Плейлист

Летом Дима переехал из Тольятти в Самару, соответственно ему пришлось поступить в другую школу. Ещё на каникулах его добавили в беседу класса, он сумел найти общий язык с ребятами, с некоторыми из них даже успел погулять, его лучшей подругой стала Лина. Поэтому полностью освоившись в новом коллективе, Матвеев, не боясь, шёл на свою первую и предпоследнюю линейку, будучи учеником старшей школы. Его классный руководитель, Илья Владимирович Ларионов, оказался очень понимающим и добрым человеком, в меру строгим и по большей части шутливым, был горой за свой класс. Казалось, Диме совершенно не стоило переживать: ну что плохого могло случиться? Он прекрасно общается с ребятами, знаний для учёбы ему вполне хватает, чтобы по крайней мере на первых порах показывать учителям, что он далеко не глупый подросток. У Димы хорошая семья, есть любимое увлечение — музыка, планы на жизнь и вообще он чувствует себя прекрасно. Если бы не одно «но». И это «но» стояло напротив него на линейке, выше на полголовы, в идеально отглаженном чёрном костюме, с уложенными волосами и широкой улыбкой на лице, когда парень что-то рассказывал своему однокласснику. От Лины Дима узнал, что имя его предмета воздыхания — Олег Шепс. Одиннадцатиклассник был достаточно известен в кругах школы как заядлый активист, участник любых мероприятий, хороший, добрый юноша, который при этом любил повеселиться. С того самого первого сентября Дима начал нарочно ходить по коридорам школы, чтобы лишний раз увидеть Шепса, дольше переодевался в раздевалке, надеясь, что одиннадцатиклассник подойдёт к вешалке с другой стороны, часто оставался в своём кабинете, когда на русский язык или литературу к Илье Владимировичу приходил 11 «А». В общем, Матвеев издалека наблюдал за Олегом, по словам Лины, «наматывал слюни на кулак», когда видел его. Рисовал у себя в скетчбуке, терял дыхание каждый раз, когда Олег проходился по нему взглядом. Пообщаться никак не получалось. А первый раз выдался на приближающемся празднике дня учителя, когда ребятам старшей школы нужно было вместе придумать сценарий для выступления и соответственно поучаствовать в концерте. Дима рисовал декорации и в основном он занимался именно этим, вслушиваясь в разговоры старших ребят, особенно в голос Олега. Одиннадцатиклассники не раз говорили Матвееву о том, что он очень красиво рисует, но конечно у Димы в голове осталась только легко брошенная Олегом фраза: «это супер кайфово», с милой улыбкой на лице. Десятиклассник работал много, учился, рисовал, оставался после уроков, чтобы хотя бы одним глазком смотреть на Олега. Приближались репетиции, когда ребята должны были поставить вальс на праздник. Решили соединить оба старших класса, Дима пригласил танцевать Лину, при этом конечно же зная, что и Олег тоже будет танцевать. В общем, Матвеев был доволен всем тем, что он успел сделать и что сделает ещё для дальнейшего «общения» с Олегом. Минус был в том, что последние несколько дней Дима ощущал себя странно: нос по утрам был заложен, горло побаливало, а из груди вырывался хриплый кашель. Дима закидывался таблетками, раньше ложился спать, пил много чая, чтобы не заболеть, но, кажется, организму было совершенно наплевать на такое усиленное лечение парня.

***

— Дим, ты какой-то бледный, — Илья Владимирович, который, как обычно, проверяет своих ребят на перемене, сейчас стоит рядом с Димой, обеспокоенно осматривая его внешний вид. — Он с самого утра как варёный овощ, — заявляет Лина. — Я ему говорю: «иди домой», а он просто ни в какую, Илья Владимирыч! — Да всё со мной нормально, — отмахивается Дима, морщась от боли в горле и одновременно с этим пытаясь втянуть носом сопли, чтобы они случайно не вытекли, пока он уверяет классного руководителя в своём здоровье. — Точно всё хорошо? — Илья Владимирович прикладывает ладонь к голове, ощупывая лоб. Вроде бы не горячий. Не сильно горячий. — Я же и домой отправить могу, если плохо себя чувствуешь. — Не, не надо. Всё со мной хорошо, — продолжает настаивать Матвеев. Проходит почти половина дня. В расписании стоят две алгебры и биология, на которые ребята социального профиля, где учится сам Дима, ничего не делают. Сейчас класс сидит молча, быстро списывая контрольную работу по математике. Она не самая простая, тем более оказывается неожиданной, ведь учительница не предупреждала о её проведении. Дима волнуется сильно, не хочется получить плохую оценку. А в математике он понимает мало, если не говорить о том, что он совсем ничего не понимает. Ухудшающиеся состояние на руку точно не играет. Голова начинает неприятно болеть, горло дерёт ещё сильнее. За окном прилично похолодало, в школе отопления нет, потому Матвеев замерзает до костей, хотя и надел рубашку с длинным рукавом. По виску стекает пот, к горлу подкатывает тошнота, а в глазах нарастает паника, когда десятиклассник понимает, что совсем не знает, как решить четвёртый номер. А решить его нужно, чтобы получить хотя бы оценку «три». Телефоны сдали, поэтому посмотреть ответ со своего устройства не получиться. Дима поднимает руку, и сославшись на плохое самочувствие, хотя оно и является таковым, выходит из кабинета, направляясь к своему классу. Из головы совсем вылетает тот факт, что сейчас у 11 «А» русский язык. Матвеев идёт как-то криво-косо, только сейчас понимает, что очень сильно замёрз, буквально зуб на зуб не попадает. Он действительно себя плохо чувствует, можно хотя бы зайти в туалет, чтобы высморкаться, но на это времени нет. Парень кашляет, когда наконец останавливается у своего кабинета. Тормозит. Вспоминает, что сейчас там сидит 11 «А» с Олегом впридачу, но Диме очень нужно, чтобы классный руководитель помог ему написать эту ненавистную контрольную по математике. Дима поправляет рубашку, тяжело сглатывает, решает расстегнуть несколько пуговиц, чтобы те не давили на горло, и всё же открывает дверь кабинета. — Ил-лья Владимирович, — голос дрогает, когда он делает несколько шагов вперёд, останавливаясь между шкафом и третьей партой. В глазах резко темнеет. — Дим? Что такое? — педагог хмурится, замечая бледный вид своего ученика. Он прерывает объяснение ЕГЭшных заданий по русскому, поднимаясь со своего места. — Мне надо математику решить… — Контрольная что ли идёт? — совсем чуть-чуть расслабляется мужчина. — Угу, — Дима начинает говорить тише, когда понимает, что стоит рядом с Олегом. Он буквально в шаге от него: сидит за третьей партой и не сводит с Матвеева глаз. По классу раздаются тихие понимающие смешки. На парня смотрят все, но его волнует только Шепс. — Давай посмотрим, что там у тебя… — Илья Владимирыч, а можно я решу? — прерывает фразу учителя юноша, сидящий за одной партой с Олегом. Дима знает, что это его лучший друг, его зовут Влад. Ну и математику он знает достаточно хорошо: однажды заменял у десятого урок, сдаёт профиль, а последние несколько лет всегда на высокие результаты олимпиады пишет. — Давай, Влад, — соглашается учитель, не видя в глазах Димы сомнения или чего-то такого, чтобы говорило о нежелании отдавать работу одиннадцатикласснику. Зато Илья Владимирович видит нездоровый блеск в глазах, покрасневшие щёки и медленно вздымающуюся грудь. Он беспокоится за Матвеева, что совсем не удивительно. — Дим, отдай Владу листочек, он сейчас всё быстрее начеркает, чем я в интернете забью… ты себя нормально чувствуешь? Дима, казалось бы, не замечает этот последний вопрос, вытягивая из кармана листочек, на который смог переписать несколько примеров, чтобы потом найти их решение. Протягивает Владу, который с лёгкостью может дотянуться до измятых листочков, но почему-то их всё равно забирает Олег. Дима вздрагивает, когда горячая, будто пылающая изнутри кожа, сталкивается с его. — У тебя что такие руки холодные? — сводя брови к переносице, интересуется Шепс. — Холодно в школе… — Так, Дим, что-то мне совсем не нравится твоё состояние, — честно говорит Илья Владимирович. — Может лучше домой пойдёшь? — Не-а, мне нужно математику дописать… — парень заходится в небольшой приступе кашля, раздражающем горло. Он отворачивается к шкафу, прикрывая слезящиеся глаза. Когда возвращается в прежние положение, надеется, что не стал выглядеть хуже. — Нет, Дим, давай-ка не ври мне тут, — будто бы строго начинает говорить педагог. — Пропустишь эту работу по математике, ничего с тобой не случится, сначала выздороветь надо, — Дима странно качает головой, опуская её вниз, когда слёзы на глазах не прекращаются. Потом, напротив, задирает её к верху, шмыгая носом. — Блин, ещё и медпункт сегодня закрыт, — Илья Владимирович идёт к десятикласснику, но сразу же понимает, что уже поздно: димины глаза закатываются и он начинает падать назад. — Дима! Голова парня не сталкивается с полом, когда со стороны подскакивает Олег, резко хватая его под подмышками, удерживая на своей груди. Матвеев медленно сопит, не понимает, что произошло и почему он чувствует себя очень тепло. Шепс внимательно осматривает лицо младшего. — Он не потерял сознание, просто плохо очень, — объясняет одиннадцатиклассник, осторожно придерживая Диму, когда видит приоткрытые глаза. — Главное, чтобы не потерял… — наконец-то Илья Владимирович оказывается рядом с ребятами, осторожно прикладывая ладони к щекам десятиклассника. Точно заболел. И температура есть. — Олег, сажай его за парту и придержи, пожалуйста, я за аптечкой схожу. Видимо перекись и вата с зелёнкой, которые у меня здесь есть, не помогут нам. — Хорошо, — Олег кивает, перехватывая Диму, пока педагог покидает класс. Подростки шушукаются между собой, немного перепуганные тем, что сейчас произошло. — Тебе помочь? — Влад привстаёт, чтобы усадить Матвеева за парту. — Да не, не надо. Сейчас расположимся как-то. Олег, не отпуская Диму, садится сбоку на стул, осторожно усаживая парня на свои колени. Матвеев сразу же укладывает голову на плечо юноши, пытается её приподнять, но ничего не получается. Только глаза закрываются. — Ну-ну… ты только на руках у меня не отключайся. Я не знаю, что делать, если красивый парень упал в обморок. Эта фраза приводит Диму в чувство, он приоткрывает глаза, стараясь ровно дышать. Слушает, что происходит вокруг. Какая-то девушка разговаривает с кем-то по телефону: — Нет, урок прервали. Тут ребёнок учителя в класс зашёл, ему плохо очень. Олег издаёт тихий смешок, наклоняясь немного ниже: — Ты как, ребёнок? — Я не ребёнок, — хрипло выдыхает Матвеев. — Сколько тебе? — Пятнад-дцать, — Дима вздрагивает. — Скоро шестнадцать будет. — Ну и какой же ты «не ребёнок»? — Олег говорит это как-то заботливо хотя, может быть, десятикласснику так только кажется из-за температуры. — Горячий весь, — замечает юноша, когда осторожно перекладывает ладонь на лоб. — Ты так и не ответил, как ты. — Мн-не плохо, — подросток едва сдерживает сильную дрожь, сглатывает и понимает, что даже это даётся ему очень тяжело. — Спасибо, хоть признался, — Олег согревает его своим телом. — Сейчас Илья Владимирыч придёт, получше станет. — Что он? — раздаётся голос Влада. — Хуёво, — не врёт Олег, подтягивая парня повыше. Дима шмыгает носом, пару раз моргает, когда чувствует, как на щеках остаются влажные капли. — Ну ты чего плачешь-то? — Шепс осторожно большим пальцем вытирает слезы. — Сильно плохо? — Это от кашля. — Крепись, ребёнок. Дима старается расслабиться, когда просто думает о том, что сейчас его буквально обнимает человек, к которому он неравнодушен. От этого становится немного легче. Дверь открывается и в кабинет заходит Илья Владимирович с аптечкой в руке. — Как он? — спрашивает у Олега, не у Димы. — Жить будет. Педагог сбрасывает с градусника предыдущую температуру, расстёгивает несколько пуговиц на рубашке Матвеева и вставляет прибор под мышку. — Что болит, Дим? — Горло, голова… — не договаривает, прерываясь на кашель. — Ясно, домой сейчас пойдёшь… Вы и второй урок контрольную пишете? — Ага… — Не заберёшь ведь никого, — задумывается педагог. — А одного тебя я отпускать не буду. — Я могу отвести, — предлагает Шепс. — Всё равно у нас с вами ещё два урока. — Да, давай Олег, — сразу же соглашается Илья Владимирович. Дима не совсем понимает происходящие, его сильно клонит в сон, а тепло, которое идёт откуда-то сзади, ещё сильнее подначивает подростка закрыть глаза. Но не будет же Олег его на руках нести, в самом деле? — Тридцать восемь и два, — вздыхает мужчина. — Дим, чтобы хотя бы неделю дома нормально отлежался. Если нужно, сам к тебе приду и проверю твой постельный режим. Олег, собирайтесь. Я сейчас за рюкзаком Димы схожу. Влад помогает другу сложить вещи, Дима всё же поднимается на ноги, облизывая пересохшие губы. Шепс придерживает младшего за талию, и сейчас, когда они стоят вплотную друг к другу, их разница в росте особенно сильно заметна. Они спускаются в раздевалку, Олег усаживает Диму на лавочку, интересуется, где висят его вещи. Забирает их, откладывая на пустующее место около Матвеева. Одиннадцатиклассник приседает на корточки перед юношей, укладывая ладони ему на колени. — Сколько тебе до дома идти? — привлекает внимание слабым постукиванием по коленке. — Минут восемь. — Долго… а на улице холодно ещё… — произносит Шепс. — Я позвоню брату, он сейчас не работает, поэтому сможет забрать нас. Пока Олег списывается с братом, в раздевалку спускается Илья Владимирович, оставляет рядом с Димой его рюкзак, ждет, пока одиннадцатиклассник не заканчивает разговор по телефону. Педагог уточняет что-то насчёт самочувствия ученика, помогает надеть куртку и велит ему вечером написать о здоровье. Проходит совсем немного времени, и брат Олега присылает сообщение о том, что он подъехал к школе. — Пойдём, Дим, — Шепс накидывает на одно плечо свой рюкзак, прерывает десятиклассника в тот момент, когда он хочет взять свой рюкзак. — Да я понесу. Тебе же плохо. Он снова приобнимает парня, они медленно выходят из школы, начинают идти к калитке, около которой припарковалась машина. — Привет. Где тут наш больной? Дима мельком оглядывает брата Олега. Немного выше его, худой, с голубыми глазами. По виду очень и очень добрый. — Д-дима, — вздрагивает младший, представляясь. — А вас? — Можно просто Саша и на «ты», — мужчина тепло улыбается ему. — Н-да, что-то ты совсем плохо выглядишь. Какая температура? — Тридцать восемь и два, — отвечает за Матвеева Олег. — Да, дело плохо. Давай его домой скорее отвезем. Пока Олег укладывает рюкзаки на сиденье, Саша помогает Диме сесть, устраивая его как можно удобнее, попутно узнаёт точный адрес, и наконец плавно выезжает на дорогу. — Дима, у тебя дома хоть лекарства есть? — спрашивает Саша. — Купить ничего не нужно? — Есть. Но я сейчас планирую только спать лечь, — тихим голосом отвечает Матвеев. — Я с тобой побуду немного, — ставит перед фактом Олег, сразу замечая, как парень встрепенулся. — Нет, что ты, не стоит. Вы итак сегодня много сделали для меня. — Дим, ты сейчас даже ходишь так, будто вот-вот упадешь, — едва хмурится Шепс. — Поэтому я побуду с тобой, вдруг тебе ещё хуже станет. В этот раз Дима даже не пытается спорить, просто молча соглашается и прикрывает глаза, надеясь, что так голова будет болеть меньше. Олег сидит совсем рядом, он мягко прижимает его к себе, от чего Матвеев ложится ему на грудь. Пытается встать, чтобы как-то не напрягать старшего, но тот не даёт ему этого сделать. — Отдыхай, Дим. Они едут ещё какое-то время. Наконец Саша сворачивает в нужный двор. — Напиши тогда, когда за тобой приезжать, — говорит он брату. Шепс-старший помогает Олегу довести Диму до квартиры, снова спрашивает о лекарствах, а Матвеев вновь отмахивается, говорит, что у него всё есть. Дома Олег справляется сам: ребята раздеваются, одиннадцатиклассник укладывает младшего в постель. Моет руки, возвращается в комнату, видит, как парень тяжело дышит. Шепс наклоняется над ним, прикладывает ладонь ко лбу, пару секунд стоит в таком положении, а потом мягко прижимается губами к коже. От шока Дима начинает кашлять. — Ну ты чего? — нежно спрашивает Шепс. — Как будто температура ещё больше стала… — Олег отстраняется, мягко поглаживая чужие волосы. — Подскажешь, где у тебя аптечка лежит? — В зале в шкафу, двери прозрачные, так что увидишь, — прерываясь между словами, бормочет Дима. — Сейчас вернусь, ты только не засыпай главное. Олег выходит в зал, но по ощущениям его нет достаточное долгое время. Матвеев даже успевает задремать, правда сразу открывает слезившиеся глаза, как только слышит скрип двери. Шепс снова стоит в комнате, на этот раз с подносом в руках. На нём кружка с чаем, маленькая тарелочка с малиновым вареньем, упаковки с таблетками, микстура. — Не спишь? — Олег сразу замечает это. — Умничка. Давай, ребёнок, ради меня потерпи пять минуток, лекарства с чаем выпьешь и можешь уснуть. Благодаря помощи старшего Дима действительно справляется со всеми процедурами всего за пять минут, а потом лежит с мокрым полотенцем на лбу, под одеялом, почти не пытаясь бороться со сном. Сил хватает только лишь на то, чтобы тихонько спросить: — Олег… ты же не уйдешь? И подросток получает желаемый ответ: — Конечно нет, Дим. Я буду рядом.

И еле дыша, эту ночь без тебя

Я не смогу пережить, ищи меня в аду