The Relationship Implementation

Шелдон Купер - никто иной кроме, как напористый человек. За годы, пока я приспосабливал свою жизнь к жизни моего фанатичного соседа по комнате, я научился распознавать и понимать четыре основных выражения его лица. То, что на нем сейчас — это его лицо Физика, которое он носит примерно шестьдесят процентов времени. Его брови были сведены над горящими глазами, когда он взволнованно болтал о теме сегодняшнего дня. Эта его раскрасневшаяся физиономия часто превращалась в Высокомерное выражение лица (в тридцати двух процентах случаев), если кто-то осмеливался задать ему вопрос или сказать что-то, что он считал глупым, что происходило практически каждый раз, когда кто-то другой открывал рот. Оставшиеся два лица я в последнее время видел все чаще: Старательно Отсутствующее или Непроницаемое выражение, которое он напускал на себя, когда Говард говорил что-то, что его пугало, и, наконец, Шокированный слэш Неловкий взгляд, обычно появлявшийся, когда Пенни затаскивала его на вечер стирки или когда он оказывался в социальной ситуации, с которой он не был знаком. — Итак, если мы примем во внимание, что формула Вина значительно искажена, если мы поместим среду в вакуум, и что тепловое излучение, или излучение абсолютно черного тела, если хотите, не среагирует, пока плотность не приблизится к абсолютному нулю, закон Планка больше не будет действовать! Он был в моем кабинете последние тридцать пять минут, так что мне хватило времени, чтобы рассчитать скорость его речи. 432,7 слова в минуту, на случай, если вам интересно. Не обращайте внимания на тот факт, что, возможно, я хотел бы работать без постоянного словесного потока, которым является мыслительный процесс Шелдона. Интересно, его мозг обрабатывает информацию с такой же огромной скоростью, когда он спит? С научной точки зрения, это зависит от того, находится ли человек в состоянии быстрого сна, но Шелдон - не обычный homo sapiens, как он часто любит подчеркивать. Я уверен, что мама была бы чертовски рада сделать ему сканирование мозга при первой же возможности. Должно быть, на моем лице отразилась часть отвращения, вызванного последней мыслью, потому что Шелдон на мгновение замолкает, странно на меня глядя. Я отношу этот взгляд к категории побочных эффектов Непроницаемого выражения лица, поскольку обычно у него такое выражение, когда он действительно не знает, как реагировать. Однако оно длится недолго, и Шелдон продолжает с того места, на котором остановился, лавируя сквозь двухсотлетние исследование с таким упорством, с каким может справиться только безумный суперзлодей. Я вздыхаю, но он не обращает на это внимания. Проходит еще пятнадцать минут, прежде чем я достигаю своей критической точки. Мы не проводим друг с другом 24 часа в сутки 7 дней в неделю, но все равно чертовски близки. Это слишком много времени, чтобы проводить его с кем-либо, не говоря уже о таком сгустке эгоизма и идиосинкразий, каким является Шелдон Купер. Поэтому я сделал то, что сделал бы любой другой здравомыслящий физик, оказавшись запертым в собственном кабинете с безумным физиком-суперзлодеем: я наклонился над столом и поцеловал его. Позвольте заметить, что трудно поцеловать кого-то, кто все еще разговаривает. Его губы дрожат под моими, но я слышу, как колеса в голове Шелдона сходят с рельс быстрее, чем поезд номер 4 в Сент-Луисе. Но это нормально, Шелдону нравятся поезда. Я понятия не имею, как он реагирует, мои глаза слишком плотно закрыты, чтобы пропускать волны длиной 400-700 нм, не говоря уже о том, чтобы я мог увидеть, закрыты ли глаза Шелдона или он имитирует оленя в свете фар. Я действительно чувствую, как он напряжен, но, по крайней мере, шум прекратился. Пользуясь случаем, я ослабляю напор целомудренного поцелуя, нежно покусывая его замерзшую нижнюю губу. Через мгновение мы, то есть я, прервались, чтобы глотнуть воздуха, и я начал садиться обратно. К несчастью для меня, либо я был слишком одурманен вкусом Шелдона, чтобы обращать внимание на то, куда сажусь, либо сила моего резкого скачка отбросила стул назад в геометрической прогрессии. Оба объяснения приводили к одному и тому же выводу, и я споткнулся и упал плашмя на задницу. — Черт! Ауу... — я не смог сдержать стона, что вырвался из моего рта. Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Куда подевались мои очки? — Леонард? — последовал неуверенный ответ. То, как он произносит мое имя сейчас, совсем по-другому – приятная перемена по сравнению с тем, как оно произносится обычно – капающим конденсатом или этим плаксивым негодующим тоном. Жаль, что это я сейчас ною. По крайней мере, мы уравновешиваем друг друга. — Леонард, я не думаю, что наш разговор заслуживал подобной реакции. Этот социальный протокол вообще был нормальным? — продолжает Шелдон, игнорируя мои проклятия, когда я наконец нахожу свою потерянную оптику. Шелдон понимает о мире больше, чем показывает. Он не всегда знает, как правильно реагировать в социальных ситуациях, но он гораздо менее невинен, чем можно было бы подумать. Несмотря на это, он неловко подергивался, в его словах была вся та детская невинность, что существовала в нем. — Эхех, ты слишком много говорил и думал, а я пытался уберечь твои нейроны от перегрева. Ну, ты знаешь... радиация...это горячо, — пролепетал я. О боже милостивый, что я такое говорю? Я наконец-то поставил стул вертикально и успешно усадил на него свою задницу. — В любом случае, мне нужно возвращаться к работе, не мог бы ты, пожалуйста, пойти подумать в свой собственный кабинет? — Ты выгоняешь меня? — голос Шелдона повысился, в нем звучало нечто среднее между негодованием и облегчением. Удивительно, что независимо от того, как часто я его выгоняю, он всегда кажется удивленным. — Прекрасно! Я ухожу. Но если я изменю курс всего мира физики, ты узнаешь об этом последним, — он шмыгает носом, нервно проводя кончиком языка по губе, на которую я напал ранее. Его подергивания уменьшились с "эпилептического блендера" до "нервной золотой рыбки". — Спасибо, что предупредил…Увидимся, когда придет время идти домой, хорошо? — в моем голосе звучало безудержное нетерпение, и Шелдон наконец пошел. Он шаркающей походкой направляется к двери, но оглядывается, прежде чем переступить порог. — Леонард? — ...да, Шелдон? — Использовал бы ты тот же метод, чтобы уберечь нейроны Воловица или Кутраппли от перегрева? — Суперзлодей-Шелдон вернулся, чтобы собрать факты воедино. Ни дождь, ни снег, ни тесный человеческий контакт не могли помешать ему все тщательно проанализировать. Конечно, в этой части Калифорнии на самом деле не бывает снега, но подождите… в чем был вопрос? — Нет. Я бы швырнул в них чем-нибудь. Чем-нибудь тяжелым. Затем пожертвовал бы тела Крипке на корм воботам, — я улыбаюсь, и в этот раз он действительно убегает. Физик-экспериментатор: 1 Физик-теоретик: 0