Путь во льдах

      — Как-то это все… волнительно. — Константин потер нос и оглушительно чихнул. — Ох, вот опять!       — Будь здоров, — усмехнулась Лишари. — Ты слышал о том, что нормальных людей на корабле укачивает?       — Их укачивает — а вот я чихаю! — шмыгнул носом Константин. — Я не знаю, почему у меня такая реакция… Нечего ухмыляться, Луши. Зато это уже скоро кончится. Видишь, на горизонте уже Энде… Ааааапчхи!       — Эндерал, — задумчиво произнес Юслан, вглядываясь в голубую дымку на горизонте, в которой уже видны были очертания далеких берегов. — Ну надо же.       — Аааапчхи!       — Я очень рада, что наше путешествие кончается. И не только потому, что мне надоела качка. Эти звуки, Константин… Они буквально могут разбудить мертвого!       — Прекрати подтрунивать надо мной, Луши! Я посмотрю на тебя, когда ты окажешься в моем возрасте.       — Арантеаль старше тебя — и не чихает, представляешь?       — Он просто хорошо это скрывает! Может быть, ему плохо по-другому.       Неримские маги даже не подумали оглянуться и не знали, что стоящий позади них Теалор не сдержал грустную улыбку. Константин был весьма прав: ему было плохо по-другому. Причиной тому стали навязчивые мысли об их миссии и о будущем всего мира, но еще более — усложнившиеся кошмары про белый свет.       То, что Теалор видел в них, буквально разрушало его изнутри. Каждое утро он просыпался в холодном поту от собственного крика, белый свет еще долго стоял в его взоре, а из памяти не желали уходить упрямо отпечатавшиеся в ней образы: горящий Эрофин, мертвая Ирланда, убитый Наратзул. Он гнал от себя это чувство, но оно никуда не уходило, бродя с ним за руку весь день и нашептывая: во всем виноват ты. Ты не сделал того, что должен. Ты клялся защищать богов — и они умерли. Ты клялся любить Ирланду — и она погибла в отчаянии. Ты обязался воспитывать сына — и…       Нет. Теалор твердо решил, что должен искупить прошлое. Каждым своим действием, словом, решением он должен будет ответить за свои ошибки, и пусть былого не вернуть, он сделает так, чтобы смерть застала его с чистой совестью. И спасти мир от белого света — не самое плохое искупление.       Константин в очередной раз чихнул и выругался, а их корабль сильно качнулся на большой волне. На мостике послышались зычные окрики боцмана, несколько матросов начали суетиться на палубе, затягивая и перевязывая узлы. Судя по всему, они убирали один из парусов. Теалор ничего не смыслил в морском деле и принял это как должное, снова обратив взор к неумолимо приближающейся земле.       По возвращении в Эрофин из Горного монастыря Грандмастера ждало несколько потрясений. Во-первых, город с сиротливо возвышающейся единственной башней теперь выглядел чужим. А во-вторых, в тронном зале находился незнакомый ему молодой прощелыга, представленный Грандмастеру как Дориан Бодденбруук, король Нерима.       «Чего?!» — не выдержав и растеряв всю деликатность, произнес тогда Теалор, но «король» оказался на редкость понятливым малым и лишь усмехнулся, панибратски похлопав Грандмастера по плечу. Он же рассказал о том, что в Эрофине происходило последние несколько лун.       — Когда Наратзул повторно исчез и Нерим вновь остался без короля, — беззаботно попивая чай из пестрой чашки, вещал Бодденбруук, — мы собрали коллегию, организовали совет и выслушали мнение всех влиятельных людей Эрофина. Большинство решило, что при полном отсутствии иных наследников править должен тот, кто больше всех сопротивлялся режиму Баратеона. В общем, это был я. Должен сказать, мне приятно оказаться в королевских покоях после тюремной койки, но да, мессир Арантеаль, вы правы, я чувствуя себя немного… переоцененным.       — Вы выясняли, что случилось с Наратзулом?       — Нет. У нас не было возможности.       — То есть на предыдущего короля всем стало наплевать?       — Что вы, — прикусил губу Бодденбруук. — Мы действительно не могли ничего поделать. Последними его видели слуги. Они утверждают, что Наратзул открыл в тронном зале портал и вместе со своим помощником, которого звали не то Альберт, не то как-то так, зашел в него — и больше не вышел. Много позже мои люди видели того же Альберта…       — Альто.       — Да, его. В общем, они видели его выходящим из того портала в одиночестве. Тогда же он применил какое-то заклинание, которое захлопнуло этот портал, — и больше нам ничего не известно.       — Да уж, — вздохнул Теалор, думая о том, что с такой беспечностью Бодденбрууку не долго пробыть королем. — Я хотел бы попросить вас о помощи, Дориан. Ныне неримское подразделение Ордена насчитывает лишь шестнадцать паладинов и ресурсы мои крайне ограничены. Я…       — Вы хотите… — в ужасе запнулся «король», чуть не уронив чайную чашку. — Но мы освободили Юг, а с Коареком у нас соглашение!       От этого «мы» Теалор вдруг жгуче захотел врезать Бодденбрууку, но сдержался. Какие такие «мы», если это сделал Наратзул?!       — Нет, — процедил Теалор, — я не собираюсь ни с кем воевать на территории Нерима. Я должен попасть в Арк.       — Вам нужен корабль, — с явным облегчением догадался Бодденбруук. — О боги, а я уж было подумал… Хорошо. Мы зафрахтуем для вас что-нибудь получше.       — Зафрахтуем? А что стало с неримским флотом?       — Канцлер Баратеон не вполне рачительно к нему относился, скажем так. В данный момент мы обладаем лишь теми кораблями, которые принадлежали остианским храмовникам. Ну, и еще — кучей гнилых досок в доках.       — Как вы собираетесь вести торговлю без кораблей?       — Ну… Я надеюсь, что нам поможет Таранор Коарек. У него корабли есть. И солдаты тоже. И еще — много оружия. Северяне провели на Юге масштабную экспроприацию и вывезли большое количество ресурсов. Понятное дело, после десятилетий кровопролитной войны им нужно как-то восполнить запасы…       Теалор не верил своим ушам.       — Бодденбруук, — прокашлялся он, — я, конечно, не тот человек, который должен вам указывать, как править королевством, но… Вы серьезно? В каком положении сейчас Север? Если ваш вассал, то неразумно его так вооружать, а если нет — то тем более!       — Нет, не вассал, — замялся Бодденбруук. — Север в данный момент управляется самостоятельно, но мы подготовили ряд соглашений с Коареком, и он вроде согласился с тем, что мы все должны действовать сообща…       — Бодденбруук, он восстанет. Я давно знаю семейство Коареков и историю их прихода ко власти. Каждый из них сделает что угодно, лишь бы укрепить свое влияние, и Эродан всегда как мог ограничивал их. Вам тоже стоит. Пожалуйста, сделайте это, иначе Нериму конец.       — Таранор Коарек — приличный человек и обманывать не будет, — поджал губы «король». — Я верю, что у него добрые намерения.       — Бодденбруук, — в третий раз повторил Теалор, — вы хотите, чтобы вас уважали за волю принимать решения, но не заботитесь о качестве этих решений. Это типичная ошибка всех новоиспеченных правителей, но поверьте моему опыту…       — Я понимаю, почему вы это говорите, — перебил его «король». — Да, на коллегии выступал некий исследователь Гервариус, который утверждал, что единственными наследниками неримского трона являются Арантеали по праву крови северных королей. Да-да-да. Вы хотите на мое место, поэтому и говорите так.       — Поверьте, Бодденбруук, — покачал головой Теалор, — нисколько не хочу. У меня сейчас совсем другие цели, однако Нерим был моей вотчиной много лет, мне больно смотреть на то, что с ним стало. И на то, что с ним делаете вы.       — Я делаю все правильно, — отрезал «король», давая понять, что разговор окончен. — Я знаю обстановку лучше, чем человек, тридцать лет просидевший в крепости. Вам не стоит мне указывать…       — Это ошибка, — как тогда, в последний раз — Наратзулу, тщетно произнес Теалор.       — Я добуду вам корабль в ближайшее время, и вы уплывете в Эндерал, Грандмастер. Доброй дороги. Или, так сказать, благословляю ваш путь.       Ничем хорошим это кончиться просто не могло — Теалор понимал это еще в Нериме, и вот теперь, после долгих седмиц на борту очень старой, но крепкой «Грозовой гряды», только утвердился во мнении, что с неримской проблемой он еще столкнется. Однако даже это отходило на дальний план в те часы, когда они с Константином, Ша’Римом и Лишари вновь обращались к старым пирийским манускриптам. Теалор читал их днем — а ночью видел кошмары о них. Что-то страшное и холодное гнало его вперед вместе с ветром, что раздувал паруса «Гряды», и вот он уже видел старый путь во льдах по Воющему склону, и ночь обращалась в ослепительно белый день, и смерть заливала трюм, и отчаяние превращало корабль в старую северную крепость.       — Что же ты, отец, — грустно говорил в его снах Наратзул, но лица его Теалор так и не видел. — Разве это — то, чего ты хотел? Ты опять забыл меня.       Ничто другое не придавало Теалору воли к борьбе, как эти сны.       Утром он говорил о них с неримскими магами, и Константин, обычно храбрящийся, в первые часы после пробуждения не мог скрыть собственную растерянность. Потом брал себя в руки, привычно сетовал на долгий путь и самочувствие («Проклятие, почему я все время чихаю!» — воздевая руки к безмолвному небу, вопрошал маг), а иногда даже вспоминал оставшихся в монастыре — тех, кто не видел во снах знака.       — Иногда я скучаю по Акарусу, — приговаривал Константин. — Он был такой смешной!       — Разве? — отстраненно спрашивала Лишари, переводя с пирийского очередной текст.       — Ладно, не смешнее Альто, но… Его трескотня про баланс тьмы и света была забавной!       — Ой, да брось.       И лишь Юслан разговаривал нечасто, оставаясь для Теалора полнейшей загадкой. Впрочем, Грандмастеру хватало загадок и без него.       Гавань Арка укрыла синяя, холодная ночь. На причалах светили фонари, но в безлунной, предгрозовой тьме капитану «Гряды» было довольно трудно пришвартоваться. Получилось это не сразу, поэтому Теалор некоторое время наблюдал с корабля, как причалы заполняются взволнованными хранителями.       Стоило ему сойти на берег, как все эти хранители почтительно склонили головы. Вперед вышла Тручесса, чье лицо, как и другие лица, показалось Теалору лишь восковой маской, и дрогнувшим голосом произнесла:       — Благословляю твой путь, Грандмастер.       Неужто он услышал в ее голосе слезы? Нет, вероятно, Натара просто была слегка простужена.       — И твой, Натара, — кивнул ей Теалор.       — Наконец-то, — продолжила она, словно по-прежнему не веря в его появление. — Я… С ума сойти, я почти потеряла надежду, Теалор! Тридцать лет… Ты… Ты так изменился.       — Когда ты написал нам из Эрофина, — проговорил невесть откуда возникший рядом с ней Джорек Бартарр, — мы решили, что это шутка! Но мы очень, очень рады тебе!       Теалор улыбнулся ему, не видя, что написано на лице Носителя Печати, но по запаху поняв, что старина Джорек, как и всегда, не отказал себе в успокоительном стаканчике бренди. Эти двое, в отличие от Теалора, не изменились совсем.       — И я рад видеть вас, Натара, Джорек, — произнес Грандмастер, — и всех хранителей, верных Пути. Я был бы рад подольше разделить с вами этот момент воссоединения, но нужно спешить в Храм Солнца. У нас очень много дел. Натара, созови собрание, мне нужно многое рассказать Ордену. Джорек, мне нужен отчет о наших военных ресурсах, и… Кто у нас сейчас верховный магистр?       — Лексиль Мерраджиль, но…       — Кто это с тобой? — вдруг спросила Натара, глядя за плечо Теалора. — Это… неримцы?       — Да, — твердо ответил Теалор, — неримские маги, бывшие соратники моего сына.       — Что?!       — Но они нужны мне, Натара. Они оказали мне неоценимую помощь, и теперь, когда ситуация требует наших немедленных действий, продолжают помогать мне.       — А скажи, — дохнув тяжелым запахом бренди, шепнул Теалору Бартарр, — правду говорят, что боги… ну…       — Да, — кивнул Теалор. — Но об этом мы будем разговаривать в Храме.       — Идемте с нами, беспутные, — строго произнесла Натара, обращаясь ко стеснительно стоящим на сходнях неримцам. — Боги, что я делаю…       — Благословляем ваш путь, Грандмастер! — слышал Теалор со всех сторон, покидая гавань.       Эти голоса звучали громче прибоя, но за ними почему-то стоял странный холод. Теалор не чувствовал ни чужого ликования, ни порицания — только некий немой вопрос, который ни один хранитель не решился бы задать прямо.       — Он настоящий? — тихо-тихо прошелестело в толпе, но Теалор услышал.       Он и сам не знал, что ответил бы на это.       Его путь вел только вперед, и останавливаться он был не намерен.