Ключ к свободе – безумие

       Ночь прошла спокойно для всей троицы – Доктор Эдгар быстро уснул возле окна, обнимая подушку, Колетт и Леон-Акула дремали на верхних полках, развернувшись передом к стене. Девушка проснулась последней, отчего у нее была неприятная ломкость в теле и некая затуманенность разума.        – Пока вы с Леоном спали, я выбрал квариту, где мы остановимся.        – Ого... С-спасибо...        – Брось. – Парень выглядел крайне сосредоточено, печатая что-то на своем ноутбуке. – С Акулой мы уже поговорили, но вот теперь нужно и твое мнение.        – По поводу чего?        – Ну на первое время так и быть, пусть Леон поживет с нами какое-то время, но я не собираюсь с ним квартиру делить, он уже совершенолетний. Сказал, что ему надо решить дела с документами, потом уже и жильем займется. Ты не возражаешь, если он пока у нас будет?        – Дак конечно! Эдгар, мне еще предъявлять что-то при такой помощи... Я и так... – Бравлерше стало неловко оттого, что она все время оказывает знаки благодарения, хотя Доктор и так относился к девушке благосклонно. Тот лишь еле заметно выдавил лыбу, закрывая свой гаджет.        – Слыхал, малый?        – Ага. А у нас есть еще чипсы?        Да уж, этот парнишка неисправим.        К счастью, уже через какие-то полчаса поезд остановился на конечной северо-восточной станции. Доктор Эдгар проследил за тем, чтоб никто ничего не забыл, и успешно выпроводил ребят на перрон... Покрытый нетонким слоем снега. Акуленок вообще провалился, сделав первый шаг на платформу.        – Ты не говорил, что тут будет снег. Ну и ну...        – Леон, вызови пока такси до ближайшего ТЦ, а я свяжусь с хозяином квартиры...        Колетт не видела Эдгара столь сфокусированным на чем-либо последние несколько часов; она волновалась, что никак не помогает с квартирой, но понимала, что и ныть не к чему, стоило просто подождать, пока тот все уладит, и тогда она сможет помогать, например, с готовкой и другими делами по дому.        В торговом центре троица перекусила в простеньком заведении, выпив по чашечке кофе вдобавок (но Акула-Леон как обычно заказал колу). Закончив с трапезой, преступницу ошарашил протягивающий ей солидную стопку купюр парень:        – На, сходите с Леоном по магазинам. Выбери себе всю необходимую одежду, средства гигиены, потому что мы скоро отправимся в квартиру.        – Эдгар... Это так много...        – Колетт... Прости, что сейчас не могу уделить ситуации должного внимания, я понимаю... Просто возьми деньги и купи себе все, что понравится, окей?        – Ладно, спасибо...        – Я тогда беконовые колечки куплю и спрайт.        – За свои деньги, приятель.        – Ага.        Решение задач – дело муторное, даже когда им занимается ответсвенный человек, но, к счастью для всей троицы, Доктору Эдгару удалось наладить вопрос с квартирой в кратчайшие сроки, и уже к вечеру он с преступницей и акуленком были по кроватям (и дивану).

***

       Прошло три дня, и казалось, с переездом в далекий холодный город забылись старые страхи, тревогу заменило умиротворение и покой; суматоха стихла, а взамен наступила идиллия, в которой по утрам беловолосая бравлерша готовила завтраки парням, а остаток дня она проводила с мед. работником в магазинах и административных центрах с целью оформить нужные документы. И как приятно было после тяжелого дня оказаться в квартире, где можно было просто спокойно лечь отдыхать, завернувшись под теплое одеяло. Куда приятнее было увидать, как Эдгар протягивает тарелочку со всякими вкусностями прямо в кровать:        – Ты меня совсем разбалуешь...        – Угощайся. – В керамическом изделии уместились печенья с школадной крошкой, около горсти винограда, орешки и засушенные кусочки банана. Колетт не могла вспомнить, когда в последний раз она радовалась подобному проявлению внимания, и бывало ли такое в принципе. Сам Эдгар был не менее довольным, хоть он и выглядел к вечеру очень плохо.        – Приляг хоть на минуту, ну...        Приняв тарелку, девушка оглянуться не успела, как Эдгар повалился с ног и полетел прямиком на нее в кровать.        – Божечки...        Колетт накрыла черноволосого одеялом, перевернув парня на его часть кровати. Тот был уже в полусонном состоянии, но, черт, как же он был доволен. Даже закрывая глаза он продолжал улыбаться, продолжал быть в моменте, и казалось, он хочет прожить его до последнего.        – Давай завтра останемся дома. Отдохнем.        – Угу...        Эдгар самостоятельно развернулся на бок.        – Спокойной ночи.        В этот же момент в дверь постучали, и в комнату причапал надзиратель:        – А вы это... Мой скитлс не видели?        Обычно Акула-Леон занимался своими документами по несколько часов, затем приезжал в квартиру и до вечера набивал свой желудок всякими снеками. Он никогда не беспокоил старших – Леон не создавал лишнего шума, ведь он просто лежал на гостинном диване, смотря Ютюб, и лишь изредка спрашивал что-то касаемо... Местонахождения своей еды. Естественно, в ответ подросток не получал чего-либо дельного.        – А, я вроде доел уже, ладно. Вы там... До скольки завтра квартира закрыта?        – Мы завтра весь день дома.        – О, харош! Ну, мне там еще надо штуку оформить одну и смогу переезжать. Тип... Ну не напрягайтесь, короче.        – Все в порядке, ты нам вовсе не мешаешь.        – Ну ок. Спокойной.        – Хорошего тебе отдыха!        Только дверь закрылась, Колетт выдохнула, сама не зная почему. И ладно. Девушка погасила свет в комнате и села на кровать, глядя в окно: снегопад создавал неясное свечения на фоне вечного мрака. Этот город вовсе не казался душевным – постоянные морозы заставляли ощущать пустоту внутри. Снег падал сутками, и кажись так будет всегда. Бравлерша часто мерзла при таких погодных условиях, ей не очень нравился холод и все, что приходилось из-за него переживать.        Самое неприятное – потерянность. Они с Эдгаром покинули лабораторию, а что дальше? Неужели их теперь никогда не найдут? Можно ли выдыхать, чувствуя себя в полной безопасномти?        Колетт захотела укрыться; она случайно натянула тот кусочек, которым укрывался Доктор, отчего тот открыл глаза и развернулся:        – Ты чего...        – Спи, спи...        – Да нет-же... Колетт... – Черноволосый уселся рядом с ней. – Что случилось?        – Я не знаю... Я просто запуталась... И ничего не понимаю. Мы вот переехали, и... Я не понимаю кто мы друг другу, почему я живу с тобой, почему ты так добр ко мне...        – Ты что, плачешь?        И лишь задав вопрос, Эдгар еще раз убедился в том, что Байрон не сделал из него человека, который может хорошо поддержать. И ему это не нравилось, он хотел исправить себя и сделать себя тем, кто может дать нуждающееся другим:        – Извини... Хорошо, давай поговорим обо всем, что нас беспокоит.        Колетт подтерла слезу, истошно вздохув.        – Я уже говорил о том, что я хочу позаботиться о тебе, ты это и так знаешь. Это просто... Чистый позыв от сердца, потому что я не могу видеть, когда страдают люди, которые лишены материальной и душевной помощи. Я хотел, чтоб ты была счастлива...        Но Колетт не была счастлива, ей стало душевно хуже с тех пор, как они переехали. Она несомненно была благодарна за все, что Эдгар делает ради ее жизни, но она не видела в этом всем смысл.        – Возможно, пока я не могу дать тебе большее, так как прошло совсем мало времени со времен заселения, но потом я постараюсь удовлетворить все твои потребности, обещаю!        – Я лишь сказала тебе несколько слов в лаборатории, а ты утверждаешь, что я изменила твою жизнь...        Мед. работник и сам не знал, как бы объяснить свою позицию в этой ситуации:        – Я не мог помочь себе... А ты научила меня этому. И это мое "спасибо".        – Ничего большего?        Не хотел Эдгар вновь возвращаться к этой теме. Колетт безусловно казалась ему хорошей девушкой, а испытывал ли он к ней что-то серьезное – это уже другой вопрос.        – Ты просто... Особенная для меня.        И что же значило быть особенной в его понимании? Значило ли это, что он нуждается в ней? Может, это значило, что у него к ней сильные чувства? Или же ему просто с ней хорошо и комфортно?        Дрожи прибавило нежное объятие Эдгара. Оно было столь внезапным, как и мимолетная мысль девушки о том, что ей становится лучше от физического тепла; она, не сопротивляясь, охватила Доктора Эдгара за торс, замерев в таком положении на какое-то время. Парень прошелся рукой по лопаткам беловолосой, перейдя к талии. Бравлерша была очень худой, и Эдгар только сейчас заметил это. Колетт словно тонюсенькая спичка нежилась в обьятии, но Док немного стеснялся, что она не чувствует себя достаточно защищенной из-за и его не особо крепкого телосложения, потому он сам прервал хрупкий акт душевного излечения.        – Дадим друг другу время в таком случае?        – Верно. И... Если ты не против, я бы все-таки поспал...        – Конечно! Прости, что прервала твой сон, ты и так не отдыхаешь почти...        – Ничего.        Бравлер наконец-то улегся обратно, накрывшись одеялом. Пожелав друг другу спокойной ночи, ребята затихли, сливаясь с ночным безмолвием. И даже так они оставались едины своей печалью, покоем, и нездешной благодатью в этой серой зимней мгле.

***

       При пробуждении Доктор Эдгар ощутил манящий запах яичницы, приправленной всевозможными ароматными специями. Тот улыбнулся, не открывая глаза, даже не подозревая о том, что запах исходил вовсе не из кухни...        – Завтрак подан. – Беловолосая девушка протягивала тарелку с красиво выложенными овощами и, как парень догадался, с яичницей.        – А... Да ну, Колетт...        – Кто-то вчера умирал от усталости. Теперь моя очередь побаловать тебя, так что хватит спать и садись за завтрак!        Усмешка сама вырвалась из уст бравлера, только он принял аппетитное блюдо в руки. Колетт решила посидеть с ним, поговорив о всяком:        – Акула-Леон отправился решать свои дела нескольео часов назад. Я в шоке с его... Внезапной организованости.        – Он умеет. Это кажется только, что он разгильдяй. – Пережевывая салат, пояснял черноволосый. – Он славный парень.        – Знаешь, мне его даже немного жаль... Он сам, без чьей-либо поддержки, отправился делать документы... Мне кажется, нам стоило бы хотя бы поинтересоваться, как у него успехи.        – Мы... Я помог ему чем смог, дальше пусть сам. Не зря все-таки его зовут акуленком – он в таких делах как рыба в воде.        – Хех, и то верно.        – М, Колетт. Очень вкусно!        Девушка расплылась в улыбке от такого теплого комплимента, заправив волосы за ушко. Доктор искреннне умилялся с ее реакции, заражаясь милым смешком.        – Спасибо, что позаботилась обо мне.        Тарелка издала еле слышный звук от соприкосновения с поверхностью кроватной тумбы. Озадаченные взгляды парня и девушки вновь были сосредоточены друг на друге, неуловимое притяжение вновь дало знать о себе, пуская трепет сердца по артериям и обратно. Эдгар протянул Колетт обе руки, неистово ожидая, что та присоеденится к нему в объятие. И хоть она немного медлила, никто никуда не спешил, ведь теперь парочка находилась в своей квартире, в своей личной комнате, наедине.        – Ночью ты чувствовала себя не очень хорошо... А сейчас?        Беловолосая быстро прокрутила в голове тревожные мысли, недавно сменившиеся душевным покоем.        – Я... Я наконец-то ощущаю, что все хорошо. Я чувствую себя в безопасности с тобой. А т-ты?        – Я счастлив... Ты делаешь меня невероятно счастливой.        Кончики губ девушки дрогнули. Бездонные зрачки Эдгара поглощали синеву, заполняя своей бездной небесные радужки. Руки напряглись, но любезно приняли на себя полюбившееся тонкое тело – можно было прощупать каждое ребро, каждый позвонок; она была так близка, что казалось, что это лишь малая часть того, что она может позволить чувствовать не только физически. Теперь Эдгар осознавал, насколько все серьезно, насколько сильны его чувства. Колетт была пламенем, пробуждающим не только то, чего он никога не ощущал – она пробуждала в нем жизнь.        – Ты знаешь. – Мед. работник прошелся ладонью по лицу девушки.        – Мы спасаем друг друга.        Ее ляжки нагревались, отчего та посильнее сжала ими туловище Эдгара под собой. Тот охнул, ухватившись немного выше. Голос стал совсем низким и тихим:        – Теперь я понял. Ты... Я л–...        – Стой!!!        Вскрик Колетт ошарашил Доктора Эдгара до кончиков костей.        – Эдгар... Нам нужно бежать, умоляю!        – Что...        – Прошу, у нас совсем нет времени, куда угодно!!! – Девушка в панике молила парня послушать ее и помочь.        – Ты чего?        – Да хоть... Хоть в шкаф! – Заливаясь слезами, Колетт потащила парня в спальнвй шкаф. А там начали происходить страшные вещи...        – Что с тобой... Ты почувствовала что-то?        Она не могла сохранять спокойствие, и лишь громко всхлипывала, прикрыв рот.        – Так... Хорошо, я залезу в шкаф, так и быть.        – Я с-с тобой...        Пара оказалась вплотную друг к дружке, отчего было трудно пошевелиться, но Эдгар все же умудрился закрыть собой Колетт, ожидая худщего.        Спустя несколько секунд раздался шум от жесткого разлома... По всей видимости это была входная дверь.        – Прошу прощение за беспокойство. – Незнакомый ребятам голос с британским акцентом звучит впервые.        – Если моя сверхдедукция меня, конечно, не подвела. Собственно, это невозможно, и я прекрасно знаю, что вы оба тут. – Внимание неординарного привлекли акульи тапочки возое ковра. – А может и трое... Сдавайтесь добровольно, я не желаю возиться с вами.        Доктору буквально подкосило ноги и он еле успел ухватиться за случайный тремпель, прежде чем вылетел бы из шкафа. Все поплыло от мрачных звуков из прихожей и осознания, что скорее всего обоим сейчас перепадет.        Колетт шеплата, держа всеми силами Доктора, чтоб тот не повалился на дверцу шкафа:        – Прости... Я не хотела... Я не хотела такого конца...        – Я не хочу расставаться с тобой... – Уже через слезы сипел мед. работник, возвращаясь в стойкое положение. – Ты для меня... – Не заканчивая фразы, он обрывал их сдержанным истеричным вздохом. Поглаживания девушки не помогали остановить наростающий эмоциональный срыв – она как могла спасала их обоих, стараясь самой не разрыдаться от ужасных мыслей.        – Божечки, вы тратите мое время... Как будто я не знаю, где вы находитесь.        Эта фраза стала последней каплей. Будто надрывающаяся нить наконец-то разошлась, Эдгар ощутил, что не переживет это.        – Эдгар...        – Прости... – Парень заговорил в весь голос. – Прости, что мы были так мало... Это были лучшие мои дни, потому что ты была рядом, а я даже не понимал этого...        – П-почему ты говоришь это...        – Колетт... Я часто говорил тебе спасибо, и, увы, скажу спасибо в последний раз.        – Н-нет... Эдгар...        – Ты самая прекрасная, смелая, добрая... Ты – та, в которой я нуждался.        – Не надо...        – Даже сейчас ты многим жертвуешь, чтоб слушать, что я говорю. И я так гожусь тобой.        – Эдгар...        – Спасибо, что сделала меня счастливым.        Сердце бравлерши разрывалось. Она прекрасно понимала, к чему вся эта речь, но не хотела верить в то, что вот-вот произойдет.        – Я люблю тебя.        Не успев моргнуть глазом, девушка видит, как Доктор Эдгар вылетает наружу, оперевшись о правую дверцу. С грохотом вывалившись из шкафа, того сразу же пронзает выстрел в сердце, а Колетт начинает визжать от происходящего, но... Ее не успели коснуться – в квартиру вбегает до ужаса ошеломленный мужчина, лицезрея, как на его глазах погибает милый ему ученик:        – Ты что себе позволяешь!? Что ты такое устраиваешь!? – Байрон подбегает к месту происшествия, чуть ли не падая в обморок от увиденного. – МОЙ МАЛЬЧИК!!! – Медик склонился над телом Эдгара, начал громко рыдать. – ЧТО ТЫ НАТВОРИЛ?! – От этих слов тот получил пулю в ногу, и боль стала совершенно невыносимой. Байрон орал во все горло, переводя взгляд то на продырявленную насквозь ногу, то на труп ученика, из которого все еще лилась теплая кровь.        – Меня предупредили, что мне могут помешать с выполнением миссии, вот я и позаботился о своей безопасности. Иногда полезно включить эгоиста, наплевав на общественные нормы – меня даже в театральной школе этому учили.        – А этому тебя учили, тварь бессердечная?!        Детектив резко изменился в лице, осознав, что Байрон выхватил у него пистолет, а запасного у него и не было.        – А это просчитала твоя сверхдедукция?! – Байрон нажал на курок, зарядив убийце в живот, и мужчина падает, начав истошно завывать.        Доползая на руках к падшему, Байрон нависает над его головой.        – Я хочу знать, как тебя, неблагодарного ублюдка, зовут.        Но детектив лишь вопил что-то невнятное, у него не получалось связать хоть парочку букв.        – ОТВЕЧАЙ, ЖИВО!        – ГЭ... Г-гр... Грей...        – Ты будешь гореть в аду, Грей.        Медик совершил финальный выстрел в голову детективу, отправив несчастного на тот свет.        Прошло две минуты. Байрон завывал от боли, сидя в кровавой луже рядом с Эдгаром. Левая дверца шкафа скрипнула, и из нее выглянула трясущаяся преступница.        – Не бойся, я уже не силах что-либо сделать... Я уже, что мог – сделал.        Опустив ножку на пол, Колетт еще больше задрожала, осознавая, что наступает в кровь Эдгара. Она громко заплакала, выйдя из шкафа и увидав человека, который еще несколько минут назад обнимал, касался, гладил ее кожу, волосы, тело. Эдгар умер моментально, не оставалось ни малейшего шанса на его спасение.        – А представь какого мне потерять единственного своего... Сына.        – С-сына?        – А я не похож на его отца? Вроде такой же зануда, только хуже.        Колет просмеялась сквозь слезы, но эти слова вовсе не утешили ее.        – Почему т-ты не трогаешь меня?        – Изначально я ехал на другой конец континента только чтоб прикончить тебя, и доказать всем... Доказать... Эх... – Байрон опустил голову от стыда. – Но когда этот подонок убил моего сына... Я не собирался ручаться за себя.        Девушка молчала. Она не верила в то, что произошло.        – А в-вы...        – Я и сам много крови потерял, не надейся, что я как в сказке выживу. Да и не молод я, что уже терять, если только что умерла последняя моя надежда. Да, я не должен тут быть, и я за это поплатился, видишь. Как и Эдгар... Полез к тебе и... Вот что.        – Это... У меня слов нет.        – Я тоже ничего особо не скажу. Но вот эта карточка откроет тебе доступ к тому, о чем я и знать не знаю. – Байрон протягивал девушке черную пластиковую карту. Обычно такие используют для отельных номеров или подъездов; Беловолосая не ожидала, что ей достанется данный артефакт от того, кто еще какое-то время назад желал ее прикончить.        – Ч... Что это...        – Тебе может рассказывалал этот добрый человек о том, что у организации есть еще и административная часть. Сходи туда, поройся во всяких документациях. Возможно ты сумеешь отыскать то, что тебе нужно.        – Я не понимаю...        – У тебя есть сила. Пользуйся ей с умом.        – Я знаю, но... Но я ничего не понимаю!        Кашлянув, медик отдает карту девушке, откидываясь на пол.        – Бог любит троицу.        – Вы... Вы что, тоже умирать собрались?        – Я тебе никто. А ты еще можешь многое изменить.        Колетт держала карту, немного испачканную в крови.        – Благодарю вас...        – Ступай. Ты поймешь, куда тебе нужно. За нас не волнуйся – мы все тут в одном болоте.        – Ой, Эдгар, вам тут дверь слома... – Знакомый голос из прохода оборвался также внезапно, как и появился. Посмотрев на кровавое мессиво, Акула-Леон уходит в инвиз, удаляясь прочь.