Взгляни в зеркало

Совершенно недавно собранный элитный отряд новоиспечённого капитана Леви обосновался в штабе за стенами, готовясь к предстоящей операции. Весеннее солнце припекало, ведь находилось почти в зените, вокруг окутывало странное непонятное чувство тревоги, что тянулось внутри каждого, заставляя страшиться предстоящего. Вокруг зеленела трава, а деревья покрылись мелкой россыпью изумрудной листвы. Всё казалось таким знакомым, но все догадывались, что за стенами их ждёт грядущая опасность в виде двигающихся по поверхности в дневное время титанов. Разведчики мирно грезили о скором обеде, ведь жить без пропитания несколько мучительно долго тянущихся суток — это вам не шутки. Запасов было предостаточно, что означало отсутствие голода в ближайшем будущем. Каждый солдат сидел в своей небольшой комнате, думая о чём-то нематериальном. Перед опасной вылазкой всегда следует заранее подкрепить свой храбрый дух, чтобы тело, не задумываясь, шло на смерть. Разумом все были чисты и едины в такие моменты, когда хочется сохранить в живых самое дорогое, пожертвовав собой. Каменное древнее сооружение хранило в себе покой, напитывая каждый свободный уголок умиротворительной тишиной. Иногда тишины так не хватает. Шум переполненного города, гам военного корпуса... нигде Леви не мог обрести покой и поразмышлять о собственной жизни, что постоянно преподносит ему всяческие неприятности. Недавняя смерть друзей подкосила капитана, из-за чего он постоянно прибывал в раздумьях и печали. Теперь его другом являлась лишь тишина, которая до сих пор помнит и слышит голоса всех погибших. До чего же странное явление. Был человек, а вот его не стало. И кто же в этом виноват? Леви взял глубоко внутри этот груз тяжкой вины на себя, потому что считал, что одному с ним справиться легче. Аккерман не хотел больше привязываться к кому-либо. Не из-за того, что не умел, а из-за того, что боялся. Боялся, как и все люди, потерять что-то дорогое, таящееся в самом сердце, хоть и места в нём не так уж и много. " И зачем мне только понадобилась эта разведка? Но хотя... где бы я был тогда? В Подземном городе? За решёткой? На плахе? Ну да, хорошая шутка. В общем, Фарлан наверняка был рад покинуть подземелье, даже если это привело к его концу. А Изабель... " Из тяжких дум его вывел стук в деревянную массивную дверь его комнаты. — Разрешаю войти, — нечитаемым тоном произнёс Леви, переводя однообразный взгляд на вошедшую шокированную Петру. — Капитан... там, в траве у реки... — испугавшись, начала девушка, — Мы нашли живую девочку без сознания! — Чего..? — взгляд Аккермана потупился, как будто принимая его обладателя за дурака. — Откуда за стенами живая девочка? — недоверчиво высказался тот. — Понятия не имею... — потупила взор Петра, — Мы принесли её во двор. Она лежит под деревом. — Ясно. Я сейчас с ней разберусь. — кивнул капитан, сразу же направляясь на выход. Выйдя во двор, Леви прибавил шагу и, приказав солдатам разойтись, присел на корточки перед девочкой. — Мы проверили пульс, капитан, он есть. — проговорил Эрд со стороны. — Хорошо. — отозвался Аккерман, переводя взгляд на маленькое тело, — Эй, просыпайся, — начал мужчина, похлопывая девочку по щеке, — Да вставай уже, мать твою волшебницу! — вспылил капитан, отвешивая ребёнку знатную пощёчину. Тут же веки девочки распахнулись, и на Леви уставились два чёрных-пречёрных больших глаза. — Есть встать уже, мать твою волшебницу! — прокричала девочка, поднявшись на ноги. — Не дурно... — отозвался Аккерман, тут же непонимающе вскинув бровь, — Ты чего сморщилась? — Да, просто свитер испачкался. — безэмоционально отвечала девица, подняв локоть. И правда, на белой вязаной кофте было тёмное грязное пятно. — А теперь расскажи, откуда ты тут взялась и кто ты такая. — взгляд капитана смягчился, и он смотрел на незнакомку, не хмуря брови. — Меня зовут Кента. Мне одиннадцать лет. Я хотела сбежать из Подземного города, где жила всю свою жизнь, чтобы жить на поверхности. Мне даже удалось пробежать одиннадцатую лестницу, но на выходе меня словили два пьяных полицейских. Они сказали что-то вроде: — Никому не нужно такое мерзкое отребье, будет лучше посмотреть, как же ты будешь бегать от титанов. В общем, они вывезли меня на лошади к стене Марии, а после один из них спустил меня на землю за стеной и развязал. И вот спустя несколько суток я тут. — отрапортовала Кента,не давая волю эмоциям. — Понятно, Кента. Пошли за мной, я поговорю с тобой об этом поподробнее. Девочка послушно пошла за Леви, не издавая ни одного лишнего звука. Леви Зайдя в свою комнату, я смог разглядеть Кенту получше. Глубокие безжизненные чёрные глаза устало глядели на меня из-под полуопущенных тяжёлых век. На болезненно-белой коже лица красовались синие и фиолетовые синяки. По узким плечам рассыпалась копна светлых вьющихся волос. Она была одета в чёрные облегающие штаны, белые кожаные ботинки, что вычещены чуть ли не до блеска, и белый просторный лёгкий вязаный свитер, из-под которого торчал край чёрной длинной рубашки. Я заметил, что из ботинок торчит кусочек бинта. На носки, значит, у тебя денег не было, вот ты и замотала ноги бинтами. Смекалистая какая! Я чуть усмехнулся, приподняв уголки губ в полуулыбке. — Кента... проходи, можешь сесть здесь. — я указал на стул, рядом со своим столом. — Меня зовут Леви, я занимаю должность капитана. Ты можешь просто называть меня по имени. — странно, я раньше себе таких халатностей не позволял. Но странно же от ребёнка будет слышать "Капитан Леви" или "Господин Леви". Девочка выполнила все мои указания и, согласно кивнув, села на стул. — Так, Кента, расскажи мне всё с твоего детства. Про семью, жизнь, работу, может. — начал я, взглянув в её недетские глаза. Как же больно смотреть на такого жалкого ребёнка, потрёпанного жизнью, прям как на себя любуюсь. Девочка переместила взгляд куда-то в сторону и тяжело выдохнула, начиная рассказ. — В моей семье было четыре человека. Мои родители, я и мой старший брат – Кен. Мы ютились в грязной комнатушке на окраине подземелья. Мать была безработной, а отец пьющим торгашом. Денег у нас в доме не было абсолютно никогда. Заработок отца и так был не велик, но большую часть он пропивал. Из-за этого, когда мне было пять лет, моя мать выставила нас с братом на улицу и лишила крова. Мы с ним спали в грязных подворотнях или в старых заброшенных домах. Мы в конец исхудали, но однажды на улице к нам подошёл странный мужчина в дорогом кожаном пальто и шляпе. Он начал расспрашивать брата о том, почему мы живём на улице, как нас зовут и нужны ли нам деньги. Тогда Кен ответил, что средства на пропитание пришлись бы очень кстати. Тот незнакомец отвёл нас в какой-то бар, где договорился с барменом о том, что Кен будет помогать ему с работой за символичную плату раз в неделю. В общем, брат стал получать деньги, а мы начали жить на кухне того заведения. Мы спали в любых позах и на любых поверхностях, но были благодарны за помощь тому мужчине. Спустя несколько дней незнакомец стал учить меня драться, быстро бегать и орудовать ножом. Он сказал, что до меня у него был такой же способный ученик, и я стала гордиться тем, что у меня талант к своеобразному выживанию. Но тренировки того мужчины были суровы. После каждой встречи с ним я еле волочила ноги, а руки просто висели из плеч, как нитки. И всё-таки я сейчас благодарна тому мужчине за то, что научил меня жить. — Скажи, Кента, а как звали того мужчину? — перебил я её рассказ. — Кенни, кажется... — задумчиво пролепетала девочка. Мне стало не по себе. Она ведь прошла всё то же, что и я... Только мне-то было куда уж больше лет, чем ей. Тело пробил противный озноб. А самому захотелось что-то ей сказать, но что именно – не знаю. — Можно тебе такой грубый вопрос? Сколько людей ты убила? — я с заметным сочувствием взглянул ей в глаза. — Не знаю. Я убиваю людей с пяти лет. То есть я запросто за раз могла лишить жизни два десятка солдат одним ножом. Я, наверное, сократила жителей Подземного города втрое. Поэтому и отправилась наружу. — чуть тише проговорила она с холодом в голосе. Эти слова словно резали мне слух, но я не подавал виду. — А как ты жила дальше? Этот мужчина же ушёл потом, да? — по собственному опыту знаю, что Кенни мог её бросить и уйти спокойно. Надо будет её оставить в разведке потом. Всё-таки, прирождённые убийцы на дороге не валяются. Возьму её к себе и сделаю такой, как я сам. — Да, Кенни ушёл. Мы остались с братом одни. Через некоторое время Кена повысили до бармена, а я всё так же продолжала воровать и убивать. В восьми годам я уже утратила всю жалость, что могла сидеть в моей груди, и поэтому просто пыталась выжить, как и все. Но, к моему сожалению, произошло ужасное событие. Моего брата убили. Мне было десять, а ему четырнадцать. Жестоко зарезали и заживо достали обе почки, печень и сердце. Я нашла его труп в подворотне, обворованный, растерзаный воронами в луже свежей крови. После этого я стала строить план побега из подземелья. В итоге, наружу-то я попала, только оказалась за стенами, а дальше вы уже знаете, господин Леви. — понуро закончила она. — И... Называй меня по имени. И на "ты", если не сложно. — добавил я. Мне захотелось поговорить с ней ещё немного, ведь я как будто встретил себя двенадцать лет назад. Такой же травмированный, бедный, бездомный, оборваный отброс. — Будешь есть? У нас обед скоро. — обратился я к Кенте. — А можно? — удивлённо, но в то же время жалобно произнесла она. — Такой худышке как ты – нужно. — ответил я, вставая из-за стола. — Пошли за мной, я тебя со всеми познакомлю. Мы вместе зашли в столовую. Мне в этом помещение не нравилось многое: критический беспорядок, пыль по всем углам, шатающийся стул, отсутствие освещения, из-за чего приходилось трапезничать в полумраке и сырости. Да, сырость, потому что столовая находилась этажом ниже, и, как следствие, знатно страдала от дождей. Я, сев за стол, взглянул на Кенту и кивнул в сторону места по правую руку подле меня. Она, поняв мой намёк, начала тихо кушать рядом со мной. Я же поднял взгляд на ребят из отряда. Странно, обычно они разговаривают за едой, а тут вдруг притихли. Может, стесняются Кенты? Но вдруг стеклянный купол тишины рассыпался на множество осколков от тихого спокойного голоса девочки: — Скажите, можно ли мне задать вам один вопрос? — поинтересовалась Кента, поворачивая голову на ребят. — Да, спрашивай, мелюзга. — легкомысленно возникнул Оруо, кладя вилку рядом с тарелкой. — Зачем вы подслушивали наш разговор? Одной фразой ребёнок смог поставить в тупик всех, кроме себя. Солдаты переглядывались, пытаясь найти достойный ответ, а меня прямо распирало на части от злости. Мы все сидели и не жевали, а вот Кенте хоть бы хны: всё так же продолжает есть пищу, пока я буравил взглядом подчинённых. Удивительное создание! Она не то что не боится, она даже не замечает моей злости. Или делает вид, что не замечает. — А м-мы не подслушивали! Я просто мимо проходил, честно! — голос Бозарда предательски дрогнул, из-за чего я разозлился ещё пуще. Кента отложила вилку и, прожевав пищу, начала: — Ты лжёшь, — без колебаний ответила она, — твой пульс настолько быстрый, что с такой скоростью можно за секунду приехать в Трост. — она ненадолго замолчала, — а вообще, я бы не советовала вам сейчас врать. — Почему это? — не унимался Оруо. — Леви очень зол. С каждым твоим словом его бьёт озноб от гнева, так что давайте помолчим. — довела мысль до конца Кента, а мы продолжили трапезу. Вечером, когда малая уже начала клевать носом, я выделил ей комнату, что находилась по соседству с моей. Мы шли вместе по коридору, я показывал ей, как устроен наш штаб. Старинные каменные стены освещали свечи, что находились в канделябре, покоившимся в моей левой руке. Я невзначай начал беседу: — Скажи, как ты поняла, что наш разговор кто-то подслушивал сегодня? — поинтересовался, направляя на неё мягкий взгляд. — Просто я имею такую физическую способность, как гиперчуствительность. Я могу улавливать малейшие вибрации, звуки и запахи, из-за чего и стала первоклассной убийцей. А сегодня я просто ногами через пол почувствовала вибрацию голоса и сердцебиения за дверью. — проговорила она, всё так же смотря вперёд. Я, конечно, ожидал от неё чего-то такого, ведь в Подземном городе это позволило бы ей легче выжить. — Мы пришли, вот твоя комната. Мы ещё завтра поговорим. — произнёс я потише, уже собираясь уходить, но тут Кента задала мне странный вопрос: — Скажи, Леви, ты ведь не отдашь меня полиции, когда мы вернёмся за стены? — тут же в моём сердце что-то очень больно кольнуло. Странно, никогда не чувствовал такого. Это чувство ответственности? Или какой-то непонятной привязанности? Хотя, какая привязанность, мы знакомы несколько часов. Бред. Но всё же я решился успокоить Кенту. — Конечно, нет. Что за глупости? Когда мы вернёмся, я попрошу начальство оставить тебя в разведке на моё попечение, мы купим тебе вещей, начнём тренировки... Так что не смей и думать, что я тебя подведу. Понятно, отродье? — последнее я произнёс, наклонившись к ней и беспорядочно взъерошив волосы на её макушке своей правой рукой. Я даже слегка улыбнулся, а её лицо впервые за день изменилось, смотря на меня чёрными омутами полностью открытых глаз. На белых щеках прогляделся румянец, а уголок губ чуточку сдвинулся наверх на одно мгновение. Давно я не делал так, и совершенно точно, никогда "отродье" не звучало из моих уст так по-доброму. Тепло... — Спокойной ночи, Леви. — с теплотой в голосе проговорила девочка и ушла к кровати. Я чуть завис с ответом, ведь редко слышу подобные фразы и уже отвык на них отвечать. — Да... тебе тоже. — протянул я и удалился. — Что же... завтра будет тяжёлый день.