Плейлист

Олег приходит к Диме рано утром, ещё даже десяти часов нет. Его родители уже давно на работе, поэтому Матвеев с лёгкостью пускает подростка к себе до самого вечера. Старший брат Шепса без вопросов также даёт ему добро на поход к другу. Хотя Дима-то другом особо никогда и не был. Просто парень из школы, в которого Олег влюбился за считанные месяцы учёбы. А сейчас, не сдержавшись, признался после уроков. Матвеев как будто бы сильно не удивился, но ничего не стал говорить в ответ. Только позвал к себе на выходных, и вот сейчас Шепс стоит в коридоре, вытирая вспотевшие ладони об штаны. Ему не верится, что он так просто оказался дома у Димы. Что тот его не послал, не ударил, не скривился после признания, а предложил спокойно поговорить и разобраться во всём. — Жвачку купил? — спрашивает Дима, облакачиваясь на косяк. — Кроссы просто в угол поставь, — командует, кивая головой в сторону. — Ага. Со вкусом клубники и черешни. Пойдёт? — протягивает упаковку. — Пойдёт конечно. Проходи, не стесняйся. — Матвеев молчит секунду, а потом разворачивается, хмыкая. — И перестань себя вести, как будто я тебя сейчас насиловать буду. Мнёшься, как девчонка, Олеж. Говорит он это совсем без злобы, с лёгким подколом, так, как общается всегда. Но Олегу порядком страшновато. Всё же не каждый раз ему приходилось объясняться в своих чувствах. Тем более перед парнем. Тем более у него дома. С чего начать? Как завести диалог? А что, если Дима совсем не хочет говорить на эту тему? Мысли Шепса ненадолго прекращаются, когда он оглядывает чужую подростковую комнату. Обычная, как и у всех парней. Около шкафа лежит куча одежды, но это, наверное, единственное не самое чистое место. В комнате есть небольшой стол с компьютером, рядом полки, где учебники за одиннадцатый класс лежат. В стороне находится шведская стенка, весы, немного наград, кажется, с бокса — Дима занимался им в средней школе. Просторная кровать около окна, телевизор и сервант с книгами и комиксами, а в углу гитара. — Садись прям на кровать, — Дима машет рукой, а сам пока занимает кресло около стола, выключает компьютер. Носочком проводит по полу, за счёт колёсиков на стуле поворачиваясь к Олегу. Смотрит на него выжидающе, как будто он должен начать диалог. Хотя он в самом деле должен. А Шепс не может и двух слов связать. Мажет взглядом то по Диме, то по его комнате, чтобы слишком долго не смотреть на одиннадцатиклассника. Смущение испытывает, всё же, он на год младше. Хотя по нему и не скажешь: высокий, стройный, подкаченный. По всем параметрам крупнее Матвеева, от чего того скорее можно за младшего принять. Вот только Дима пиздец красивый. Очень. Даже сейчас в домашних широких шортах и растянутой футболке. Она открывает на вид тонкие ключицы с незамысловатыми рисунками на них. Олег никогда не думал, что в семнадцать лет у человека может быть столько татуировок. У Матвеева глаза красивые очень, глубокие такие, карие, хотя Олег вблизи их всего пару раз видел. В волосы зарыться хочется, они чёрные, как смоль, от чего-то сильно манят к себе, даже сейчас. — Я… — Шепс пытается начать, но у него ни черта не получается. — Так, я понял, — прерывает его Дима на полном серьёзе, не пытаясь как-то обидеть или выставить на посмешище. Встаёт с кресла, открывает нижнюю тумбочку, что-то достаёт, но что Олег не видит. — Могу предложить тебе отходнуть, расслабиться, от этого и разговор пойдёт, выскажешь всё. Тебе легче будет. — Ты к чему-то клонишь? У тебя… — Олег мнётся, приподнимаясь с кровати. Снова вытирает ладони о ткань джинсов, — алкоголь есть? — Почти, — приподнимая уголки губ, кивает подросток. — Послушай, я тебя не заставляю, ни к чему не принуждаю. Можешь хорошенько подумать перед тем, как давать однозначный ответ: хочешь ты этого или не хочешь. Шепс хмурится. Он окончательно перестал понимать, что происходит. А Дима, не медля ни секунды, протягивает руку вперёд. На ладони лежит маленький зип-лок пакет, внутри которого находится что-то белое и по виду твёрдое. — Это… — Олег медлит, нервно сглатывая. — Мефедрон. Ну, наркотик. — Пиздец, — Шепс не сдерживает эмоции, при этом изначально планируя совсем не материться. — Откуда? — в голове сплошная каша. — Купил. — Как? — Всё-то тебе расскажи, Олеж, — хмыкает Дима, опуская руку. Теперь они смотрят друг другу в глаза, правда Матвеев снизу-вверх, а Олег наоборот. — Есть связи. Я этим не очень часто балуюсь, но иногда покупаю. Редко очень. Сейчас наверное, только раз в третий за целый год. — И ты предлагаешь попробовать? — Да, — не врёт Матвеев, но видя недоверие и жуткое ошеломление в чужих сероватых глазах, продолжает: — Смотри, ты просто с этой хренью более разговорчивым станешь. Легче всё рассказать будет. Ты не будешь как-то волноваться, переживать, просто выдашь всё, как есть. Отходняк, если что, после одной дозы не такой уж сильный, не такой хуёвый, как после алкоголя. Да и тем более, я же не собираюсь тебя до передоза доводить. Через несколько часов уже отойдешь совсем. Мефедрон часто используют, чтобы открыться, рассказать что-то, о чём боишься рассказать с трезвой головой. Да и по моим наблюдениям, когда ты его принял, немного, ты себя больше контролируешь, чем под алкоголем. Просто говоришь очень и очень много. — Ну раз говорю много… — Шепс поджимает губы, осознавая, что сейчас без каких-то веществ он точно справиться не сможет. — А это не больно? Дима по-доброму усмехается с такого вопроса. — Меф не колят, Олеж. Его чаще вдыхают. Это совсем не больно. Максимум только чуть не приятно потом будет некоторое время. Но терпимо. Олег взвешивает все «за» и «против». Он хотел бы ещё раз посмотреть на пакетик, но Дима крепко сжимает его в своей ладони. — А сколько это продолжается? — Действие до пяти часов, но, думаю, у тебя закончиться быстрее. Опять же повторюсь, я не собираюсь давать тебе слишком много. Просто достаточно для того, чтобы ты разговорился и не чувствовал какую-то неловкость между нами. — Ладно, — резко выдыхает Олег. — Ты же… Ну, если что, не отправишь меня домой, если я неадекватным буду? — Пипец ты конечно переживаешь, — Матвеев улыбается, а затем в первый раз проводит по плечу парня. Шепс не помнит, касался ли его Дима когда-то. Сейчас тело будто пробивает током. — Не будешь ты неадекватным, не боись. Но и отпускать я никуда тебя не собираюсь, если проблемы какие-то возникнут. Если что, у меня с ночёвкой останешься, без вопросов. Дима начинает подготавливаться: приносит с кухни небольшой поднос, достает какую-то пластиковую карту, скрученную купюру. — Их сначала… Раскрошить надо? Олег стоит около стола, Дима же сидит за ним, открывая зип-лок пакет. — Ну типо. Это кристаллы, бывает ещё мука, она более мелкая. Но при этом хуже заходит, хотя стоит дешевле. — Сколько я тебе должен? — этот вопрос вырывается сразу после услышанной фразы. — Ой, да брось ты. Я тебя позвал, я тебя и угощаю. — Такое себе угощение получается, — вырывается лёгкий смешок. Дима тоже улыбается. — Извини, конфет и шоколадок не нашлось, — Матвеев заканчивает делать насыпи порошка. Одна дорожка небольшая и тоненькая, другая же подлиннее. Очевидно, для самого Димы. — Смотри, я сначала объясню, как делать, потом ты попробуешь, а затем и я уже свою долю возьму. — Окей. — Сначала высморкаться нужно, даже если соплей нет. Ну… так просто всегда делают. Берешь купюру, — парень повторяет все действия, показывая их в живую, — просто прикладываешь её к дороге и вдыхаешь. Если будет казаться, что до конца не можешь затянуть, лучше отвернись, чтобы не кашлять на поднос и не рассыпать тут всё. Как вдохнешь, — указывает рукой в сторону, — запивай водой, я уже всё подготовил, шмыги носом. Ложись на кровать, бери жвачку в рот, вкус противный может быть. Потом почувствуешь, как внутрь пойдет. Ещё через немного начнёшь действие ощущать. Возможно начнёт немного потряхивать, холодно станет, но я это всё увижу, так что не боись. Тебя может крыть от состояния холодно до состояния жарко, но это тоже нормально. Потом пройдёт. Олег внимательно кивает, вслушиваешь в каждое слово. Высмаркивается в туалете, а потом садится на место Димы. Тот стоит рядом, контролируя процесс. — Не волнуйся. Просто вдохни и всё. Шепс смотрит на дорожки, напоминающие сейчас обычную муку из которой готовят блинчики, правда в очень необычной форме. Ладонь, крепко сжимающая купюру, дрожит. — Да я думаю, что мне ещё стоит знать… — признаётся он. — А через сколько эта херня из организма выводится? — Полураспад длится где-то часа четыре, — прикидывает Дима. — А в крови держится в течение суток, может, два дня. Но у тебя долго не будет с такой одной дороги… Так, ну ещё что могу сказать? — Матвеев думает, вспоминает, что сам знает, и что скорее всего нужно знать Олегу. — Наркотики в целом притупляют желание спать, есть. Ещё у тебя могут скулы немного сводить по началу, все время хочется что-то жевать или говорить. Поэтому я попросил тебя жвачку купить, она не только вкус перебивает, но ещё и для этой штуки подходит. — А что насчёт зрачков? — Олег задаёт последний вопрос, который крутится у него на уме некоторое время. — Не всегда расширяются. Только если много примешь. А у нас немного. Да и много я тебе не дам. — Ладно, — Шепс снова смотрит на поднос. — Просто вдохнуть. — Попробуй не быстро. Вдруг, так проще будет. Олег прикладывает купюру к носу, наклоняется над подносом. Закрывает глаза, но почти сразу же открывает их, чтобы следить за тем, всё ли нормально он делает. Начинает глубоко вдыхать, как будто он во время насморка пытается получить хоть чуть-чуть кислорода. С его дорожки не остаётся ничего. — Молодец, — Дима хлопает по плечу. — Голову запрокинь, пей воды, бери жвачку и ложись скорей. — Окей, окей, — Шепс делает, что велят, пока толком ничего не понимает, хотя какие-то неприятные ощущения всё же есть. Он пьет немного воды, открывает жвачку, закидывает одну подушечку в рот и тут же ложится на кровать, подбирая ноги. Прикрывает глаза. Это пиздец. — Главное не бойся, мысли могут путаться очень сильно, — продолжает говорить Дима. — Будешь с темы на тему перескакивать. Это нормально. Через пару секунд Матвеев ложится рядом. Тоже шмыгает носом, уже жуёт жвачку. Поворачивает голову в сторону. Олег это чувствует. От Димы идёт сильное тепло. — Ну как? — Не понимаю… Но в горле хреновый вкус, — морщится, — противно, как у стоматолога. — Значит, уже вниз идёт. Попей ещё воды. И в целом, можешь начать говорить как только решишь, что пора. — Окей, — в который раз соглашается Шепс. Ощущения действительно странные. Сейчас, лёжа с закрытыми глазами, Олег не сказал бы, что это похоже на алкогольное опьянение. Его не колышет из стороны в сторону как каждый раз, когда он напивается. Голова вроде думает, хотя в ней уже куча мыслей, которые быстро сменяются одна за другой. Становится холодно, пусть Шепс в толстовке и джинсах. Потряхивает. Парень не замечает, как он начинает жевать жвачку активнее. — Бля-я-я, — тянет он, приоткрывая глаза. — Всё нормально, — уверяет Дима. — Попробуй отвлечься. Не обязательно сразу говорить о том, что я тебе нравлюсь, — от этой фразы передёргивает ещё сильнее. Олег клянётся, что в этот момент у Матвеева на лице появилась улыбка. — Можешь с чего-то другого начать. Или вообще побыть наедине с собой. Поговорить с самим собой. Это тоже круто. Лежать и погружаться в себя. Ну уж нет, Олег не до такой степени скатился. Он уж точно не шизофреник, и биполярки никакой у него нет. В конце концов, зачем он пришёл к Диме? Чтобы просто лежать наедине со своими мыслями? Или, наконец, он выскажет ему всё то, что происходило последние полгода? — Ты красивый, пиздец. Первого сентября увидел, охуел просто, — мат сыпится сам собой, но даже на него Шепс перестаёт обращать хоть какое-то внимание. Он смотрит на Диму, а тот на него в ответ. Не сводит заинтересованного взгляда, действительно слушает. Он правда хочет выслушать. Олег впервые видит его глаза настолько близко, в который раз уверяет себя: Матвеев — произведение искусства. — Я, знаешь, по пацанам-то никогда не был, — нервно хмыкает. Ещё активнее жуёт, а потом оставляет жвачку во рту где-то в стороне, говорит: — Вообще не знаю, из-за чего это началось. Просто ебать как с неба эта влюбленность упала. Я… Тормозит, сглатывая. — Давай, Олеж. Я тебя не тороплю. Говори сколько влезет. И не думай, о чём говоришь. Просто первые мысли озвучивай. Так лучше всего будет. — Перешёл я в новую школу, проблем с общением, с новыми знакомствами вообще никогда не было. А тут ты блять стоишь такой красивый, как Апполон, — оба парня тихонько смеются. — И эти твои татуировки на половину шеи, на руках… Как только ты умудрился набить их все, и тебя из школы не выперли? — Расскажу обязательно, как ты всё расскажешь. — Ну так вот, — Шепс снова прерывается, глубоко выдыхает, когда чувствует, как внутри всё колотится, норовясь выпрыгнуть из груди. — Холодно пиздец… — Сейчас накрою, — Матвеев тянется в сторону, берёт одеяло, накрывая Олега. Хотя понимает, что совсем скоро ему может стать жарко. — Продолжай. — Ну так вот, — повторяется парень. — Всегда по девчонкам был. Всю жизнь. Это у меня брат старший би, — едва улыбается, — и я ничего в этом плохого не видел и не вижу. Какая разница, кто кого любит? Кто с кем спит? Если блять любовь никогда никому не мешала, никому из прохожих? Тогда какого хуя люди просто пытаются зачмырить геев, лесбиянок, говорят, что это не нормально, противоестественно? Противоестественно домогаться блять, потому что мы нахуй уже не животные, а всё остальное, любовь, поцелуи, — дело каждого… Сука, я от темы отошёл, — Олег стонет через сжатые губы. — Это нормально. Говорю же, много мыслей, все путаются, ты говоришь то, что приходит на ум. Всё хорошо. Шепс облизывает пересохшие губы, вынимает жвачку, что уже потеряла свой вкус, приклеивает её на маленький листочек бумаги около себя. Возвращается к началу: — Ты такой красивый на первое сентября стоял. В этом своем костюме чёрном, рубашке, галстуке. Я раньше чёрную одежду в школу не носил, но теперь начал, потому что это оказывается пиздец красиво… Я смотрел на тебя, у меня просто нахуй чуть слюни не текли. Думаю, какой же ты нахуй красивый, просто бля… Я никого лучше тебя не видел Дим. Ни девчонок, не парней… — Спасибо, Олеж, — Матвеев подвигается ближе, и о господи приобнимает его. — Это правда приятно слышать. Особенно от тебя. Последняя фраза остаётся в памяти, но быстро проходит мимо внимания Шепса. — Я за тобой следить начал, как маньяк какой-то, — нервно смеётся. — Расписание выучил, ходил около кабинетов, лишь бы тебя одним глазом увидеть. Заговорить боялся. Хотя Влад, ну, мой одноклассник, подначивал меня начать разговор. А я боялся, как малолетняя девочка, которая в старшеклассника влюбилась… Начал по утрам прихорашиваться, лишь бы лучше выглядеть… Сашка, ну, мой брат, смеялся. Думал, одноклассница понравилась, а тут я такой с сюрпризом в лице тебя. Матвеев улыбается, поглаживая Олега по плечу. Тот поворачивается на бок, крепко сжимая его в своих объятиях, руками начиная водить по талии. — Пиздец от тебя вкусно пахнет… — Олег глубоко втягивает носом запах. — Могу поделиться парфюмом. — Лучше собой поделись, — не стесняясь, произносит Олег. Матвеев смеётся. — Поделюсь, Олежа. Конечно поделюсь. — Собственно, влюбился я в тебя по уши. Снился ты мне чуть ли не каждую ночь, я охуевал, честно. Пару раз бессонница была. Порывался тебе написать, но пугался каждый раз… Решил перед новым годом подарок тебе сделать. Своими руками и ещё что-нибудь крутое купить. Знал, что тебе музыка нравится, на чехол для гитары крутой очень начал копить… Хотел письмо объяснительное вложить в подарок. Ну, что то-то, то-то, люблю тебя, на взаимность не рассчитываю, знай, что ты самый красивый и самый лучший, и что твоей девушке очень повезет… Пиздец, Дим, я нахуй даже плакал, что не родился девушкой! Последнее предложение Олег почти кричит в грудь старшего парня. Дима же только в очередной раз смеётся, а Шепс готов поклясться, что это лучший смех, который он слышит. — Даже Саше жаловался… — А он что тебе посоветовал? — участливо спрашивает юноша, поглаживая младшего по волосам. Они вкусно пахнут, персиком кажется. — Всё тебе рассказать. Чтобы если уж не встречаться, то хотя бы подружиться с тобой. Хотя я пытался уверить его, что ни один нормальный пацан не станет дружить с тем, кто в него влюбился. С пацаном нахуй. — Значит, я не нормальный. — А ещё… Что? — Олег впервые за долгое время прерывается. — Говорю, значит я не нормальный, — Матвеев поджимает губы. — Ты мне тоже нравишься, Олеж. Правда, наверное, не столь продолжительное время, но месяц точно. Вот к чему приводят твои постоянные гулянки около кабинетов, в которых я занимаюсь, — улыбается ласково. Шепс смотрит на Диму пару секунд, но как будто глядит через него. Красивый. Очень. Эти мысли снова проносятся в голове подобно самым быстрым существам на планете. У Матвеева губы очень притягивают. Они не маленькие, не большие, но очень манят к себе. — Будет очень хуёво, если я тебя сейчас поцелую? — забив на всё, спрашивает Олег, переводя взгляд на глаза старшего. — Очень хуёво, если я хотел сделать это весь прошлый месяц? — Дима едва смеётся, а затем начинает улыбаться сильнее, потому что Шепс не совсем понял его слова. Одиннадцатиклассник наклоняется вперёд, перекладывает ладонь на щеку Олега, заводит пальцы за ухо, начиная играться с волосами. Смотрит пару секунд, как будто давая Олегу выбор. Но когда понимает, что тот мало того, что хочет, но ещё и дико желает этого, первым начинает целовать его. Почти сразу поцелуй перерастает из невинного в более взрослый, с языком. Дима полностью перелезает на Шепса, сидит на нём, и парень всего на секунду думает о том, что Матвеев как-то мало весит. Он проводит ладонями по стройной талии, залезает пальцами под футболку, оглаживая подушечками тёплую кожу, чувствует, как по ней страшно бегут мурашки. Олег улыбается в поцелуй. Ему нравится, что именно из-за него парень ощущает сейчас всё это. Дима отрывается на пару секунд, лишь чтобы сказать: — Не задержишься сегодня у меня? — Задержусь. Я ещё столько всего рассказать хочу. Но сначала хочу ещё раз тебя поцеловать. — Тогда вперёд. Они снова сталкиваются губами.