Naenia Abyssalis

      Тсел вышел из Храма Самаэля. Он был расположен на юго-западе города, в противоположной стороне от замка на северо-востоке, в который он сейчас направлялся. Обычно там собирался совет Свободных Лордов Юга, что-то вроде более привычного демонкину сената, но сейчас в замке располагался Форас и его легион. В замке, впрочем, кроме самого легата была только первая центурия, не смотря на название, состоявшая из пятидесяти человек, что было не редким явлением для легиона Форса – заклинателй Бездны и ассасинов по большей части. Вторым названием легиона было «Культ Танатоса», это была гораздо более старая организация, чем сам легион, возникшая раньше демонкинов, но как и большинство из людей Фораса они были заклинателями Бездны. Неудивительно, что именно Форас осмелился претендовать на власть в Умбралисе, другие если не боялись Культа Самаэля, то просто не хотели иметь дела с мрачными и непонятными для большинства ходящими сквозь Тени. К тому же, как и вся провинция Умбралис, Форас старался сохранить нейтралитет в этой войне, и пока что это у него получалось в той или иной степени. Это отличало Культ и легион от наемников из этого города, то тут то там мелькавших в битвах в других провинциях. Но не смотря на это, в самом Умбралисе все было спокойно, жизнь в городе кипела как и всегда, даже после захода солнца.       Тсел покрыл голову капюшоном, чтобы привлекать меньше внимания. Демонкины, хоть и никогда не были редкостью в этом городе, и едва ли были самыми экзотичными людьми на его улицах, а особенно в порту, все равно привлекали больше внимания, особенно в связи со сложившейся ситуацией. Ночь была безлунной, только звезды и редкие фонари на улицах освещали путь. С оживленных улиц Тсел ушел сразу, добираясь до замка по еще более темным и запутанным переулкам. Пока он был в пути, успело совсем стемнеть.       Мысли о мрачном лидере Культа Самаэля не оставляли его. Хэнок смог увидеть его в тенях, что, учитывая силу и мастерство Тсела, которые было сложно оспорить, было неожиданно. Еще более неожиданным было то, что Адон не убил его, ничего не подозревающего о своем раскрытии, но и согласился принять в культ. Хэнок несомненно помнил его, и до этого его отношения с ним были достаточно доброжелательными. Заклинатели теней Умбралиса с охотой делились секретами своей магии с увлеченным и талантливым демонкинским центурионом. Но после требования Фораса, хоть и одобренного Советом Лордов, все должно было поменяться, по мнению Тсела. Никогда Культ Самаэля не был безропотно подчинен даже Совету, не говоря уже о внезапно пришедшем в эти земли легате. Если у Совета Форас просил помощи, в обмен на обещание защитить провинцию, от Культа Самаэля потребовали подчинения легату. Никто не удивился расколу в Культе, который последовал, но решение Хэнока последовать приказу удивило многих, и самого Тсела, и, скорее всего, даже Фораса. Но, видимо, и о происходящем в самом легионе Хэнок знал больше, чем казалось изначально.       - Тсел? – знакомый голос отвлек демонкина от мыслей.       Рядом со входом на территорию замка под фонарем стоял его друг. Небрежно накинутая поверх короткого хитона синяя тога, скрепленная крупной серебряной брошью в виде уробороса, говорила о таком же его звании, как и у Тсела. Но в отличие от него, у стоявшего под фонарем демонкина почти все тело было покрыто сложным орнаментом, особенно бросались в глаза линии на шее, под подбородком, словно паутина обрамлявшие горло. Одна из вертикальных линий надвое рассекала кадык, другие две параллельные ей с каждой стороны поднимались вверх, продолжая рисунок на щеках, но не доходя до глаз. Вместо бровей у него была та же татуировка, что и у Тсела, но рога были гораздо больше, по форме напоминали перевернутую омегу, только «черточки» на конце полуокружности были вертикальными, такие явно было не скрыть под капюшоном. Уши были длинные и острые, в каждом было по четыре простые серьги. Черные волосы висели свободно, доставая почти до пояса, дополняя весь диковатый вид демонкина. В свете фонаря вокруг него поблескивали разводы дыма, демонкин курил длинную, богато украшенную трубку, странный запах заставил Тсела поморщится.       - Анемос, – сказал Тсел, узнав его. – Что ты здесь делаешь?       - Моей центурии не хватает провизии и лекарств при том, что нас сослали на самый север провинции в леса. Пытаюсь с этим что-то сделать, – Анемос был явно недоволен ситуацией. При этом он продолжал курить, наблюдая за тем, как медленно двигаются разводы дыма по воздуху.       - Что это за… – Тсел попытался разогнать дым рукой, когда Анемос в очередной раз выдохнул целое облако.       - Мана. А ты что думал? – Усмехнулся Анэмос. В подтверждение его слов его глаза ярко сверкали голубым, вместо обычного неяркого красно-оранжевого свечения. – А ты все к этим любимчикам Самаэля подлизаться пытаешься?       - Примерно так.       - И, видимо, ни один из нас в своем деле не преуспевает…       Тсел и сам начал чувствовать приятный привкус маны в воздухе и легкую прохладу. Хотя, судя по запаху, в трубке Анемоса была не только мана, но особенно задумываться об этом не было смысла, любой демонкин был достаточно сильным магом, чтобы большинство подобных смесей никак не повлияли на них. Как и в случае с вином, Анемосу скорее всего нравились вкус и запах.       - В принципе, чего-то я добился. Хенок помнит меня и, кажется, вопсринимает не как часть легиона Фораса, а как жадного до знаний мага, как когда-то давно. Даже согласился принять меня в культ.       - Мне кажется он скорее уверен, что даже если ты и верен Форасу, то убрать тебя если что для них проблем не составит. Поверит он тебе, разве что, если ты сам принесешь ему голову Фораса, и то не факт.       - Он мудрее, чем ты думаешь, – ответил Тсел, тем временем осторожно оглядываясь. Не хотелось бы чтобы кто-то их услышал.       Анемос наоборот был слишком спокоен, возможно, странная смесь которую он курил все же имела на него какой-то эффект, но скорее ему просто уже было все равно.       - Ты уходишь сейчас? – Спросил Тсел равнодушного центуриона.       - Да. Открывать портал или телепортировать меня явно никто не собирается. Так что придется добираться обратно так, будто я какой-то бродяга, – простым движением руки он затушил трубку, после чего поправил портупею, на которой за его спиной висел внушительных размеров цвайхендер, необычное оружие для демонкина, выделяющее Анемоса среди других, в особенности среди заклинателей Бездны.       - И что будешь делать?       Анемос вздохнул.       - Не знаю. Примипил ничего не обещал, да и не думаю, что он может что-то с этим сделать, приказ был прямо от легата. У меня такое ощущение, будто Форас хочет от меня избавится.       - Может и хочет…       - Не понимаю… За что? – искренне сказал Анемос. В отличие от Тсела, он действительно не понимал, что могло заставить Фораса невзлюбить его. – Я никогда не нарушал приказов, почти все задания завершались успехом, и в войне и в убийствах.       - Неужели ты действительно не понимаешь. Он боится твоей мести.       - Мести? За что?       - За убийство Амона.       - Но ведь не Форас сам его убил.       - Он отдал приказ.       - Если бы я знал, кто был убийцей, я бы может что-то и сделал. Но это все равно не имеет смысла. Это война демонкинов против демонкинов, вчерашние друзья и союзники убивают друг друга ради власти. Или чего-то еще… Не мое дело, я всего лишь ассасин, – Анемос стал еще мрачнее, чем до этого. Напоминание о смерти Амона было не лучшим, что он сегодня слышал.       - Если я узнаю, что он хочет удостоверится в том, что ты больше не будешь угрозой, я сообщу тебе, – пообещал Тсел.       - Спасибо. Ты знаешь, где мой лагерь?       - Примерно.       - Тебе этого будет достаточно. А я пойду.       Коротким кивком он попрощался с Тселом и, снова поправив портупею с мечом, пошел в сторону северных ворот города. Красный кристалл на навершии меча зловеще сверкал в темноте, хотя сам меч, в длину больше роста владельца и, из-за второй гарды возвышавшийся над головой демонкина, даже с учетом крупных рогов, выглядел немного несуразно. Это, впрочем, не делало оружие менее устрашающим.       Тсел, попрощавшись с другом, отправился в свои покои, как центурион, он имел отдельную команту в замке. Не смотря на все роящиеся в голове мысли, ему все же удалось спокойно заснуть.

***

      Сначала Анемос действительно хотел отправится назад сразу ночью, и не просто «как бродяга», а как лучшие из заклинателей Бездны, сквозь Тени. Но на пути к воротам в город он решил, что сэкономленное время не будет стоить того, чтобы полдня скакать по Теням, а потом сутки лежать в кровати без сил с черными от Бездны глазами. Поэтому, свернув обратно в город, он дошел до какой-то дешевой таверны, где и остановился на ночь. Утром же он отправился назад.       Отчасти он завидовал Тселу. Гений магии Бездны, тот, пользуясь талантом и заслуженным расположением Фораса, сидел в городе и даже позволял себе такие вольности, как попытки присоединится к Культу Самаэля, даже не для того, чтобы делиться информацией с легатом, а ради своих интересов. В то время, как Анемоса сослали на край провинции, делать непонятно что, непонятно зачем.       Дорога, как ни странно, была спокойной. Наемники, которые могли в более спокойные времена заниматься разбоем, ушли воевать под началом других легатов, что было гораздо более прибыльно и почетно. До самого Умбралиса война пока что не дошла, отчасти благодаря соседству с подконтрольными легату Асмодею землями. Он не был ни союзником, ни противником Фораса, скорее уважал его нейтралитет и одновременно презирал продажность Культиста Танатоса, чьи ассасины уже показали себя как одни из самых страшных наемников в этой войне. Но Асмодей и сам был страшен, не только как один из сильнейших боевых магов, но и как превосходный стратег, и среди его союзников были другие сильные легаты и их легионы. Они пытались защитить Свободные Провинции действуя лишь как военная сила, когда другой легат, Хейлель, хотел стать правителем Империи, хотя скорее всего среди причин этого конфликта были и другие, менее альтруистические и более полные озлобленности и друг на друга, и на тех, кто изгнал легионы демонкинов из их родных земель.       Анемос снова вздохнул, напоминание Тсела о смерти Амона и мотивах Фораса явно заставило его задуматься о настоящей ситуации. Он привык не отягощать себя мотивами и долгосрочными стратегиями, он был ассасином, хоть и центурионом, выполнял приказы легата и лишь иногда участвовал в военном совете, давая подсказки только когда дело касалось напрямую его центурии или его самого. Не самая благородная позиция, он и сам это понимал, но, последние годы на большее его не хватало. Даже демонкин мог устать от столетий войны, хоть он не мог сравниться в возрасте с тем же Асмодеем.       В отдалении от города недалеко от дороги стоял храм Самаэля. Анемос решил остановится в нем, отдохнуть от дороги и успокоить мысли. Он не был вычурно украшен, узнавалась старая архитектура Умбралиса, довольно простая, с мощными квадратными формами, украшенными причудливыми геометрическими узорами в которые часто вплетался текст на древнем языке заклинателей Бездны или фрески. Это был именно храм Самаэля а не Люцифера, но Анемос все равно решил зайти. Он оставил лошадь и меч неподалеку и, небрежно накинув синюю тогу, которую было снял, направился ко входу.       Окна были небольшими, света было мало, что сильно отличалось от демонкинских храмов с их огромными витражами и наполненными светом пространствами. В глубине зала стоял алтарь перед не слишком большой, но искусно сделанной статуей Самаэля. Лицо Ангела Смерти почти полностью скрывал капюшон, крылья сливались со складками ткани свободной одежды, удивительным образом изображенными в камне, сами же невесомые, по рассказам сотканные из теней, перья было бы совсем невозможно передать. В руке он держал косу.       В зале дымились свечи и благовония. В неровном свете огня и едва проникавшем внутрь солнечном сиянии можно было рассмотреть и изображения других божественных фигур на фресках. Одна из них изображала Люцифера. По этому изображению сразу было понятно, что это старый храм заклинателей Бездны Умбралиса: Люцифер был изображен шестикрылым серафимом со звездой во лбу и длинными тонкими рогами, но без его копья-кадуцея.       Анемос посмотрел на другие изображения. Он смог разглядеть Каина, всегда печальный юноша с клинком в руке скорбел над телом брата. Были там и изображения других демонов, обычно ассоциировавшихся с бездной. Анемос помнил, что одного из почитаемых Культом Самаэля демонов звали Аивасс. О других он знал немного. В отличие от Тсела он не слишком увлекался мистикой и философией Культа, хотя пару более практических трюков у них перенял. Он только знал, что Люцифера они иногда называли Терионом, то ли просто воспринимая это как другое имя, то ли выражая этим другое его воплощение или другую сторону его личности, если так вообще можно было говорить о демоне.       Служитель храма тихо поприветствовал демонкина. Может он и был не совсем доволен присутствием демонкина, но явно не собирался этого показывать.       - Никто не доставляет проблем? – спросил Анемос. Вполне обычный вопрос для центуриона, хоть он и был не близко к его лагерю, в случае чего, мог бы решить пару вопросов. И в то же время очистить немного репутацию легиона Фораса или хотя бы только своей центурии.       - Нет, но спасибо за заботу, – ответил монах.       Анемос кивнул.       - Могу ли я помолится в вашем храме? – спросил он на всякий случай.       - Конечно. Любой может найти покой в храме.       Демонкин подошел к статуе Самаэля и поклонился. Подношений у него не было, поэтому он зажег одну из свечей, крохотная искра Адского Огня не представляла опасности, но вполне годилась, чтобы проявить уважение к Ангелу Смерти. После этого он подошел к фреске с Люцифером и, вознеся короткую молитву, едва слышным шепотом будто спросил:       - Что же творят твои ученики, Утренняя Звезда.       Непонятно было, услышал ли его монах, но никто не стал бы комментировать чужую молитву.       Выходя, он еще раз поклонился, благодаря монаха за гостеприимство, и отправился дальше. За один день он бы добраться не успел, поэтому ночью остановился в небольшой деревеньке у дороги, в которой кроме таверны и пары домов особо ничего больше и не было. Она скорее напоминала стоянку караванов из пустыни. Но это никак не мешало ему отдохнуть там и на следующее утро продолжить путь.