Наруто: История о покровителе Демона Лиса

*топот* — Какаши, быстрей! По улицам Конохи бежала резвая троица генинов, недавно узнавшая добрую весть. Сорвавшись с тренировки, поддавшись счастливому порыву, они мчались в больницу деревни, желая навестить дорогую Кушину. — Быстрей же! Эй! — он сам не заметил, как пропустил друга вперёд, чему явно был не рад. — Чего фыркаешь? — хмыкнул блондин, с лёгкой надменностью смотря на Учиху. — Сам ведь просил «быстрей». — Мальчики… — залепетала миролюбивая Рин. — Ну не ссорьтесь… За своим противостоянием они добежали до больницы, устремившись в нужную палату, где находился сенсей с женой. *громкие шаги* — Сен…! — распахивая дверь загорланил Обито. *боньк* — Не ори, идиот, — фыркнул Какаши, зная, как легко напугать столь маленькое существо. — Обито-о… Тут нельзя себя громко вести… — напомнила Рин, погладив его по больному месту. Тот виновато хохотнул, но ничего не сказал, боясь опять сморозить лишнего. — Учитель, можно войти? — спросил Хатаке, смотря на мило переглядывающуюся парочку, неподалёку от которой сидел неизвестный малышам мужчина с пушистой копной волос. Блондин поманил всполошённую троицу, приглашая подойти к малышу, устроившемуся на руках мамы. Те осторожно, чуть ли не дыша, подошли к кровати, обступив её со всех сторон, только бы взглянуть на маленький комочек в белой пелёнке. — Какой… Маленький… — пролепетала Рин, сверкая радостными глазами. — Такой странный… — Обито потянул к ребёнку руку, да тут же получил болезненный шлепок. — Не тронь, — фыркнул Какаши. — Ты грязный и вонючий. — Эй! Малыш закричал, напуганный громким голосом незнакомца, заставив того замельтешить, в панике бросаясь к первому попавшемуся под руку. — Что делать? Что делать?! — Успокойся, идиот, — фыркнул Какаши, заткнув ему рот, пока Кушина умело расправлялась с негодованием сына. — Всё хорошо, Кай… Это друзья… — нежно укачивая его, шептала она. — Они не навредят, будь спокоен… Удивительно, но тот начал затихать, а после с интересом разглядывал щурящимися глазками гостей. Периодически он угукал и издавал другие странные звуки, протягивая руки к понравившемся людям. Особенно его заинтересовал Какаши с его белой копной волос. — Ты ему понравился, — улыбнулся вставший рядом Минато, потрепав мальчика по волосам. — Тоже мне… — пробубнил Обито, надувшись. — Хэй, Кай, а что на счёт меня? — он указал на себя пальцем, широко улыбнувшись. Малыш озадаченно его оглядел, потом посмотрел на маму, а после на отца, получил их одобрительные улыбки, а потом весело забрюзжал, заставив Обито расплыться в нежной победной улыбке. — Да-а-а… — прошептал он, взмахнув руками. — Я ему понравился. — Нашёл чему радоваться, — хмыкнул слегка задетый этим Какаши, сложив руки на груди. — Говори, что хочешь, результата это не изменит. — Так его зовут Кай? — улыбнулась Рин, наклонившись к малышу. — Да. Красивое имя, не правда ли? — улыбнулась Кушина, поправив смятую пелёнку. В её глазах читалась такая нежность, которую редко можно было увидеть в воинственных и сильных очах. Но с появлением малыша Кушина начала расцветать, также как и сакура за окном. — Очень… — кивнула малышка. — Кай Узумаки… — проговорил Джирайя, неосознанно привлекая к себе внимание. — С таким именем он точно вырастит достойным наследником своих родителей. На это счастливая парочка лишь улыбнулась, надеясь, что так оно и будет.       Годы бежали. Малыш Кай рос, радуя родителей своей энергичностью и неунывающим духом. Он был весёлым, активным, а самое главное, жизнерадостным ребёнком, любящим своих родителей и близких. Даже несмотря на горести утраты, которых он не до конца понимал, Кай старался идти вперёд, развиваясь и становясь сильней, как наставлял дядюшка Джирайя.

Пять лет спустя. Недалеко от поместья Учих.

— Итачи! — раздался звонкий мальчишеский голос, привлёкший внимания как всегда задумчивого брюнета. — Привет! — он остановился рядом, просияв широкой, как говорил сам Учиха, «солнечной» улыбкой. — Как прошёл день? Шисуи сказал, что тебя вновь хвалил отец. Молодчина! — он хлопнул его по спине, заставив слегка шатнуться. — Кай… — вздохнул паренёк, поражаясь энергичности друга. — В тебе, как обычно, слишком много энергии. — Это просто ты слишком спокойный, — хохотнул блондин, заведя руки за голову. — Ну, так и будем тут торчать? Он оглядел золотистое поле, не питая желания здесь задерживаться. — И как обычно нетерпелив… — Зануда ты… Поймай, если сможешь! — с этими словами он сорвался с места, ловко перескочив на ближайшее дерево, умчавшись в рощу. Итачи тихо хмыкнул, ринувшись следом, всё же не желая уступать. И хоть он часто указывал на недостатки, что делал Кай, Итачи про себя подмечал его невероятные физические навыки, сравнимые с врождённым талантом самого Учихи. Если бы не детская рассеянность и невнимательность он бы с лёгкостью мог посоперничать с ним в таланте. «Попался», — подумал Учиха, уже вытянув руку, чтобы схватить друга за неприметную серую футболку с рисунком клана, но тот тут же исчез из его поля зрения, неожиданно озадачив. *шурх* Он остановился на увесистой ветке, прибегнув к силе шаринган, оглядывая местность. Вроде как всё было тихо, лишь небольшие животные и птицы, что притаились в кроне, привлекли его внимание. А раз те были спокойны, значит и поблизости не было опасности. Тогда вставал логичный вопрос: Где Кай? *топ* — Не зевай! — хохотнул радостный Узумаки, хлопнув удивлённого Итачи по плечу, промчавшись мимо и устремившись куда-то в глубь леса. — Да как ты это делаешь…? — вздохнул слегка улыбнувшийся брюнет, поражаясь другу. Они продолжили свои импровизированные догонялки, показывая всё мастерство и ловкость, которой обзавелись к небольшому, но приятному возрасту, пока не выдохлись, взяв курс домой.       За годы в Конохе мало что менялось: всё те же лица, те же традиции, те же устои. Лёгкая строгость во всём, но сохранение некой ветрености. Листья на ветру, такой Кай видел деревню. Огромное, словно сама жизнь, древо, на ветвях которой висят листья. Разные. Некоторые ещё совсем маленькие, буквально почечки, готовые вскорем стать могучими пышными травами. Рядом сними колышутся набухающие жизнью листочки, готовые встретиться с ненастными порывами ветра. Где-то неподалёку большие шикарные зелёные листья, создающие основу кроны и придающие ей пышности. Подобных листьев здесь было в большинстве. Среди этих трав встречались и более жухлые листья, всё ещё сражающиеся с ветрами, но уже готовые сменить палитру. Лишь понурые, жёлтые листочки, с высохшими краями чаще всего опадали, уступая своё место в кроне более сильным и живым листам. Иногда на это древо спускалось ненастье, озаряясь светом в небе и громким всплеском молнии над кроной. В купе с проливным дождём, что орошал корни, питая древо, он забирал с собой листья. Разные. И старые, и молодые. Ветер не выбирал, кого с собой унести. Он просто срывал самых слабых, давая шанс лишь более крепким и упрямым листочкам. Справедливо ли это было? Сложно сказать. С природой сложно спорить, особенно простому, невзрачному листу, но кто сказал что из простой почки не может появиться яркий цветок? *гомон* Мимо шагающих по улице Конохи ребят промчался отряд шиноби, с группой раненых сокомандников. Искорёженные страхом и усталостью лица, окровавленные одежды и терпкий запах пыли и пота: всё это заседало яркой картинкой в детских головах, заставляя каждого задуматься, а почему так происходит? Почему люди умирают? Почему идут на смерть? Почему добровольно отдают жизни, оголяя ветви, которые призваны защищать? У Кая и Итачи было множество вопросов, на которые им не могли ответить даже родители. И это незнание подстёгивало их быстрее расти, выясняя причины подобной несправедливости. — Ещё один отряд… — нахмурился Кай, смотря им вслед. — Не пойму, зачем мы продолжаем это кровопролитие…? — вздохнул отрешённый Итачи. Он как обычно был понур, стоило ему напомнить о сражении. Кай не знал слова «пацифизм», но если бы слышал его значение, точно бы окрестил друга оным. Учиха, несмотря на историю своего рода и поставленное на кровожадном клане клеймо, удивительным образом плохо относился к любому виду агрессии. При этом Кай знал, Итачи прекрасно осознаёт свои чувства и даже может их объяснить. И это объяснение подкреплено не малым количеством фактов и примеров из жизни, а не простой тирадой из разряда: «Смерть это плохо, перестаньте убивать». В глазах юного Узумаки Итачи был удивительным и чутким человеком, к которому хотелось тянуться, да вот только большинство напротив отстранялись от молодого шиноби, боясь его, словно чумы. Мальчик часто жаловался отцу на этот счёт, сидя на кухне или в гостинной, когда выдавался случай. Он знал, папа обязательно его поддержит и поймёт, найдя нужные слова, вот только хоть Минато и оказывал сыну всяческую поддержку, соглашаясь с фактом уникальности Итачи, не мог как-то исправить мнение о нём у жителей. Это очень печалило Кая, вынуждая порой идти против общественного мнения. Вот только кто он для деревенских — простой мальчишка с талантливыми родителями, не больше. — Взрослые глупые, ты не забыл? — хмыкнул Узумаки, потревожив смешные полосы на щеках, напоминающие усы. — Постоянно что-то выясняют, делят, отстаивают… Мама говорит, что они просто глупые! — Кушина-сан… — задумался мальчик, вспоминая образ очень громкой гостьи, что была близкой подругой Микото. — Не боись! Папа пообещал, что обязательно закончит с этими глупыми войнами. А мой папа никогда мне не врёт! — он гордо вздёрнул нос, обожая отца. — Будем надеяться… — протянул Итачи, не очень уверенный в том, что это так легко и быстро закончится. — Да ладно тебе бубнить… — он хлопнул его по спине. — Кстати, как там Микото-сан? — Мама? С ней всё хорошо, — он нежно улыбнулся, порой забывая о подобных чувствах. — Скоро вот родит… Стану старшим братом… — Учиха потупил взгляд вниз, но по лицу было видно, что он невероятно счастлив это осознавать. Заметив это Кай лишь перенял его радость, громко захохотав. — Значит вместе старшими братьями будем! — Да-а… Кушина-сан ведь тоже в положении… — Ага. Братик Какаши говорит, что я скоро стану старшим братом! Вот будет круто, если наши братья поладят! А то и вообще, станут лучшими друзьями, как мы с тобой! — он легонько стукнул его в плечо, вызвав согласную улыбку. — Почему ты решил, что родится мальчик? Может будет сестрёнка. — Пф! Не говори глупостей! Я приму только брата! — Как будто тебя кто-то спрашивал… — прошептал Итачи, вызвав лёгкое недовольство блондина. — Чего…? Чего ты там сказал? — он услышал тихий хохоток. — Эй, ну мне ж интересно! Ну скажи! Итачи лишь громко расхохотался, отмахиваясь от приставучих движений друга. — Злюка ты, Итачи! — Кай надулся, сдвинув светлые бровки. — А ты ещё такой ребёнок… — Старик недоделанный, — он отмахнулся от его заботливой руки, заприметив родной дом. — Ладно… До завтра! Кай махнул рукой, побежав к маме, что скорее всего заждалась его. — Пока… Узумаки пробежал пару десятков метров, завиляв меж прохожих, после чего юрко свернул за угол, а затем взобрался по лестнице домой, желая поскорее встретиться с мамой. — Хей, братишка, привет! — он неожиданно оказался за поворотом соседнего здания, откуда за Кушиной наблюдал Хатаке. — Боги, Кай! — всполошился блондин, отпрянув от стены. — Ты меня напугал. — Хе-хе. Не зайдёшь? Ты ведь наверно проголодался… — Обойдусь… Ниндзя не должен нуждаться в еде, пока не закончит миссию. Кай с непониманием его оглядел, хлопая глазками. — Странный ты, братик Какаши, — он пожал плечами, зная, что тот порой бывает жутко упрямым. — Ну ладно… Проголодаешься, приходи. Мама обещала сделать такую вку-у-сную запеканку! — он развёл руками, просияв довольной улыбкой, а после, поняв, что запоздал, махнул тому рукой, соскочил с крыши и, как ни в чём не бывало, направился домой. Какаши с лёгкой завистью смотрел ему вслед, невольно улавливая тихое урчание живота. — Вот ведь… — он тихо закряхтел, натянув капюшон. *хлопок двери* — Я дома! — крикнул весёлый малыш, быстро разуваясь, желая поскорее обнять любимую маму. — Кай, дорогой, — послышалось из гостинной. — Мамочка! — он кинулся в её объятия, довольно улыбаясь и ластясь, словно сытый котёнок. Ему не хватало только ушей и хвоста, чтобы картина была полной ведь повадками и характером он и правда напоминал какую-то дикую животинку. Это отмечали многие. Кто в шутку, кто с надеждой задеть, а кто просто, как факт. Порой Кая сравнивали с упрямым ёжиком, и с хитрым лисёнком, и с податливым и нежным котиком. Разные в нём скрывались ипостаси, но от этого он лишь был интересней. — Нагулялся? — нежно гладя непослушные золотые прядки спросила Кушина. — Угу! Итачи, как обычно, был тихим. Представляешь, я опять его победил! — он потянул её на диван, зная, что та быстро устаёт из-за положения. — Надо же… Какой ты молодец, — она одобрительно улыбнулась, присев рядом, готовая выслушать все его истории. — Хе-хе! Ещё немного подрасту и папу уделаю! Узумаки на это лишь сдержанно посмеялась, потрепав сына по голове. В своё время она желала того же, но Минато обладал удивительно способностью притягивать к себе людей, делая даже из злейших врагов своих союзников. — Решил стать Хокаге? Мальчик задумался, ведь видел на собственном примере работу подобного человека. — Не знаю… — признался он, смешно сдвинув бровки. — Итачи говорит, что работа Хокаге ужасно тяжёлая… А я не люблю трудности. Я хочу веселится и играть! Побеждать тех, кто навредит моей семье! Я буду защитником! — он вскочил на ноги, встав в боевую стойку. — Защищу тебя, и папу, и дядюшку Джирайю! И даже братика Какаши, тоже защищу! Я всех защищу! Кушина мило улыбнулась, сама понимая, как это сложно. Вот только сказать что-то против язык не повернулся. Она лишь добродушно улыбнулась, вымолвив, что всегда будет на его стороне, кем бы тот не решил стать.

Некоторое время спустя.

— Я дома… — раздался негромкий мужской голос. — Папочка! — Кай сорвался с места, громко затопав в сторону прихожей. — Ты пришёл! — Уф…! — Минато ловко поймал резвого сына, тихо хохотнув его приветствию. — Прости, что задержался… — Добро пожаловать, — в коридоре показалась немного неспешная Кушина, быстро чмокнувшая мужа, пока Кай совсем не разрезвился. В отличии от разговоров с мамой, где по большей части говорил именно Кай, с отцом мальчик был тише, желая узнать у того про работу и прошедший день. Про всех, кто к нему сегодня пришёл, и что спросил. Его интересовало всё до мелочей, отчего Минато он не отпускал до того момента, пока тот не ответит на все возникшие вопросы. От этого Намикадзе приходилось очень ловко вести повествование, чтобы у сына не осталось повода занять его ещё на полчаса.       И вот снова Кай завалил отца тучей вопросов, а тот услужливо отвечал, успевая насладится приготовленным Кушиной ужином. Такая ламповая атмосфера царила в доме Узумаки. Правда… Недолго.