Глава первая
19 июля 2023 г., 15:00
Рассвет встречал алым небом и морским воздухом, что преследовал Яам последние несколько часов, он так и не смог сомкнуть глаз весь путь по Средиземному морю. Ему этот воздух был непривычен: прежде младшему из семьи Су не приходилось покорять моря, в следствие чего морская болезнь быстро его сломила, не давая покоя, в котором он нуждался за долгие дни в пути.
Яам был поражён, когда увидел корабли, о которых он ранее мнодество раз слышал от отца, который любил хвастаться тем, что встречал в своих частых разъездах. Судна оказались больше и длиннее, чем Яам ожидал. Тридцать шагов в длину — это он считал на глаз, пока старший Су переговаривал, как казалось, с уже знакомыми для него людьми. Корпус судов был сделан полностью из дерева — акация, что он узнал так же от отца. На борту было около десятка мужчин, чьи головы и лица были спрятаны под светлыми тканями, они о громко переговаривали между собой, пока остальные, в том числе и люди отца, загружали товар, ради которого они и проделали столь длинный путь от самого Сианя. Часть каравана оставалась в Эль-Ариш, на период, пока они не вернутся из Кена — последняя точка их пути, после чего они направятся обратно на родные земли.
— Юный господин, — прозвучал голос Веньхуа. Яам открыл глаза, чтобы взглянуть на него: тот слегка хмурил тёмные брови, поправляя арафатку, что была неуклюже завязана. — Мы почти прибыли, немного осталось и Вы сможете передохнуть, — он говорил тихо, зная, что шум — не то, что сейчас нужно господину.
Веньхуя был одним из немногих, с кем сын купца мог чувствовать себя спокойно: несмотря на разное положение в обществе, парни были привязаны друг к другу не только как господин и подчинённый, Су не боялся думать о Веньхуя как о друге. Хоть и знал, что второй вслух никогда не назовёт себя таковым для господина: так не принято, такие слова могли вызвать много вопросов у общества, в следствие чего можно было нарваться на жестокое наказание.
— Хорошо, — так же тихо ответил младший Су и, вздохнув, поднялся на ноги, дабы наконец-то увидеть сушу.
Золотая — первое о чём Яам смог подумать, когда увидел её. Земля та была золотой, отражая собой первые лучи солнца. Её оттенки словно делали окружение теплее, несмотря на характерное для этих земель довольно высокую температуру.
Так же парень не мог не обратить внимание на множества людей, множества лавок, других, похожих, кораблей и все они сияли золотом. Оно переходило и на глаза Яам, делая теплее изумрудный оттенок радужки, отражалось о тёмные волосы, что были завязаны в хвост.
Арафатка казалась неудобной, даже скорее непривычной, он не мог представить, что её людям приходилось носить ежедневно: для младшего Су это что-то необычное, он не привык прятать лицо. Яам не из тех, кому это делать приходилось: он был красив, им восхищались, не стеснялись о нём говорить, не принято у них в Сияне прятать свою благородную красоту.
И даже здесь, в Александрии, с него не сводили глаз, Яам понимал, что в силу расовой принадлежности он, как и их люди, кардинально отличались от местных не только внешностью, но и культурой. Проходящие мимо люди оглядывались на них, рассматривали, словно он экзотическое животное о котором даже и не слышали. Только у мужчин, встречающих их на порту, был обыкновенный взгляд, Яам мог догадаться, что они и были теми сопровождающими о которых упоминал старший Су. Трое мужчин, возраст которых Яам точно не мог назвать: ткань на головах и лицах позволяла разглядеть только тёмные брови и глаза, а так же непривычную для него тёмную кожу, которая не характерна в его краях даже для простулюдинов, и несмотря на это, она ему нравилась, как и всё, что было непривычным для его глаз. Непривычное вызывало любопытство.
Мужчины сразу же направились к купцам, среди которых так же был старший Су, развязывая беседу на ломаном китайском, и хоть в моментах они произносили некоторые слова неправильно, Яам всё же понимал основную суть: они говори о временном ночлеге, торговле, и предстоящем им пути до Кена.
Тем временем парень рассматривал архитектуру, она совсем отличалась от той, которую он привык видеть в родных краях: колоннады, высокие здания, широкие улицы, на которых поместятся тысячи житилей. Этот город казался Яам огромным, в нём он словно уменьшался в разы. Это вызывало чувство восторга, страха, любопытства и вдохновения.
Золото этих земель манило.
— Су Иам? — услышал зелёноглазый незнакомый голос, что был низок и слегка хриплым.
— Су Яам, — поправил и, хмурясь, взглянул на мужчину, сразу же сталкиваясь с острым взглядом. — Я-ам, будет правильно звучать, — сказал чётко и медленно.
— Су Яам, — повторил мужчина, выделяя первую букву имени. — Приношу извинения за моё произношение.
— Всё хорошо, я поправил, чтобы научить, а не выделить Ваше незнание, — у Яам поднялись уголки губ, а глаза слегка сщурились, когда он заметил, что мужчина слегка приподнял бровь, всё так же смотря на него пронзительным взглядом. — У Вас необычные глаза, — сказал он, рассматривая голубое пятно на правом глазу: она ярко выделялась на фоне кофеинго оттенка, что невозможно было не заметить.
— Не Вам об этом говорить, — намекнул мужчина на нефритовый оттенок. — Кемнеби, — представился он, после чего, не церемонясь, развернулся и направился в неизвестном для Яам направлении, растворяясь среди прохожих.
***
— Отец! — Яам вошёл в комнату Юншень, не постучавшись. Тот уже переоделся в одежду похожую на ту, что носили местные: она всегда светлая и мешковатая, длиною почти что до лодыжек. — Могу я отправиться с тобой в город? — парень взволновано расхаживал по светлой комнате, которую выделили для его отца. — Уверен, что достаточно хорошо себя чувствуешь после моря? — старший Су присел, с улыбкой смотря на сына. Каким бы Су Юншень ни был в народе, но с семьёй он всегда мягок, тем более к своим детям, чем Яам в некоторых случаях не стеснялся пользоваться. — Я чувствую себя более, чем хорошо. Хочу пойти с тобой на рынок, мне нравится Александрия. Здесь красивее, чем я представлял по твоим рассказам, отец! — В таком случае собирайся, мы скоро выдвигаемся. К полудню людей в городе стало больше, город шумел, он был жив. На улицах появилось больше красок благодаря одеяниям людей, их украшениям и многочисленым лавкам с различными товарами. Яам решил отделиться от отца, пообещав не отходить далеко, рассматривая чужоземные товары. Там можно было найти большое разнообразие продаваемоно, начиная от приправи заканчивая металлическими оружиями, но больше всего его привлекла одна из лавок с различными украшениями: золотые и серебряные, драгоценные камни которых ярко сияли на солнечных лучах, приобретая более выразителтный окрас. Су недолго разглядывал товар, что был разложен на низком столике, прнжде чем коснулся пальцами до золотых серьг с неизвестными для него камнями зелёного оттенка. Он тут же услышал голос продавца. Несмотряна то, что Яам занимался с отцом изучением местного языка, он знал его далеко не в совершенстве, больше понимал, чем мог говорить, но и этого было достаточно, чтобы понять, что продавец говорил о том, что парень сделал хороший выбор, и очевидно, что он очень старался не потерять покупателя, явно прибывшего из дальних краёв. — Сколько? — сказал Яам, потянувшись к шёлковому поясу на котором был привязан небольшой мешочек с серебряными монетами, что вручил ему отец. — Тридцать пять, — улыбнулся продавец показывая жёлтые зубы, явно довольный тем, что парень не стал с ним торговаться. Когда Яам отвязал мешочек, он почувствовал касание к правому плечу и оглянулся в ту сторону, но в тот же момент из рук выхватили ткань с серебром. Продавец что-то кричал в сторону, каких слов Су никогда не учил и не слышал. Парень несколько секунд стоял в ступоре, смотря то на продавца, то на руку, а после не раздумывая, ринулся в сторону, куда побежал грабитель. Яам его не терял из поля зрения, так как тот выделялся среди тех, кто спокойно передвигался по своим делам: он бежал, сталкиваясь с проходящими, и иногда оглядывался. Яам совсем не часто приходилось бегать, тем более в такую жару, а потому очень скоро начал выдыхаться. Парню пришлось остановиться на углу одного из зданий и он увидел, что вор стоял меж двумя домами, смотря прямо на него. Су удивился, что тот стоял на неподвижно вместо того, чтобы окончательно скрыться, ведь это был неплохой шанс. В любом случае думать сейчас было некогда, а потому Яам рынулся снова в его сторону, выкрикнув "стой", даже не обращая внимание, что произнёс он это слово на китайском языке, привлекая к себе всё больше взглядов. Сделав рывок, парень почувствал, что его схватили за рубаху, а после и закрыли рот рукой. Су сразу же запаниковал, стараясь вырваться из чужих рук, что перехватили его поперёк груди, не давая даже пошевелиться. — Успокойтесь, — прозвучал уже знакомый голос над ухом. — Не старайтесь, Вам лучше не следовать дальше за ним. После этих слов Яам почувствовал, как хватка ослабла, а руки пропали с его тела. Он обернулся, чтобы увидеть Кемнеби, что смотрел на него сверху вниз с нахмуренными бровями. — Что Вы делаете? — почти что прикрикивал, не понимая, почему его остановили, если вор был так близок. — А Вы не понимаете? — он снова приподнял бровь, смотря на парня, словно на глупого. — Он заманивал Вас. — Что? Куда? — Яам удивлённо смотрел в чужие глаза и не мог в них ничего прочесть, только прямой внимательный взгляд. — О нет, только не говорите, что меня хотели похитить, — он обречённо вздохнул, осознавая свою глупость. — Что бы они со мной сделали? — Именно это я и хотел сказать, — он слегка наклонил голову вбок. — А сделали бы что? Не думаю, что Вам понравится это слышать. Лучше приберегите свою голову от этих знаний, — мужчина покачал головой. — Поверьте, сны у Вас будут спокойнее. С этими словах мужчина развернулся и направился вдоль улицы. Хоть он не подзывал, но Яам понял, что должен следовать за ним. Ему оставалось только это, ведь он понятия не имел как далеко он забежал, даже не стараясь запомнить направление. Кемнеби шёл довольно быстро, но парень даже не смел просить подождать: он чувствовал себя глупо, из-за того, что попал в такое положение и так легко повёлся на манипуляции вора. Ему оставалось только рассматривать широкую спину мужчины, тёмные и въющиеся волосы, длину которых было невозможно спрятать за арафаткой. А так же он думал об отце, который точно будет разочарован недавними событиями. За весь их путь Яам ни разу не попадал в похожие ситуации, так как всегда держался на виду у Юншень, но стоило один раз отойти, так чуть ли не оказался похищенным. И только сейчас парень осознал, что Кемнеби спас его от реальной опасности: он и представить не мог, что с ним могли сделать и в каких руках мог оказаться. — Кемнеби, — откликнул Яам и продолжил, когда тот приостановился. — Спасибо, что остановили меня. — Это моя работа: сопровождать вас и следить за порядком, чтобы вы благополучно добрались до Кена и обратно до Александрии, — остановившись, мужчина развернулся, чтобы заглянуть Яам в глаза. — Поэтому впредь будьте более бдительны и аккуратны. Никому проблемы не нужны. Он развернулся и продолжил идти, но чуть медленнее, дав парню сравняться с ним. — Мы можем умолчать о произошедшем, если Вы так переживаете о том, как отреагирует Су Юншень. Дело Ваше, но мне кажется, что вы этого хотели бы. — Спасибо, — единственное, что мог выдавить из себя Яам, опустив глаза из-за стыда. Желание продолжать разговор не было, ему нужно было многое обдумать.***
К вечеру второго дня местный купец и давний знакомый отца пригласил их группу на пир, устроенный в честь их прибытия, а так же скорого отправления в путь. Яам впервые удалось увидеть верблюдов, на которых они добирались до места, где проходили празднования: они покинули город, проехали несколько поселений и оказались в самом настоящей пустыне, о которой Юншень так любил рассказывать. Младший Су мог понять восторг отца, увидев её собственными глазами. Казалось, что песок из золота, так он поблескивал с последним лучами солнца. Ему нетерпелось пощупать его руками скорее. С рассветом весь караван снова должен был продолжить путь, а пока Яам мог продолжать наслаждаться этими землями, которые очаровывали его раз за разом с каждым новым открытием. Путь они окончили к тому времени, когда небо уже было невероятно тёмным, позволяя звёздам светить ярче. Младшему Су никогда не приходилось видеть столько звёзд, небо казалось ему чём-то волшебным и ненастоящим — это то, что он хотел бы запечатлеть в своей памяти как можно дольше. Место пира встречало их громкой музыкой и большим костром, вокруг которого кружились женщины и мужчины в традиционных нарядях. Их украшения звенели, ударяясь друг о друга и сливаясь со звуком музыкальных инструментов. Дальше костра было видно множество различных шатров. Яам полагал, что в одном из них и проведёт предстоящую ночь, ему хотелось бы изучить их изнутри, но это он оставил на потом. Сейчас он хотел оказаться на земле: хоть ему и объяснили как седлать верблюдов, но они крайне отличались от привычных ему лошадей, с которыми, как ему казалось, было проще. Изначально, чтобы сесть на верблюда нужно быдо заставить его лечь, что и сделал один из сопровождающих, а как сделать это самостоятельно Яам не знал, а потому решил спрыгнуть с него. Он уже собирался перекинуть вторую ногу на правую сторону, когда его окликнули: — Не стоит этого делать, — услышал он уже знакомый голос мужчины. — Можно подвернуть ногу, а хуже — напугать животное, и кто знает, что верблюд может сделать в порыве страха. Держитесь крепче, — Кемнеби обошёл верблюда с левой стороны и пробомотрал что-то невнятное, после чего верблюд покорно лёг, давая Яам наконец ощутить песок под ногами. — Спасибо, Вы меня снова выручили, — парень прикусил губу из-за того, что уже второй раз ему приходилось краснеть от стыда перед сопровождающим. — Всё хорошо, Вы не могли знать, если Вас не научили. Но Вам всё же стоило просить о помощи, а не решаться на неизвестное самостоятельно, — с этими словами Кемнеби подошёл к парню почти вплотную, протягивая руку. — Это Ваше, Су Я-ам, — хоть парень и не видел лица мужчины, но по голосу было понятно, что тот произносил это с неким задорством, снова выделяя первую букву его имени. Яам оказался в ступоре, когда в своей руке обнаружил тот самый мешочек с монетами, который вчерашним днем был украден. Он смотрел на него и ничего не понимал. Парень хотел бы спросить многое, но оглянувшись понял, что мужчина оставил его одного со всеми этими вопросами.
