Ключ к свободе – безумие

       Доктор Эдгар отпустил преступницу в ванную на какое-то время, дабы та прихорошилась и наконец-то сходила в туалет. После процедур девушка стала выглядеть куда свежее – ее личико блестело, а кожа выглядела светлее и насыщенее. Та распустила хвостик и омолодела будто бы в несколько раз, что и сам Док без внимания не оставил:        – Ты будто светишься...        Задержанная улыбнулась, усевшись на свое место.        – Эдгар?        – Да?        – Я, кажись, начинаю понимать, почему тебе трудно в обществе.        Черноволосого озадачило начало диалога.        – Ты и правда... слишком добрый... для всего.        Парень в недоумении пялился на Колетт: она ведь буквально ничего не знает о нем, так откуда такие выводы? Но наиболее странно то, что Эдгар и сам верил ее словам. Он знал, что он хороший там, где все ведут себя паскудно. Знал, что на него всегда можно было положиться, ведь он верен обещаниям и не предаст. Знал, что порой и сам бывает слишком мягким с другими, даже сейчас – никто не стал бы возиться с простой преступницей и пытаться ей помочь, лишь потому что видит в ней что-то хорошее. Как вообще можно доверять своим чувствам? Доктор до сих пор не понимал, как быть со своими чудными мыслями, как распоряжаться поступками, которые не подлежат его моральному кодексу.        Колетт была чем-то новым. Он не боялся ее, но пытался понять и ее мотивы, почему она вообще пробует выслушать парня, вместо того, чтоб просто ждать своего часа.        – Не знаю... Как я могу быть добрым, когда помогаю тебе. Разве это не нарушение?        – Это твой выбор. И только ты решаешь, хороший он, или нет.        Колетт взгянула на Доктора, который моментально отвел взгляд от ее лица.        – А если нет? Это ведь неправильно.        – Знаешь, что неправильно? – Девушка, привстав, перевела взор на двери. – Продолжать сидеть на одном месте. Пока ты не попробуешь что-то новое, ты не узнаешь, что думать об этом на самом деле.        – Возможно...        Колетт взяла Доктора за руку. Он того вовсе не ожидая, обомлел, но ничего не возразил.        – Эдгар, то, что я сейчас расскажу, может шокировать тебя, потому... Постарайся держаться, ладно?        – Х-хорошо, слушаю...        – Я все еще не знаю, как я тут оказалась. Я не знаю, зачем. Но я знаю то, что ваша организация далеко не пытается тут никому помочь. В первый день меня чем-то накачали и я ничего не помнила, но проснувшись, я начала вспоминать ужасные вещи... И мне самой тяжело об этом даже думать... Погоди... – Колетт уселась обратно в передвижное кресло. – Пристегни меня обратно!        – Зачем?        – Просто сделай это!       Откинув размышления, Док выполнил просьбу Колетт, а уже через несколько секунд дверь кабинета распахнулась:        – Уфф, развлекаешься? – Десперадо и Акула-Леон вошли в помещение. – Конечно, остался с этой красоткой на ночь, хоть бы меня позвал... А все равно знаю я тебя, ты бы к ни одной женщине в жизни не притронулся... – Скелетон плюхнулся на кресло, где несколько минут назад отдыхала преступница после принятия душа. Его позабавило дразнить Эдгара при хорошем настроении. – А ты чего смутный такой?        – Ты... Ты что тут забыл...        – Я что тут забыл? Я заскочил к Бабочке Пайпер на блины! Ну и вас решил проведать.        – А ты, Леон?        – Да, это... Организация сказала потусить с вами, пока ты не закончишь. Но мне как бы все равно, ты же не Поко, так что я просто уйду в инвиз и отправлюсь домой, хъех.        Доктор Эдгар был в тотальном непонимании происходящего. Что за совпадение должно было произойти, чтоб Колетт предугадала приход двоих напарников?        – Чего снова такой заторможенный? Бьюсь об заклад, эта малышка сводит тебя с ума. – Палач ехидно наклонился в сторону Колетт. – А кого она оставит равнодушным... – Тот успел освободить девушку от металлических стяжек, но ледяной взор опередил его действия.        – Ты, чертила, доигрался.        Доктор буквально впечатал в ближайшую стену скелетона, отчего послышался звонкий хруст, и тот засипел как покойник.        – Я тебе сколько раз говорил не трогать преступников. Сколько, раз, я, говорил, тебе!? – Акцентируя каджое слово, Эдгар все больше надавливал на кости карателя, и тот не в силах был сдерживаться от стонов. – Но ты снова лезешь к ним своими гадкими пальцами! Да я тебя раздавлю, сукин сын.        – Так, Эдгар... – Акуленок робко подошел со спины Доктора, попытавшись отвлечь его внимание.        – Позаботься о себе, Леон! – Резко выпалил черноволосый, развернувшись к подростку с безумной гримасой. – Или ты хочешь разделить судьбу Десперадо?!        – Я... – Шпион дрожжал, глядя на безумные синие глаза.        – Давай, присоединяйся!        От испуга парень ушел в инвиз, после чего дверь резко открылась и захлопнулась с грохотом.        Девушка вновь наблюдала ужасающую картину: на стене свисали расчлененные органы, в которых утонули раздробленные кости. Десперадо был жив, но пострадала большая часть его грудной клетки, отчего тот уже просто так не подведется и рот не откроет. Его могла парализовать боль, потому что скелет молчал. Все, что он мог сделать – постараться минимизировать собсвенные движения, дабы кусочки костей не порезали то, что осталось от его грудных внутренностей.        Халат Доктора Эдгара был частично запачкан непонятной фиолетовой смесью, которая истекала с палача. Руки были чисты. Но душа – уже нет.        – Эдгар... – Колетт шепотом произнесла имя Дока, боясь последствий. Она поймала себя на мысли о том, что это все дежавю, потому что она помнила. Помнила, что произошло в прошлый, неудачный раз. Но это был лишь несчастный случай. Сейчас же...        Доктор обернулся: напуганная девушка не могла найти себе место, отчего начинала беспокойно колупать кутикулу на пальцах. Она глядела на Эдгара с надеждой, но дышала так тяжело, будто бы только что расчленили ее, а не Поко.        – Он... Он хотел обидеть тебя... – Мед. работник демонстративно указал на раздавленного скелетона у стены, будто бы хотел определить виновника ситуации. – Я... Я хотел...        Доктор недоговорил. Заморгав, тот попялился на пол, жмурясь, но это не помогло сдержать глазную жидкость: это было напрасно; глупо и напрасно. Эдгар прикрывает нижнюю половину лица, становясь на колени – жалкий парень ничем не может себе помочь. Он еще никогда не опускался так низко, и этот стыд был сильнее, чем подвластное черноволосому бравлеру ощущение боли.        По спине прошелся холодок. Это могло быть ощущение от пережитого стресса, от осознания сотворенного поступка, от беспомощности, но этот холодок исходил от рук Колетт. Девушка просто обняла Эдгара, ничего не ожидая. Почувствовав касание, Доктор затих. Он прижал девушку к себе и замолчал, а в этой тишине проносилось много-много мыслей. Пугающих, пессимистичных, разочаровывающих. Это почему-то ощущалось таким... Правильным. Это не ощущалось, как наказание по отношению к себе – это было чем-то естественным. И тогда моральное ощущение боли стало принятым: чувства заставляли грустить, но они не оставляли рану, как это было всегда, когда Док ошибался, делал что-то, что не стоило, или же давал волю эмоциям.        Девушка подняла голову к лицу мед. работника.        – Ты лишь сделал, что должен был.        Они продолжали стоять, обнимаясь. Преступницу не заботило, что теперь ее одежда будет запачканной, волосы снова взъерошенны, а кожа – покрасневшей; она все так же обнимала Эдгара, пока тот не опустил ее руки с себя.        – Мне были нужны эти слова. Спасибо, Колетт.        Ребята развернулись к стене, где все еще барахтался впечатанный в нее Десперадо Поко:        – Он вообще...        – Когда-то я уже сотворял с ним подобное, не переживай. Он регенерирует спустя какое-то время.        – Ты... Уверен? – Глядя на раздробленные кости, верилось слабовато.        – Даже у скелета есть свои скелеты в шкафу. Давай просто оставим его тут и пойдем в другое помещение.        – Ладно...        Таким образом Доктор Эдгар и преступница оказались в старом кабинете Байрона. Наставник покинул его, поскольку того не устроила сырость и плохая вентиляция, потому из всего тут остался лишь рабочий стол и шкафы. Там действительно было достаточно неуютно...        – Колетт... Как ты узнала, что сейчас кто-то придет в кабинет?        – Я... Я не знаю. Будто голос изнутри подсказал мне о надвигающейся опасности, и я подумала, что мне лучше вернуться на место.        – Может, это и есть твоя суперспособность?        – Суперспособность?        – В организацию никогда не попадают простые люди.        Колетт действительно подозревала, что еще с детсва некий внутренний голос подсказывал ей, в каких ситуациях лучше отступать, а где лучше проявлять себя, но беловолосая никогда не придавала значению этим мыслям. Она настолько привыкла следовать им, что не считала это чем-то сверхестественным. Но лишь после того случая, когда Доктор Эдгар ввел в нее барбитурат, и та вернулась назад во времени, девушка обратила внимание на то, что это не так уж и привычно. Тот случай все еще беспокоил ее... Выходит, Эдгар ее убил от отчаяния, а потом... А потом никто не знает, чем все закончилось, ведь Колетт очутилась там, где была незадолго до этого события. Может, она могла изменять будущее, предотвращая несчастные случаи? Все это было сложным для ее понимания.        – Может, я правда имею какую-то силу, но я плохо понимаю, как она работает. Я не знала... Что это все так сложится...        – Ничего, бывали случаи, когда преступники не понимали, как работает их сила.        – Но я же не преступница...        – Не знаю, Колетт... Даже если бы ты ею являлась, я бы все равно не позвлил к тебе так относиться. Вот потому мы должны убираться отсюда.        – Что значит "убираться"?        Доктор вздохнул, закрыв двери на замок.        – Ты позволила мне кое-что понять. Теперь я ощущаю, знаешь. И я ощущаю себя ужасно, находясь в этой чертовой лаборатории. Я устал находиться в окружении, которое выводит меня из себя, я устал чему-то соответствовать, гнаться за каким-то идеалом. Я не хочу это все. Если бы ты не появилась в моей жизни, я бы вряд-ли к этому пришел. К чему я... – Эдгар вновь взял девушку за руку. – Ты, наверное, спасла меня. И я хочу ответить тебе тем же.       В происходящее все еще верилось с трудом.        – Я восемь лет работал в этой дыре. Я задержусь тут еще на пару дней, и меня, как личности, не станет. Ты задержишься тут... И я боюсь думать о том, что с тобой произойдет. Мы должны бежать отсюда.        – Бежать...        – Нам ничего не остается. Так мы хотя бы спасемся от неминуемой беды.        – Эдгар... Но мне некуда бежать. Я... Я не особо помню свое прошлое...        – Ты можешь отправиться со мной. Я позабочусь о твоей безопасности.        – Это несомненно благородно, но... Как же ты? Разве организаация не будет тебя искать? Ты же не можешь просто сбежать, это глупо...        – Я тоже так думал, но теперь я поменял свое мнение.        – Делать такие выводы – рисково.        – Верно. Но я рискнул один раз, и я рискну еще один.        Беловолосая не знала, что думать: ей приходилось переживать слишком много динамичных событий в последнее время, что выбивало из колии. Колетт конечно же не хотела оставаться там, где ей угрожает опасность, но планы Эдгара толко больше будут подвергать их этому. И сам Эдгар... Как к нему относиться? Как к доктору с добрым сердцем, как к своему спасителю, или еще что... Да и как он сам относится к девушке? Было так много вопросов, и было так тяжело решить их.