Плейлист

— Что с ним случилось блять? — Олеж, тише, тише, — Саша перехватывает брата, когда тот, казалось бы, собирается вырваться и побежать в сторону места проведения испытания. — Уже скорую вызвали, наш врач тоже работает. Всё хорошо будет. — Саша, Дима упал с крыши дома! С крыши дома блять! — не своим голосом чуть ли не кричит Шепс. — Я не могу тут стоять! Мне нужно к нему! — Олеж, — мужчина крепко прижимает его к себе, прислоняя чужую голову к собственному плечу. Желает, чтобы брат выплакался, прокричался и остался здесь. Чтобы он не видел происходящего. Но при этом Саша прекрасно понимает, что Олег хочет к Диме. — Мне нужно к нему, — уже не требует, не кричит. Просто скулит, подобно дикому подстреленному зверю. У Саши сердце сжимается, когда он слышит этот голос. У самого в глазах слёзы стоят. — Пошли. Одевайся. Быстрее пошли. Только со мной будешь. Ладно? Не убегай, пожалуйста. Они ещё никогда так быстро не ехали до места испытания. Сразу видят толпу, Саша выходит спешно, ждёт, пока машину покинет брат, но почему-то он тормозит, не слышно хлопка двери. Мужчина оборачивается, видит, как младший бежит вперёд. — Олег, Олег! — тот не откликается. — Чёрт! — приходится бежать за ним. Шепс несётся к месту, где столпилось немного народа. Проталкивается через всех людей и опускает голову вниз. — Дима! Дима лежит на холодной земле и кажется даже не дышит. На левой щеке еле заметен след от поцелуя: его перекрывает кровь. Около головы также много крови, волосы испачкались в ней, хотя, может быть она шла именно от туда. Губы приоткрыты, глаза же наоборот. Олегу кажется, что чернокнижник и правда не дышит. — Дима, Дима, Дима, — как мантру повторяет сквозь слёзы. Падает на колени, тянется руками к парню. — Олег, спокойнее, — Андрей хватает его, придерживая, и не даёт наклонится к Матвееву. — Саша! — Давай заберу его, — старший также проталкивается через людей, прикладывает усилия, чтобы оттащить брата в сторону. — Олег, Олеж, вставай. Но парень не встаёт. При этом и не вырывается. Смотрит вперёд, всё ещё видя разбитое, в буквальном смысле, лицо Димы. — Хэй, — старший замечает это и просто перекрывает вид, тоже садясь на колени перед братом. Голос дрожит, перед глазами стоит картинка лежащего Матвеева, но сейчас Саша пытается быть сильным ради Олега. — Тш-ш-ш… — обнимает крепко, начинает покачивать в руках. Успокаивает его, как маленького. Олег рыдает, совершенно не стесняясь слёз. Сейчас даже задуматься не может о том, что стоит перестать плакать. Резко забывается всё то, к чему он привыкал столько лет, и юноша просто громко всхлипывает, шмыгает носом, хочет кричать на весь мир: у него забрали самое ценное, что у него есть. Олег крепко обхватывает талию брата, сжимает её сильно, утыкается куда-то в грудь, роняя слёзы. Совершенно не чувствует холода, хлопьев снега, которые падают за шиворот слетевшей куртки. У Саши же коленки мёрзнут, снег уже пропитал ткань, но это не важно, когда младший брат плачет, сидя перед ним, а сзади лежит ещё один член семьи. Возможно, мёртвый. — С ним всё будет хорошо, Олеж, — Саша почёсывает отросшие волосы брата. — Ему помогут. Спасут его. Просто подождать надо… Олег знает, что в это нужно верить, но почему-то не получается.

***

Олег двое суток не спит, пока Дима в больнице в другом городе. Шепсу не хочется ничего: ни спать, ни есть. Съёмки программы приостановили на неопределенное количество времени. Саша пока что переезжает на квартиру к брату. Заставляет его есть, хотя по ощущениям Олег просто кладёт себе что-то в рот, пережёвывает и глотает, не разбирая вкуса. Старший пытается его уложить спать, но две ночи подряд замечает воспалённые глаза, хилое состояние, с которым не может ничего сделать. На третью ночь медиум не выдерживает. Проводит ритуал из последних сил, вырубается, еле доползая до кровати. Во сне оказывается в тёмной чаще, зловещей, прямо как из детских самых страшных сказок. Повсюду туман, высокие толстые многолетние деревья, ни одного живого звука во круг. Как будто бы Олег находится на кладбище, а не в лесу. — Где ты? — проглатывая горечь боли и утраты шепчет парень. Голос совсем осип. Шепс оглядывается, но не видит ничего, что хоть как-то бы напоминало Диму. — Где ты?! — повышает голос, переходя на крик. Прикладывает ладони к губам и ещё раз громко зовёт, на грани истерики. — Я у тебя за спиной, — раздаётся совсем хрипло, почти молча. Олег разворачивается, видит перед собой Диму. Бледный весь, худой, как смерть, с синяками и ссадинами на лице, шрамами какими-то, волосы на голове сбриты. — Диман… Родной мой, — парень быстро вытирает слёзы с лица. — Скоро всё кончится. — Что? Что кончится? — не понимает Олег. — Не смей умирать! Делай, что хочешь, но не смей умирать! — грозит ему, сжимая губы, снова всё видит размыто из-за влаги перед глазами. — Я душу готов продать, лишь бы ты жив остался… — Не стоит, — Матвеев растягивает губы в подобие улыбки. — Я не умру. Рано мне ещё. Не хочу. Я же только нашёл тебя. — Дима, — Олег произносит нежно, протягивает ладонь, прислоняет её к побитой щеке. — Солнце моё… Блять, как же так получилось… — Что получилось, уже никак не изменишь, — чернокнижник ластится к руке, словно кот. — Я постараюсь справиться. Правда. Но мне больно. Очень больно. И страшно. — Я с тобой, — заверяет Олег. — Где бы ты ни был, я с тобой. — Спасибо, это важно для меня, — Шепс ясно замечает, что в глазах парня потух огонёк. — Что я могу сделать, чтобы помочь тебе? — Просто верь, ладно? — первый раз, когда Дима пересиливает себя и смотрит в его глаза. — Пожалуйста, верь в меня. — Я верю в тебя, родной, — Олег склоняется над ним, притягивает парня к себе, очень мягко, чтобы ненароком не сделать больно. — Всегда буду верить. — Люблю тебя, — шепчет чернокнижник, оставляя поцелуй на скуле, до куда дотянуться проще всего. — И я тебя люблю, Дим. Больше всего на свете, — Шепс чувствует, как парень начинает исчезать из его рук. Становится холодно. Олег открывает глаза. На щеках блестят дорожки от слёз. Грудь рвано вздымается, пытаясь захватить воздух. Юноша прикладывает руки к лицу, скулит в них. Дверь открывается, в комнату заглядывает Саша. — Олеж… — подходит, ждёт пару секунд, а затем приседает около кровати, начиная поглаживать по волосам. Ничего не говорит, понимает, что сейчас поддержать брата толком никак не может. — Он сказал, что постарается справиться, — Олег берёт себя в руки, смотрит на старшего. — Справиться. Димка сильный, — уверенно кивает Саша. Чуть медлит, но потом произносит. — Звонили из больницы. Ему сделали операцию и перевезли к нам. Он в коме, Олеж. Мир уходит из-под ног, хотя парень лежит. Старается прийти в себя, дышать ровно, но ничего не получается. Закусывает губы до крови, сжимает кулаки. Почему? Почему, почему, почему это случилось именно с ними? Из-за чего это произошло? Почему именно Дима? Неужели он слишком мало настрадался за свою жизнь и может страдать ещё? — Завтра поедем к нему, — твёрдо говорит Саша. — Поедем…

***

Олег медленно заходит в палату, садится на стул около койки. Дима… Он кажется ещё более бледным на фоне белой стены. Больничная кофта сползает вниз, открывая побитые ключицы. На лице много красных полос, рука и нога в гипсе. Голова обмотана бинтом, теперь на ней нет волос. Ко рту идёт какая-то трубка, рука, которая вылазит из одеяла, проколота, к ней тоже тянется что-то. Шепс осторожно берёт ладошку Димы в свою руку, водит большим пальцем, будто бы успокаивая. — Я здесь, малыш. Я рядом. И я верю в тебя. Ты очень сильный. Очень. Мы со всем справимся. Вместе. Я обещаю тебе, родной. Пока что в ответ Олег слышит только тишину.