Naenia Abyssalis

      Тсел легко скрывался в тенях от других заклинателей Бездны, даже от культистов Самаэля. Не смотря на это он был осторожен, не спеша, держась у стен и там где тени были гуще, он пробрался в просторный зал, украшенный фресками. Сейчас там было около десятка культистов. Среди них был и Адон Хэнок, глава культа и одновременно с тем один из лучших заклинателей теней в Умбралисе. По более богато украшенной, но все такой же черной, одежде можно было легко догадаться о его ранге в культе. Особенно выделялась брошь, на которой держался тяжелый плащ, покрывающий его плечи: черный кристалл в форме ромба, заключенный в серебряную рамку будто из двух угловых скобок.       Света было немного, лишь несколько факелов на стенах, но для тех, кто наделен обычной магией, и тем более силой Бездны, этого было более чем достаточно, чтобы видеть так же хорошо, как и днем. Посреди зала был ритуальный круг у края которого стояло что-то вроде маленького алтаря, совсем не такого как привычные Тселу. На нем лежал необычный кинжал, даже через морок тени было видно, или скорее чувствовалось, зачарование Бездны. Там же стоял кубок наполненный водой, и лежал исписанный лист пергамента. Перед алтарем стоял сам Хэнок. Посредине круга на коленях стоял человек, его лица было почти не видно под капюшоном, но можно было заметить бледность кожи, свойственную всем заклинателям Бездны.       Все это Тсел едва мог разглядеть, он прятался в тенях в одной комнате с несколькими культистами Самаэля, приходилось как можно лучше скрывать себя, жертвуя четкостью зрения и слуха и смирившись со сковывающим холодом Бездны пронизывающим самую душу. Хэнок взял кинжал, что-то сказал, неразборчиво, Тсел слышал все слова словно эхо, и кроме того, они были сказаны не на его родном языке. Кинжал теперь указывал на стоящего на коленях человека. Хэнок задал вопрос, что-то о Бездне, ответом было «да». Скорее всего это была какая-то клятва. Следующий вопрос – о страхе, последовал тот же ответ. Адон продолжал, всего он задал десять вопросов. После того, как все десять клятв были принесены, Хэнок сделал жест рукой и человек перед ним встал. Адон подал ему кинжал, тот взял его и поклонился. Завершали ритуал слова «Провозглашаю тебя тем, кто стоит на границе Бездны.» По крайней мере именно это разобрал Тсел, почти до боли вслушиваясь в неясное эхо слов.       На этом все закончилось. Тсела удивляло, что в ритуале не было магии, это была просто церемония, для него это казалось необычным. Последним из зала уходил сам Адон, за несколько шагов от двери он оглянулся прямо туда, где сидел Тсел.       - Никто кроме меня тебя не увидел, – сказал Хэнок, снимая капюшон. Стало лучше видно его волнистые смольно-черные волосы до плеч. Его лицо было молодым, но бледным, как у всех ходящих сквозь тени, глаза были полностью черными. От глаз вниз шли полосы, в его случае это скорее всего были татуировки, такие носили многие в культе Самаэля. На лбу, будто третий глаз, был вытатуирован черный ромб – знак Бездны.       Тсел развеял магию. Даже от такого сильного заклинателя Бездны как Адон Хенок он не ожидал способности видеть сквозь тени, особенно когда сам Тсел так старательно скрывал себя, жертвую качеством зрения и слуха. Сейчас он был удивлен, что Хэнок обратился к нему, а не решил убить его на месте одним неожиданным броском кинжала. Сам Тсел был похож на других заклинателей Бездны, такой же бледный, те же черные волосы, глаза, хоть и временно в его случае, были тоже были черными. У него были другие татуировки на лице, что-то напоминающее диадему там, где у людей обычно брови, посреди лба, вплетенный в этот узор был знак Бездны. Самым очевидным отличием от обычных людей были рога на голове, небольшие в его случае, почти теряющиеся в волосах, которые можно было легко скрыть под капюшоном. Он был демонкином и Адон должен был это видеть, даже если не узнал бы его в лицо. Спрашивать об этом он не стал.       - Странный ритуал. В нем нет магии. Я понимаю символизм с кинжалом и все прочее, но почему нет магии?       - Кинжал, дарованный Каину… – сказал загадочно Хэнок.       Адон достал из ножен свое оружие. Именно его символизировал в ритуале самый обычный кинжал, но то был только символ, настоящее древнее оружие приковывало взгляд своей необычностью. Кинжал Каина был будто не из металла. Он был полностью черный и имел странную угловатую форму. Он даже больше походил на простейший наконечник копья, к которому прикрепили гарду и рукоять, но он был цельным. От него веяло Бездной и силой. Хэнок ухмыльнулся, а Тсел не мог понять почему Адон решил показать ему то самое оружие просто так, еще и застав его здесь.              - Но ритуалы же нужны не только, чтобы творить магию, – продолжил Хэнок. – Иногда ритуал это только церемония, но и такие не менее важны. Ты же не сравниваешь пользу медитации и сна, не называешь одно бесполезным по сравнению с другим.       - У демонкинов даже большинство церемоний как-то задействуют магию.       - Я не знаю много демонкинских церемоний, но насколько мне известно, почти все они связаны с кровью. Мы не порицаем магию крови, но редко прибегаем к ней. Даже простая клятва для вас получается связанной магией и даже Адским Огнем, – было понятно, что он говорит о чем-то, в чем не был до конца уверен, но и эти знания Адона удивляли Тсела.       - Ты знаешь о демонкинах больше, чем считаешь нужным показывать.       - Это известно многим, тем более в Умбралисе. Но ты здесь не для того чтобы обсуждать ритуалы и магию, верно? Ты не стал бы так рисковать из-за простого любопытства, Тсел.       Все таки Адон помнил его, подумал Тсел. Мысль была тяжелой, но не удивительной, он проявлял излишне много интереса к культу Самаэля и был не просто очередным демонкином из легиона, а центурионом.       - Если ты помнишь меня, то знаешь, я хотел вступить в ваш культ.       - Разве культ Танатоса чем-то хуже? Ваши заклинатели тени достаточно искусны, чтобы на равных сражаться с воинами Самаэля. К тому же, Форас, скорее всего, будет против.       - Форасу сейчас не до того, чтобы следить за тем, что делают его центурионы. Пока мы подчиняемся его приказам и не угрожаем вашему культу – он не будет против. Как бы он не был жесток сейчас, он не хотел силой захватывать власть в Умбралисе.       - Очередная история о вынудивших его обстоятельствах. Не трать слова попусту на этот разговор. Я согласился сотрудничать с ним, только потому что знаю, что даже нам не справиться ни с его легионом, ни тем более со всеми остальными.       - Я понимаю твои опасения насчет меня…       - Я не считаю тебя шпионом, – прервал его жестом Хэнок. – Я помню тебя, знаю твою силу, твой талант. Знаю что ты хочешь знаний и сам не рад сейчас служить Форасу. Другие будут гораздо менее доброжелательны к тебе и ко мне, если я стану слишком доверять тебе.       - Хорошо, Адон, – Тсел поклонился.       - Я еще не отказал тебе. Мы говорили о ритуалах… Если ты поклянешься, как демонкин, на крови, что не предашь наш культ, я поверю тебе.       Кинжал Каина все еще был в руках Адона. Он без сомнений порезал ладонь этим наводящим ужас оружием, Тсел был точно уверен что подобная рана просто так не заживет и магией ее исцелить будет крайне сложно. Хэнок тем временем протянул кинжал ему, скорее всего Адон видел промелькнувший в его выражении страх, но демонкин быстро совладал с собой и твердой рукой взял протянутое ему оружие. Не так уверенно как Хэнок он тоже порезал ладонь, жуткий холод Бездны на мгновение пронзил его, таким сильным это ощущение еще не было, даже от другого зачарованного оружия. Он взялся за протянутую руку Адона, так что кровь касалась крови, и сказал:       - Я клянусь, что не наврежу культу Самаэля и не предам его.       Хэнок кивнул, молча принимая его клятву. Он знал, что демонкинам не нужны лишние слова, сами действия и символизм гораздо важнее, даже молчаливый жест у них часто означал многое. И если словами они могли разбрасываться, то краткая клятва и ритуальный жест всегда были серьезными. Редкий демонкин решился бы предать клятву, данную на крови, особенно если и оружие было таким необычным. Тсел с опасением осмотрел рану.       - Не заживет? – не совсем уверенно спросил он. Нигде не упоминалось о подобных свойствах этого клинка, но тот холод который он почувствовал, заставлял задуматься.       - Почему же? Заживет. Но не быстро. И шрам точно останется.       Тсел кивнул. Теперь этот вопрос казался ему глупым. Даже если бы этот клинок наносил незаживающие раны, разве такой пустяк, как неглубокий порез на руке мог бы его побеспокоить.       - Я проведу церемонию для тебя завтра, так же как и сегодня, после заката. И лучше приди на нее нормально, не прячась в тенях.       - Хорошо.       Тсел поклонился, Хэнок кивнул в ответ, и больше ничего не сказал. Демонкин понял, что пора уходить.