодня ты даже сам дойти не мог, — начал из далека и, не дав вставить другу и слова, продолжил, — тебя принёс один из твоих дружков. ‒ Кто? ‒ удивлённо спросил парень. ‒ Денис, ‒ ответил, тут же замечая, как мрачнеет Дима, ‒ что не так? ‒ Не общайся с ним, не отвечай ему, не открывай, ясно? ‒ С чего это вдруг? Кто он такой? ‒ с подозрением спросил Миша, ‒ мне начинать волноваться? ‒ Что? Нет, ‒ с тяжелым вздохом ответил Дима, ‒ он мудак. ‒ А больше характеристики будет? Я, конечно, не прошу резюме или досье, но верить слухам… ‒ Верь мне, ‒ сказал как отрезал и направился к выходу, так и не притронувшись к еде. Миша на это лишь возмущенно фыркнул. Он дождался хлопка двери и вернулся к созерцанию видов из окна. ‒ А стоит ли оно того? ‒ обратился в пустоту, смотря, как фигура его друга удаляется и пропадает за многоэтажками. *** Накануне праздника, покупателей всё больше и больше. Недовольных тем более. Нескончаемые очереди гулом жалуются, что не все кассы работают. А работников для этих касс тупо нет. Миша мается от кладовой до главного зала, только и успевая отвечать, где, что, куда и нет, он не может пойти за кассу, ибо кто будет выносить булочки, колбасы, мишек, свечки, (о, Боже) презервативы и мишуру со скидками. Нет, девушка, такого подарочного набора нет уже, я проверил трижды. Нет, мужчина, Вы не можете продегустировать коньяк. Чей это ребёнок?! Надо было устроиться в цветочный, а не это вот всё. Хорошо, что его смена в 4 закончилась и теперь он официально в отпуске на целую неделю. Ботинки вымокли в слякоти, моросит, а ручки пакета оторвались. Хочется бросить всё это и просто уйти. Но нет, тут, на асфальте, вся его стипендия, он что, зря нервы тратит на учёбу? Ну, хоть салаты готовы. Только оливье дозаправить нужно. Надо было всё-таки поехать к родителям. Дима недельку без него пережил бы. Тяжело вздохнув, проклиная погоду, небо, производителей пакетов и рядом лежащий камень, Миша собрал выкатившиеся из пакета мандарины, выпавшую упаковку чая переложил в карман и направился домой, думая, что день хуже быть уже не может. Он ошибся. Ещё как может. Перед дверью его квартиры сидел на ступеньках Денис. Один. Разбираться, зачем он тут, абсолютно не хотелось. Так что, пройдя мимо него, он как можно коротко, чтобы собеседник понял, что разглагольствовать он не собирается, и прямолиней, чтобы передать всю грусть и обиду на сегодняшний день, жизнь и мир, произнёс: ‒ Пошёл на хуй, ‒ он ещё и в замочную скважину с первого рпза ключом попасть не может. ‒ Оу, плохой день? ‒ Денис поднялся, подходя ближе к Мише, ‒ помочь? ‒ Я не ясно выражаюсь? ‒ отвлёкся от борьбы с замком и, наконец, обратил внимание на человека рядом. ‒ Очень ясно, ‒ он поднял руки, будто сдаваясь перед недовольством Миши, и отступил на шаг, ‒ я ищу Диму. Он ушёл, я думал к тебе. Видимо, опередил его. ‒ Зачем он тебе? ‒ всё-таки справившись с замком, он вошёл в квартиру, сложив всё в коридоре. Миша развернулся к гостю и скрестил руки на груди, ожидая объяснений. Любопытство взяло верх. ‒ Ты уверен, что хочешь знать? ‒ никакой реакции не последовало, и он попробовал ещё раз, ‒ это на счёт новой продукции, так сказать. От которой Диму в прошлый раз так торкнуло. Миша нахмурился, собираясь захлопнуть дверь, но Денис не дал ему этого сделать, просунув ногу. Её тут же прижало, и он взвыл, хватаясь за неё. ‒ Ты идиот? ‒ Я не хочу ещё час сидеть на ступеньках. ‒ Так уйди просто! ‒ Пожалуйста? ‒ как можно жалостливее просит пострадавший. Вновь вернувшаяся головная боль и никуда не уходящая усталость заставили Мишу нахмуриться пуще прежнего. Остро хотелось чая. Желательно с мёдом и в компании себя любимого без Денисов и (опять) обдолбаных Дим. Миша развернулся, разуваясь, вешая дублёнку, подхватил пакет и направился на кухню, оставив дверь открытой. Денис вошёл за ним, тихо закрывая дверь, тоже разулся, снимая куртку, и с опаской, как на минном поле, прошёл на кухню. ‒ Чай будешь? ‒ разбирая продукты, спросил хозяин квартиры. ‒ Да, спасибо, ‒ он сел на ближайший стул, молча наблюдая за Мишей. Тот в свою очередь заканчивал с менеджментом припасов, поставил на плиту чайник и залил водой обезболивающий порошок. Вспомнив про сам чай, отправился в прихожую, найдя в кармане заветную упаковку, и понял, что взял не тот, который хотел. Тяжёлый вздох не облегчил страдания. Миша упорно игнорировал присутствие кого-то постороннего в квартире, помешивая лекарство, чтобы то быстрее растворилось. Но находился на расстоянии, возле ножей, а то мало ли что взбрядёт новому знакомому в голову. Не стоило его пускать, пусть бы отморозил себе что-нибудь в подъезде. Может, за здоровье бы взялся. Поморщившись от горького вкуса лекарства и тяжело вздохнув, в который раз за день, неделю, жизнь (это уже в привычку вошло, ей Богу), он поднял взгляд на Дениса. Парень разглядывал кухню, вглядываясь в магниты и фото на холодильнике, и нервно тряс ногой. Ощутив чужой взгляд, он поднял голову, мило и дружелюбно улыбаясь. Улыбочка не сработала, и напряжение никуда не ушло. Мишу ещё и тошнить начало, и в сон клонить. Где этот Дима?! Пусть приходит, забирает дружка своего. Он перевёл взгляд на окно, созерцая уличные фонари и падающий с неба снежок, что успел покрыть дороги и тропы, накрывая слякоть. Если за ночь не растает, будет гололед. Сонливость накатывала мягкими волнами. В чувство его привёл чайник, гудя как паровоз. Миша выключил плиту, сполоснул кружку от лекарства и потянулся за второй для гостя. Но голова предательски закружилась, а в глазах поплыло. Он потерялся в пространстве, но удара от падения не почувствовал. Немного пришёл в себя он уже на диване, где обычно отлёживался Дима. ‒ Чего ж ты так неаккуратно? ‒ как из-под воды услышал Миша, поднимая взгляд выше, видя добродушную ухмылку Дениса. Вот только глаза хитрые, насмехающиеся. Долго думать не пришлось, просветление само пришло в голову, и Миша озвучил мысль заплетающимся языком: ‒ Ты мне что-то подмешал в лекарство. ‒ Ухты, какой умный, ‒ он присел на корточки перед Мишей, внимательно наблюдая за реакцией, ‒ чего ж ты такой умный, Диму из раза в раз выхаживаешь, а не пошлёшь куда подальше? ‒ он протянул руку, проведя нежно пальцами по чужой скуле. Миша попытался отпрянуть, но Денис не позволил. Схватил за челюсть, заставляя смотреть прямо на него. Тело не слушалось. Накатившая слабость не давала предпринять активных действий. Оставалось лишь вцепиться в руку, в попытках сделать хоть что-то. Закусить язык, в надежде, что это поможет. Денис отпустил его, поднимаясь, расстегивая свой ремень. ‒ Я тебе такую дозу сыпанул, а ты всё еще соображаешь, ‒ восхищённо произнёс он, ‒ вроде, не такой уж и огромный кабанчик, ‒ он повалил Мишу, всё еще пытающегося сопротивляться, на диван, завязывая руки ремнём, ‒ у тебя с ним что-то было? ‒ Зачем? ‒голос предательски дрожал, а на глазах выступили слёзы. Липкий страх проступал толчками, заглушаемый эффектом препарата. ‒ Ты чего? Я буду нежен, ‒ почти ласково уверил он, если бы не взгляд с насмешкой, ‒ ты не злись на меня особо. Это предупреждение нашему дорогому Диме, ‒ его руки принялись расстегивать штаны Миши, ‒ он, видите ли, завязать решил. Кинуть меня. Нужно же что-то на прощанье подарить? Чтобы и не думал болтать, о чём не надо в будущее. Ты же поможешь мне в этом? Ответом ему послужил полный презрения и отвращения взгляд. Ехидство сползло с лица Дениса, и пришла ярость. Он схватил Мишу за горло, не давая свободно дышать. Связанные руки вцепились в чужое предплечье, пытаясь хоть немного ослабить хватку насильника. ‒ Не смей смотреть на меня так, ‒ с рыком произнёс Денис, отпуская, давая вдохнуть и откашляться, ‒ ну, ничего. Это поправимо. Чужие руки касались ослабленного наркотиком тела, оставляя будущие синяки. Зубы показательно вгрызались в кожу, давая ощутить всю беспомощность Миши. В глазах плыло. Тело окончательно перестало слушаться, и только тупая боль не давала ему отключиться. Видимо, он пропустил пару стадий принятия, ведь даже плакать не хотелось. Лишь чтобы всё побыстрее закончилось. Очнулся он, когда за окном была глубокая темень. Руки более не были связаны, а воспоминания о произошедшем вспыхивало смазанными картинками. В глазах всё ещё плыло, но уже не так сильно. Тело ломило, и Миша тут же ощутил позыв рвоты. Парень подорвался, собираясь в туалет, но боль в области таза, накатившая слишком резко, заставила его упасть обратно. ‒ Ого, это те самые преимущества здорового образа жизни? ‒ услышал он чужой голос, от которого только хуже стало, ‒ быстро же ты оклемался. Денис вышел из ванной, вытирая руки полотенцем и противно ухмыляясь. Он подошёл к Мише, протягивая свои руки. Но тот отпрянул, как от огня, поднимая полный ненависти взгляд на мучителя. ‒ Хах, бойкий какой, ‒ Денис схватил его за волосы, больно сжимая, за что тут же получил ногой по животу, от чего согнулся в три погибели, ‒ сука! Адреналин не всесилен, тело всё еще не пришло в себя, и Миша чувствует, как его потряхивает то ли от того, что наркотик выветривается, то ли от страха. Денис оклемался быстро, видимо, не таким уж и сильным был удар. От страха у Миши перехватило дыхание, кто знает, что это неадекватный может ещё сделать. Но тот лишь выровнялся, хмыкнул и достал телефон. ‒ Как думаешь, Диме понравятся фоточки? ‒ как невзначай спросил парень, ‒ ты такой миленький тут, ‒ он развернул экран к Мише, где не было видно лица Дениса, но зато Миша был во всей красе. Тошнота усилилась в мгновение. Ком подобрался к горлу, и Мише пришлось закрыть рот руками, в попытках сдержать рвотные позывы. Когда руки подхватили его и направили к туалету, он не сопротивлялся. Денис заботливо даже волосы придержал и воду с кухни принёс. ‒ Ты не волнуйся, я только ему отправлю. Я потом удалю, честное слово. Хорошенький ты больно, такого жалко обижать, ‒ от такого комплимента только противно стало. От ситуации, от чужой руки на затылке и от самого себя. Видимо, теперь не только Диме психолог нужен. Кстати, где это придурок? ‒ Где Дима, ‒ спросил он и не узнал своего голоса. Хриплый, безжизненный. Денис в ответ цокнул в возмущении. ‒ Опять про него думаешь. Ты, так то, из-за него в такой ситуации оказался, ‒ важно сообщил он, а после вновь вытащил телефон. Миша схватился за ободок туалета, его вновь вырвало. Хотелось жутко пить, но он и не думал брать кружку, что принёс Денис. ‒ Вот, смотри, ‒ улыбаясь, просит насильник и показывает телефон. Миша с трудом поворачивает голову, видя чат, как он понял, с Димой. Там короткое: «Привет, как дела? У меня отлично» от Дениса и то самое фото. Не прочитано. Судя по времени, проспал он не так уж и много. Ещё есть пару часов, чтобы заправить оливье. ‒ Как и обещал, удаляю, ‒ сказал он и поднялся на ноги, ‒ я пойду, ладно? Будешь заявлять? ‒ Денис направился к двери ванной комнаты, ‒ это было бы проблематично. Хорошо, что я всё убрал, да? ‒ он развернулся, смерил взглядом Мишу, что тяжело дышал, закрыв глаза. Денис оценил всю свою проделанную работу, удовлетворённо хмыкнул и ушёл к выходной двери. ‒ Ты же умный, должен знать, что и ему станет проблемой, если начнут копать, ‒ громко произнёс, чтобы Миша точно услышал, ‒ увидимся! И хлопнул дверью. ‒ Пиздец, ‒ огласил свой приговор Миша, ощущая проступающие слёзы, ‒ так Новый год я ещё не отмечал.

***

Сидя на лавочке в десяти минутах от квартиры Миши, Дима пересчитывал зарплату. Хозяин квартиры, где он работал с командой, спьяну одарил их «чаевыми». А бригадир, тоже под градусом видимо, отдал зарплату и отпустил праздновать. Сказал, что ремонт почти доделан, и что без него обойдутся. А Диму уговаривать не надо. Теперь, когда он решил окончательно завязать, денег может хватить не только на оплату квартиры и булку хлеба, но и на подарок Мише. А после Нового года можно и о реабилитации подумать. ‒ Ты чего не на работе? ‒ как из ниоткуда возник Денис. ‒ Чего тебе? ‒ с раздражением спросил Дима, желая как можно быстрее прекратить разговор. ‒ Ой, да ладно тебе. Как не родной, ‒ он сел рядом с парнем. ‒ Пошёл на хуй, ‒ кратко и ясно выразил своё мнение. ‒ Чего вы меня туда все посылаете? ‒ грустно вздохнул Денис. Он полез в карман куртки, доставая и протягивая Диме какой-то предмет. Узнав в этом предмете дельфинчика Миши, он выхватил его, подрываясь с места. ‒ Откуда он у тебя? ‒ зло спросил Дима. ‒ О, а ты сообщение до сих пор не прочитал? ‒ удивлённо вопрошал наркоторговец. Дима нахмурился, доставая свой телефон, а вместо него положил туда дельфинчика. Уведомление и вправду было, но беззвучный режим сделал своё дело. Открыв чат, он замер, а после ‒ в глазах от злости потемнело. ‒ Ты что, сука, с ним сделал? ‒ гаркнул разъярённый парень, хватая воротник Дениса, запихнув мобильный в карман. ‒ Дал попробовать то, что принимаешь ты. Это мой прощальный подарочек. Видя его самодовольную ухмылку, ярость накрывала Диму всё больше. Он замахнулся для первого-удара точно в нос. А после ‒ ещё и ещё. Денис, видимо, не рассчитывал на такой отпор от, казалось бы, щуплого паренька. Просчитался. Но ничего. Зато как забавно смотреть на его отчаянье. Ответ не заставил себя ждать, разбивая губу. Второй удар последовал в живот, выбивая воздух. Подскочивший адреналин и месяца работы помогли Диме, и он быстро пришёл в себя, бросаясь на Дениса. Он повалил его на землю, принимаясь наносить удар за ударом, не чувствуя боли и усталости. Услышав окрик какой-то бабушки, Дима очнулся как от помутнения. А Денис всё так же усмехался. Его лицо окровавлено, взгляд стремился в никуда, видимо, сотрясение. По крайней мере, Дима на это надеялся. Он поднялся, смотря, как Денис приподнимается и сплёвывает кровь. Ждать, пока та самая бабушка вызовет какую-нибудь службу, Дима не стал. Сорвался в направление квартиры его друга, надеясь, что с ним всё в порядке. Хотя куда там…

***

Всё ещё не оклемавшись от наркотика, Миша как можно аккуратнее и менее болезненно перебрался в ванную, включая душ. Футболка, единственное, что на нём было, тут же намокла. Но ему было всё равно. Главное смыть кровь. И ощущение чужих рук. И воспоминания тоже желательно было бы смыть вместе с кожей. С глаз долой из сердца вон, как говорят. Чтобы не помнить даже те размытые картинки и не видеть синяков и царапин. Мудак явно старался. Чтобы ярче, чтобы надолго. От горячей воды напряжение в мышцах немного сошло. Миша поднялся, хватаясь за края ванны, чтобы не поскользнуться. Кое-как стянув оставшийся элемент одежды, закинув в корзину для грязного белья, он подошёл к раковине, разглядывая в зеркале насколько всё плачевно. Среди синяков и следов от зубов на шее виднелся синяк явно оставленный, когда мудак душил его. Придется перерыть шкаф, ища гольфы или свитера с высоким воротником. Он направился в комнату, ища халат, в который тут же закутался. Осмотрев комнаты и проверив, не пропало ли чего, он вернулся к дивану. Сколько он просидел в тишине ,он не знает. Очнулся он от того, что кто-то положил руку ему на плечо. Тут же дёрнувшись от этого касания, Миша поднял взгляд в сторону, откуда тянулась эта рука. Там стоял Дима. Смотрел с жалостью… с виной? Парень опустился перед ним на колени, беря его руки в свои, легко сжимая. Но Миша стряхнул их. ‒ Миш, ‒ еле слышно позвал он. ‒ С кем ты подрался? ‒ хрипло спросил, стирая с подбородка Димы кровь. ‒ Всё в порядке. ‒ Разве? ‒ усмехнувшись, спросил Миша. ‒ Прости, ‒ зашептал парень, ‒ прости, прости… ‒ он уткнулся в чужие колени, продолжая шептать извинения. ‒ Ты не виноват, ‒ убеждал то ли Диму, то ли себя. ‒ Виноват, ‒ настаивал дрожащим голосом. ‒ Уходи, ‒ со вздохом попросил Миша, поднимая руками лицо друга, заглядывая в его тёмные глаза, ‒ пошёл вон, ‒ отсекая каждое слово, почти приказал он. Дима не возражал. Лишь сжал напоследок руку, что всё ещё держала его лицо. Вложил в руку Мише потрепанного временем дельфинчика. И ушёл. Так просто он этого не оставит. Брелок Миша выкинул сразу же, как только оказался на кухне.