Плейлист

Олег стоит в клубе и пьёт какой-то холодный, вкусный алкогольный коктейль. Здесь много людей, парней и девчонок, но все они ведут себя достаточно прилично. По крайней мере, в некоторых заведениях вечера проходят слишком бурно, а тут ещё даже и постоять в стороне спокойно можно. Шепс поправляет свою чёрную рубашку, расстёгивает несколько верхних пуговиц, открывая на вид грудь. Да, здесь прилично, но жарко как в обычном клубе. Олег вглядывается на сцену, а когда замечает, как на ней копошится знакомая тёмная макушка, улыбается, подходит ближе. Остаётся чуть в стороне, облокачиваясь на свободный столик. Ждёт. Дима очень переживает из-за сегодняшнего выступления. Последние минут пять музыки в помещении не было совсем. Не сказать, что молодёжь успела заскучать, но всё же хотелось послушать каких-то песен. И вот наконец на сцене появился человек, способный развеять тихую обстановку. Матвеев стучит пальцем по микрофону, неловко перебирая струны на гитаре. Он в первый раз собирается петь в кругу незнакомых людей. — Эм, привет, — раздаётся по всему клубу. — Мне немного неловко, потому что я буду в первый раз исполнять песню, но… — Дима медлит, ища взглядом Олега. Находит. Шепс широко улыбается, подбадривая. — Но я надеюсь, что вам понравится, — теперь он возвращается взглядом ко всем остальным. Многие уже смотрят на сцену с неподдельным интересом. Значит, им правда хочется послушать музыку. — Я посвящаю эту песню своему любимому человеку… Дима ждёт пару секунд, а затем начинает играть. Пальцы плавно скользят по струнам гитары, издающей спокойные звуки. Не совсем стиль Матвеева, но эту песню хотелось исполнять только под медленную мелодию. Описать мою любовь к тебе не хватит букв, но я уверен, что сейчас ты улыбаешься. Олег улыбается. Выпрямляется, отодвигая стакан с коктейлем в сторону, внимательно смотрит на своего Диму, что сейчас так по-смешному морщит носик. И нету на земле нежнее и теплее рук, и тех эмоций, когда к моим ты прикасаешься. Олег помнит, как Дима отреагировал на первое касание с ним. Интимное касание. Раньше они просто здоровались за руки, но постоянно очень быстро неловко отдёргивали ладони друг от друга. А тогда они вместе со своим классом отправились в поход, убежали вдвоём под вечер, смеясь, сели на бревно, около реки. Продолжали смеяться и нести какую-то чушь. А потом Шепс заметил, как Дима начал дрожать и безуспешно пытался согреть свои руки. Олег, не спрашивая, взял его ладони, придвинул их ближе к себе, чтобы согреть, а парень дёрнулся сильно. Будто испугался или даже… испытал оргазм. Шепс уставился на него с лёгким испугом, заметил, как у Матвеева покраснели щёки. Он попытался выдернуть руки из схватки одноклассника, но тот только посильнее сжал, улыбнулся и начал согревать продрогшие пальцы своим дыханием. Когда-нибудь с тобой уедем в Питер. Счастливые, чуть опоздаем на вокзал. Дима с Олегом очень сильно хотели поехать в Питер. Очень-очень. И в первый раз они поехали туда с Сашей, когда Матвееву только исполнилось семнадцать лет. Это произошло летом, когда ребята переходили в одиннадцатый класс. Город, безусловно, поразил их. Но больше всего подросткам понравилось убегать от Саши по Невскому проспекту, в самый последний момент запрыгивать в вагон метро, когда у старшего Шепса уже чуть ли волосы не седели на голове от поступков этих двоих. Саша сказал, что больше никогда не возьмёт их с собой на отдых. Дима с Олегом решили, что в следующий раз они сами приедут в Питер. Забавно понимать сколько в одном человеке можно совершить открытий, да взять хоть просто — твои глаза. Дима обожает смотреть в глаза Олега. Делает это постоянно, кажется, уже выработав в себе своеобразный фетиш. А Олег кайфует с того, как выглядит Матвеев, когда приподнимает голову, смотрит на него через полуоткрытые ресницы, говорит что-то сбивчиво и быстро-быстро, явно смущаясь или стесняясь. А как только Шепс одаривает его в ответ изучающим взглядом, утыкается ему в грудь, резко обнимая. Если идти по этому сценарию, нас с тобой мало кто поймёт. Пройдёт время, расширится террариум, а я буду всё такой же, твой любимый долбоёб. Когда Дима с Олегом ещё были друзьями, Шепс начал замечать, что парень ведёт себя как-то странно. Он почти всегда выворачивался из объятий Олега, больше не звал его гулять, старался проводить как можно меньше времени вместе. А Шепса это, понятное дело, беспокоило. Причем очень сильно. Всё дошло до того состояния, что он обозлился и на самого себя, и на Диму, а когда тот словил паническую атаку, перепугался. Матвеев сбивчиво признался Олегу, что всё это время просто пытался подавить в себе любовное чувство, чувство, которое они никак не мог испытывать к другу. Назвал себя долбоёбом, на что Олег лишь нервно засмеялся, сказал, что если уж долбоёб, то любимый. А вообще он запретил Диме так называть себя. С того времени они начали встречаться. И сколько мы вместе не провели бы время, мне дай хоть все 24, будет мало. Они много гуляли. Очень много. По ощущениям даже слишком. Никак не хотели расставаться, постоянно оттягивали время. Пропускали звонки родителей и братьев, а когда отвечали, выслушивали беспокойную ругань. Вскоре начали ночевать друг у друга, чтобы хоть на чуть-чуть проводить больше времени вместе. Им не хватало встреч. И твоя фраза эта — «пошли к Морфею», как идиот какой-то, крепко обнимаю одеяло. Олег всегда очень нежно обнимал Диму перед сном, прижимая крепко к себе. Шептал ему на ушко всякие шутки и непонятные фразы. Говорил до последнего: настолько ему не хотелось, чтобы день заканчивался. Потом они просто молчали некоторое время. Матвеев, одурманенный горячим телом рядом, начинал засыпать и слышал тихое: «удачного путешествия в царство Морфея». Поцелуй в щёку был снотворным Димы. А вот прикинь будем мы с тобой лет по 70 такие стариканы. Уже не останется ни пыла, ни потенции во мне. По началу сексом они занимались каждую неделю. И каждый поцелуй, начинающийся в комнате у кого-то, когда дома никого не было, заканчивался как минимум взаимной мастурбацией. Дима возбуждался быстро, мокро и горячо, чем почти изводил Олега. Шепс, играясь, растягивал его, дразнил, иногда делал минет, пока парень царапал его спину. Засосы обычно оставляли на невидных местах, один раз только Олегу пришлось шею тоналкой замазывать. До сих пор Дима с особым трепетом вспоминает, как они занялись сексом у Олега после очередного свидания. Они пришли в ресторан, где просидели три с лишним часа. Потом вернулись домой, начали смотреть фильм по ноутбуку, а затем как-то перешли к поцелуям, постепенно раздевая друг друга. Шепс поставил в комнате много ароматических свечей, которые не только приятно пахли, но и излучали приятный свет в темноте комнаты. Этот раз у парней получился особо нежным и трепетным. Я всё равно дразнить не перестану. Мне тебя всё будет также мало. Моё счастье. Моё любимое ДЦП. Дима не раз говорил о том, что Олег похож на заболевание. На ДЦП, когда Матвеев не может здраво мыслить, находясь рядом с ним, или даже рак — настолько Олег въелся под кожу. Любовь к Шепсу отличало от болезней только одно — Дима был счастлив, что влюбился. Олег, ты научил меня ценить моменты, я уже так не грублю и не воплю. Характер Димы переменился, когда они начали встречаться. Он стал более терпеливым, чутким, трепетным. Меньше злился по пустякам, меньше грубил, когда у него было плохое настроение. Он в целом стал гораздо добрее, чем был раньше. И это всё благодаря Олегу. И чувства принимаю за чистую монету. Я искренне тебя люблю. Первый раз Матвеев сказал эту фразу на колесе обозрения поздней осенью, как раз перед закрытием парка аттракционов на зимний сезон. На парней дул холодный ветер, но им было тепло, когда они грели друг друга. Они чувствовали себя бесконечно счастливыми. Олег сказал, что тоже любит Диму. Как черепашки ниндзя — пиццу, как Чак Норрис свой супер удар, как каждый немец — шницель, как ребенок — новый год или воздушный шар. Особо любимым для Димы стали семейные вечера в семье Шепсов. Они все вместе смотрели фильмы с Чаком Норрисом, ужиная заказанной пиццей, однажды вместе готовили шницель, и пусть он немного подгорел, но всё равно был очень вкусным. На день рождения Димы Олег пришёл к нему с пятьюдесятью шарами, которые заполнили всю комнату, а на новый год парни целовались под бой курантов, пока отец Шепса разливал в бокалы шампанское. И пока я не сыграю в ящик и глаза навеки не закрою, хочу сказать, что лишь с тобой я настоящий, и лишь с тобою я живу мечтою. Дима перестал стесняться самого себя. Он полюбил себя, своё тело, свой характер и свои интересы только благодаря Олегу. Матвеев больше не боялся быть собой: иногда был немного капризным, иногда — слишком весёлым, и всегда — чувствительным. Дима понимал, что Шепс примет абсолютно любые его эмоции. Пока мой курс на рейсы чётко задан, пока тебя так крепко обнимаю, я безумно счастлив, что ты рядом. Сейчас Дима смотрит на Олега, адресовывая последние строчки именно ему. Кажется, некоторые люди в баре заметили, на кого смотрит Матвеев. И мы переживём с тобою все проблемы, обещаю. Он поёт это особо нежно, чувствуя, как в груди разливается тёплое ощущение. А в памяти навсегда останется та обстановка: конфеты, цветы, листовки, заголовки, смешная заготовка, взгляд неловкий, диск, от трусов рисовка. Дима приносил Олегу небольшие шоколадные батончики на переменах. Олег дарил Диме цветы, всегда говорил о том, что букеты могут получать не только девчонки. Во фразах уловки, издёвки, мармеладки, футболки, цветные упаковки, тренировки, ты у духовки. Они вместе ходили на тренировку в зал, а потом запекали курицу дома у Димы. Татуировки, водка, тяжесть работки, мимолётные тёрки, фильмы у меня, постановки. Олег был рядом, когда Дима набивал первое тату. Тем же вечером они смотрели фильм у Матвеева и обдумывали школьную постановку, в которой вдвоём играли главные роли. Ты — самая лучшая находка. Спасибо тебе за в жизни перестановки. Дима проводит пальцами, играя на гитаре последний аккорд.