Ключ к свободе – безумие

       – Почему вы не указали сверхспособность преступницы? Как мне с ней работать?        Бравлер в бархате гладил своего сероватого любимчика. Котик тихо мурчал, разлегшись на столе. Мужчина вовсе не спешил с ответом, в отличии от не мене важной фигуры:        – Она вас не тронет. А на счет сверхпособности... Мы бы сами хотели быть в ведоме.        – Как же это? Вы не знаете, с чем нам предстоит работать?        – Не нам, а вам, доверенному лицу организации. В прочем, известно лишь то, что эта девчонка несет опасность для всех нас.        – Ясное дело. Но все же...        – Все же, вы же не хотите, чтоб однажды она все изменила?

***

       – Пюре – сплошной крахмал. Да и сок, что там: фруктоза, сахароза... Таким ты не особо наешься, но хотя бы насытишься, а там постараемся обеспечить тебя всем необходимым. – Беседуя о насыщенности принесенного, Эдгар подготовил все для процесса кормления. Он присел рядом с девушкой, попросив ее орально принять трубку, и та безоговорочно последовала просьбе.        Колетт находилась в недоумении, как будто что-то пошло не так, но она не могла вспомнить, что конкретно. Умственные способности подводили, как только беловолосая очутилась под руководством хирурга, было затруднительно собирать мысли воедино, что еще не касалось неспособности выразить все словами. И как вообще так произошло... Всегда ли так было?       – Можешь не спешить. Я представляю, какого это... Да еще и сидишь тут уже сколько, не хочу тебя насиловать, я же не Поко таким заниматься... Это я сейчас про того скелетона, который присутсвовал на операции, что оказалась неудачной... В общем... Ничего, просто, если что, я хочу оповестиить тебя о том, что далеко не все соучастники операций так же благосклонны к сочуствию, как я, хотя именно меня все считают самым черствым и закрытым, но на то явно есть причины... Колетт, я отвлекся... Как тебе естся вообще, нормально все?        Как же разумно задавать вопрос, когда Доктор прекрасно знает о том, что словесно ответ не последует.        – Что-то беспокоит тебя? Может, трубку поправить?        Колетт беспокоило лишь то, что она находила абсолютно неправильным все, что происходит. Было все равно на чудовищную боль из-за ожога во рту – куда больше беспокоило то, что девушке казалось, будто все фразы мед. работника были до ужаса очевидными. Она будто читала его действия, знала, какое слово последует за предыдущим. Она пугалась, когда фразы интуитивного уровня становились реальностью... Та все еще не понимала, что происходит.       – Так, а говорить ты не умеешь... Есть некие трудности с пониманием твоих жестов...        Было бы неплохо дать понять этому тормозу, что коммуницировать можно не только произнося слова. Вот только, что бы она сказала? Что у нее башка совсем не варит, что она не была в туалете уже полдня, или что Эдгар последний неудачник, раз срывается на преступнице в приступе ярости?        Доктор заметил резкие перемены на лице своей пациентки. Он не оставил это без внимания, прокомментировав:        – Ты... Что-то вспомнила?        Еще как... И Колетт ценой жизни не собиралась допустить того, чтоб этот ужас повторился.

***

       Доктор Эдгар освободил руки девушки, решив поддаться мимолетному интересу и узнать, что же такого вспомнила задержанная.        – Писать хоть умеешь?        Та в ответ кивнула, и Эдгар полез доставать тетрадь с ручкой. И как он сразу не додумался...        – Держи.        Парень внимательльно следил за действиями задержанной: та неумело повертела инструмент для писания в руке, накалякав что-то на странице. Закончив, Док с поражением бегает взглядом по изумительно красивому предложению – такой каллиграфии позавидовал бы он сам, но сейчас не время восхищаться такой мелочью.        – "Мне очень страшно, побудь со мной"... – Эдгар перевел взор на девушку, на ее искрящиеся глаза, щеки цвета персика, тонкие и бледные губы. Остаться с преступником? Да как же... Он никогда не был со злоумышленниками так долго. Парень прекрасно знал – с ними не стоит задерживаться, Байрон уже десятки раз говорил об этом. Но все же... Эта преступница далеко не такая, как все те, пропитанные ненавистью и гневом – она очень похожа на самую простую девушку из парка, университета, кафе, на обычную прохожую улицы, отдыхающую по пути домой... У нее ведь явно есть свой дом, семья, своя жизнь в конце-концов, и как она такая хорошая оказалась там, где оказываются настоящие грешники?        В голове было много мыслей. Побыть с Колетт – это как... Просто посидеть с ней рядом? Может, уложить ее спать, рассказав что-то вроде сказки, а может поговорить, выслушать ее историю. Все равно пока Доктор не справится с задачей, он от преступницы ни на шаг, потому оставалось только уделить ей внимание, временно отложив свои планы касаемо организации.       Доктор Эдгар опустил тетрадь, перердав ее обратно девушке.        – Ты хоть знаешь, где ты?        Колетт мотает головой в ответ.        – А знаешь, почему ты тут оказалась?        Снова дает отрицательный ответ невербально.        – Что ж... Ты хоть что-то помнишь до того, как очутилась тут?        И та ответила на листе:        – "Общалась со знакомой"        – Общалась? То есть, ты умела говорить всю жизнь, а сейчас не можешь?        Эдгар прикидывает, что такого могло произойти с преступницей, чтоб в ее рту появился кислотный ожог в области языка.        – "Мне очень больно. Ваши люди сделали это со мной"... Нет... Колетт, ты должно быть перепутала что-то: наши люди максимум тебя ослабили!        Девушка буквально вырвала из рук мед. работника тетрадь, продолжив писать:        – "Я все расскажу, только помоги мне избавиться от этого кошмара!"        Доктор Эдгар боялся делать шаг. Довериться преступнице, и, возможно, в дальнейшем поплатиться за это своей жизнью, или же продолжать отрицать собственные догадки? А ведь в последнее время парня посещало много странных мыслей по поводу самой организации, и о том, как на самом деле проходят все этапы работы с преступниками. Самое ужасное – это когда ты доходишь до той точки, где опасно доверять всем, кроме себя; Доктор боится совершить ошибку, но в то же время осознает, что выбор придется делать лишь в пользу одной стороны. Так чему оставаться верным? Организации, в которой Эдгар стабильно работает уже восемь лет, которая позволяет жить, ни в чем себе не отказывая, но в то же время пытается скрывать правду от работников и держит их в заблуджении, или же молодой и ранимой девушке, которая непонятно как очутилась в хирургическом кресле, но утверждает, что знает все об организации, и, кажись, хотела бы помочь?        Док откинулся на спинку черного пластмассового стула. Нет, он так не мог. Он не может предать организацию, все-таки столько людей его тут уважает! Та же Бабочка Пайпер – девушка всегда любезно относится к Эдгару, накладывая ему еду. Акула-Леон? Он тоже никогда не наезжал на Дока, проявляя толерантность там, где возможно. Ну, а главное: наставник Байрон – эталон интеллекта и зрелости в глазах парня. Он не мог предать всех этих фигур, включая главарей «Криокупола». Не мог ведь? Уставший от своей однообразной жизни, отчаянный отсутсвием близких, полный ненависти ко всему, он ведь не предпочтет предать свое дело?        Пустота пожирала Эдгара как личность в первую очередь. Он уже не ощущал себя так, словно имеет хоть какую-то ценность в этой жизни. Он знал, что работа в организации приведет к выгоранию, но все равно выбрал остаться и ничего не делать с этим. Он выбрал позицию, которой не гордится. А еще он устал запрещать себе побыть таким же как и все – живым. Пытаясь подавить негативные эмоции, парень убивал не только свои внутренние страхи, но и то, что приносило хоть какой-то позитив в его жизнь. Он не знал, что подавляя одну свою сторну, вторая не последует так же. Преступница ожидала реакции Доктора – тот молча пялился в потолок. Он обернулся очень расстроеным, но все же подошел к ней:        – Давай посмотрим твой ожог.

***

      На следующее утро Доктор Эдгар молниеносно прибыл в лабораторию, дабы узнать состояние Колетт. Большую часть ночи мед. работник пытался нейтрализовать кислотный ожог: это было сложно, поскольку мышечная ткань была серьезно поражена, и нужно было работать с ней сразу же после получения ожога, а не через день, или даже больше, и по-хорошему стоило бы вообще заменить пораженный участок ткани трансплантантом, но, соответсвенно, в час ночи заниматься столь серьезным делом Доктор отказался. Было решено обработать обожженое место гелем дабы хоть немного избавить девушку от сумасшедшей боли, и, как надеялся Эдгар, дать ей возможность говорить.        Тот так же оповестил Агента П о том, что ему требуется еще один день для работы с преступницей, дабы не отхватить от главарей, и Агент успешно передал информацию в организационный отдел.        – Доброе утро, Пайпер.       – Утречка! Сегодня тоже работаешь, или профилактика?        – Да так... А, это самое, кто-то уже пришел?        – Хех, нет-уж. Ты, Эдгар, сегодня первый. Ну, после меня, конечно, хи-хи. – Бабочка игрово заправила прядку своих золотистых волос за ушко. – Отоспался, небось... А оно и видно.        – А?        – Хорошо выглядишь. Чай, кофе?        – Н-нет, давай позже немного... Спасибо.        О каком кофе речь, когда в хирургическом кабинете Эдгара ожидала Колетт. Тот примчался внутрь как можно быстрее, а там... Спящая в кресле девушка тихонько сопела, склонив голову.        Черноволосый подошел к задержанной. Почему-то ему захотелось коснуться ее щеки, и он сделал это, не задумывась. Она оказалась холодной, но мягкой и достаточно гладкой. Касание помогло Доктору немного успокоиться, после чего он начал тихонько будить беловолосую. Ее сонные глаза поочередно открывались, а затем и последовало:        – Как твой ожог?        Колетт взглотнула слюну, удивившись: она даже не скривилась, как это было обычно. Значит ли это, что боль прошла?        Из ее уст выдавилось ломанное "Уже?". Она очень тихо произнесла свое первое слово, что вызвало неподдельную радость у Эдгара.        – Я м-могу говорить?        – Как ты считаешь.        Девушка также начала улыбаться; ее глаза засияли, и Колетт чуть было не заплакала.        Не смотря на всю тяжесть в голосе, речь девушки была невероятно нежной, на удивление Эдгара. Феминной голос сам по себе приятен для души.        Это был тот день, когда Доктор Эдгар был рад оказаться на рабочем месте. Может, идти за чувствами не так уж и плохо? Может, это и вовсе то, что стоит делать постоянно, ведь как можно руководствоваться одной лишь логикой? Но эти размышления Доктор предпочел оставить на потом. Сейчас он хотел просто... Побыть в моменте.