Mineshield: альтернативы и хедканоны [НА ПЕРЕОСМЫСЛЕНИИ]

       - Дже-е-ей?        - Да-а-а?        В общем-то подобным образом начинаются все диалоги между бессмертными. Нет, они не боги и уж тем более не полубоги, просто есть в законах этого мира брешь, которую легко найти. Ее однажды пробил Диамкей, и ему, к ангельскому позору, хватило для этого простого разговора со смертью. С Джеем Покерманом, будьте любезны. Тогда, правда, он разделял со своим народом одно небезызвестное имя. Смерть: легион, говорящий на всех языках, смотрящий во всех направлениях, и слышащий каждый шепот из теней одновременно. Когда-то это было великой силы кочевое племя, а теперь – выбитая из памяти потомков деталь о прошлом. После того, как на эту землю ступили полубоги, Смерть стала актуальной только для жителей аграрных деревень, странствующих торговцев да ошивающегося по округе зверья. Джей почти не обиделся.        - Друг, не пожалеешь пару-тройку клюквенного вина? - вампир с трудом отцепляет покрытые микротрещинами очки от лица. В местах соприкосновения видны тонкие дорожки сланцевой пыли. Бар – для одного полоумного место знакомое, почти родное. Ему, как второму полоумному, нечего возразить.        Без слов согласия или подтверждения, он уходит в погреб, а возвращается с запахами ягод, дождя и мха на одежде. Он не желает марать посуду, разливая вино по бокалам из звонкого стекла. Не из неуважения. Просто у Диамкея есть привычка хлестать с горла в любой обстановке. Джей к этому привык настолько, что в винном отделе у вампира есть именной стеллаж. Он передает ему три бутылки, они по очереди заканчивают скользить по стойке перед путешественником. Диамкей без осторожности гнет реликтовую вещь на губах. Улыбка в его исполнении похожа на оборчатую керамику древних.        - С какими новостями? – владелец заведения снова обратился к бесполезному, но увлекательному делу. Бессмертный к этому моменту неаристократично вытягивал треть сосуда. Джей, скрипя тряпкой и стаканом, выдает: «Будь этому свидетель Вторая Смерть, он бы назвал это порнографией.»        Диамкей, поморщив нос в смешке, опрометчиво продолжил заниматься тем же самым. Дополняет: «Хотя, нет. Он так не осудит. Он попросил бы заправить трубку со вкусом этого вина. Пососать за компанию.» И Диамкей чуть не давится. С почти что страдальческим выражением лица перестает заниматься непотребщиной. Бормочет в тыльную сторону собственной ладони у носа, о том, что его «почти воодушевили» эти слова. На что Покерман пожимает плечами. Ничего не говорит и ничего не обещает. На этом «почти» строятся все мирные соглашения на этом сервере, о чем многие часто забывают. За «чуть» держатся жизни. А на не очень честном слове – альянсы. Так что даже это «почти» можно считать маленькой победой.        - Я не удивлюсь, если за проходку Модди платят не алмазами, - Джею после сказанного нечем давиться, кроме смеха. Этот звук, правда, он через силу глотает, когда замечает, что с каких-то пор они не одни. У одного архангела была дьявольская привычка застывать на пороге в ожидании, пока хозяин дома пустит в пределы жилища.        - Отвечая на твой вопрос, новость одна. Нео решил зайти в гости.        Джей отрывисто поворачивает голову к другу. Тот был внешне спокоен, и видно за этим и просил не как обычно, а на троих. Смерть заставляет свои охладевшие руки шевелиться, но на то, чтобы перестать недвижно сверлить глазами Диамкея, его силы воли не хватило. Основная часть уходила на то, чтобы не прогнать одного гостя метательным орудием. Стакан в руках, все же, жальче, чем черепушку единственного существа на Майншилде, которого он не готов был принимать прямо сейчас. Не без защитных стен. Не без фильтров.        - Что ж, - последнее чуть не сорвалось с шипением, - добро пожаловать!        Раскинутые руки обвели помещение, дышащее теплом. Все залито медовым светом, перекликаясь с золотыми нашивками на одеждах. «Моя скромная обитель к твоим услугам, мой друг!» - эта фраза никогда не звучала так убийственно. Практически.        Нео решился перешагнуть маленькую преграду только спустя одну неловкую вечность. Но он не слыл трусом, поэтому стойко выстоял каждый удар со стороны одного из бессмертных. Даже поблагодарил. «Настоящий интеллигент», - комментирует вампир, и свет вокруг прекращает насиловать сетчатку, уступая место уютной полутьме. За окном солнце клонит к горизонту. Ангел садится рядом с Диамкеем. Свет от него исходит бледной волной.        - Так, - вдох и выдох, Смерть стряхнул с себя напряжение, - тебе стоит наливать в бокал, или?..        Нео глянул искоса на Диамкея, встретил то же выражение любопытства, что довело его до белого каления в Чистилище. Вспомнил, что на трезвую голову терпеть это издевательство не соглашался. Диамкей с явным намеком протянул ему еще не откупоренный сосуд. Нео кивает и просит у хозяина: «Налей отдельно, если можно.» Чем вызывает общий смех.        Смех бессмертных отличается от смеха всех прочих так же, как ангельское наречие от общего. Архангел, сидящий рядом, цепляющийся за сидение двумя руками, не даст соврать.        - Правильное решение, - со спокойной интонацией, Джей отработанным движением наполняет бокал, удерживая тонкие бока ловкими пальцами. Нео решает не уточнять, откуда были взяты эти бутылки. У него были некоторые представления, учитывая положение, в котором он застал Диамкея еще на входе. Вышеназванный дует губу, но не говорит ни слова, что удивительно.        - Ранее я тебя не видел среди посетителей, - тени, как прозрачная вуаль, покрывают черты бессмертного, когда радужка вспыхивает янтарным цветом, - что тебя сюда привело, крылатый свет?        Еще одна общая черта бессмертных: они знают сущность каждого майншилдовца, но следуя какому-то своему неписанному закону не разглашают до тех пор, пока не обнаружат себя в компании сведущих.        - Интерес, - Нео весь поджался, будто то, что он казался меньше визуально, могло его спасти, - в основном.        - Интерес, - вторит Джей пришибленно, Диамкей издает какие-то сдавленные звуки, ткнувшись лицом в столешницу.        - Ты бы поверил, что я просто хочу увидеть старого знакомого? - вампир чуть на пол не сполз. Смерть изумленно таращится.        - Или принести извинения? – откуда-то слева раздались характерные звуки. Джей почти начал беспокоиться, пока не вспомнил, что друг умереть не сможет даже при большом желании.        - …Справедливости ради, нет, - ему приходится капитулировать, не ровен час и пробный шот безалкогольного коктейля покажется приемлемым снарядом.        - Поэтому я пришел сюда с Диамкеем, - внезапно названный резко подскочил, как от удара в бок. Локтем. Сильный. «Он обещал, что устроит встречу. Как итог, я здесь», - Нео, подцепив бокал, пригубил вина, наблюдая за попыткой восстановления дыхания.        - Дыши через нос, - секундно подсказывает Джей другу, и переключается обратно, на крылатого, еще парой секунд позже берет оставшуюся неоткрытую бутылку. Как бы ни противоречило это имени его заведения, противоречить себе до гула в ушах ему хочется еще меньше.        С минуту архангел молчал – изучал черную обшивку, в его глазах бегали из стороны в сторону блики, на его крыльях преломляется свет – отмечает краткие подрагивания. Джей откупоривает вино и отпивает с горла глоток. Обжигается. Держит. Сглатывает. Не вяжет челюсть, но привкус достаточно устойчив, кислинка и холодок. Характерный вкус «Алой Мести».        - Задавай любой вопрос, - он ловит языком с губ капельку-беглянку, прячет звук за кистью той же руки, которой ранее опрокинул, на стыке собственной кожи и синего атласа оставляет крохотное пятнышко, - я отвечу.        - Смелей, - подбадривает Диамкей, и Нео его голос заставляет встрепенуться. Праведный гнев меняет тихое мерцание на прямые белые лучи. «Не бойся, наш добрый хозяин кусаться не будет», - и гнев тонет в зрачках. Из-за резкого контраста между тьмой и светом может показаться, что вместо глаз у архангела вывернутое наизнанку ночное небо.        - Из нас троих враль только ты, - вампир подражает выражению лица крылатого, - доверять твоему слову можно только находясь на грани.        - Ты на ней был не так давно. Буквально пару недель назад. И еще месяцев пять до этого, - острое ухо вытряхнуло из себя данное заявление, выбившаяся из косы серая прядь упала на лицо. Видно, что он ждал этих слов только для того, чтобы можно было легально ломать комедию. При ближайшем рассмотрении можно даже заметить, как до архангела доходит смысл содеянного. Спустя один полноценный глоток, которым, видно, промывал словесный фильтр.        - Лили так и не появлялась, верно?        Все же, правильно он сделал, что позволил себе расслабиться. В краткосрочной перспективе, вино выгодно притушило ненужный, слепой гнев. Он боится пить еще, зная, что в больших количествах оно послужит жидкостью для розжига. Говорить приходится, борясь с сухостью в горле.        - Нет, - и это все, на что его хватает. По ощущениям его рот полон песка, и слова в нем увязли. Он до зубовного скрежета терпит.        - Может, ты знаешь, как у нее могло оказаться все это, - перед ним на столе, как на пьедестале, взгромоздились безделицы исторической значимости. Два лазуритовых камня, живое соцветие алой гвоздики, и черный осколок стекла со странным рельефом на поверхности.        - … Какое хранилище из всех? – осведомляется Джей. Ответ получает от Диамкея: «Оно находилось в одном из обелисков. Я бы подумал, что это схрон богов, если бы не цветы. Они не умирают.»        - Невянущие цветы, три портальных ключа и осколок предыдущего тела Арлабуса, - вампир словно не говорит, а проводит черту, - чтобы развеять ваши сомнения, я не рассчитывал что-то там найти, когда хотел спрятать запасы брони.        - Ты бы не нашел. Даже если в теории знал, как искать. Это хранилище появилось еще до скалковой заразы.        - До того, как Хайди заруинил власть в Аду? Надо же.        - Подожди, оно не изменилось после прихода других? – вмешивается Нео, развеивая странную атмосферу ностальгии, сквозящую между двумя бессмертными. Оба сияют глазами заманчивей глубоководных чудовищ и богини «Вечное право вета». Наверняка такое правило было ее предложением.        - Ну да. Видишь ли, Нео, - Джей все же решает использовать под питье бокал, позволяет вину струиться, мельчайший всплеск потонул в водовороте, - вещи в этом мире имеют свойство искать конец своей истории.        Он ставит сосуд на тонкую ножку, не оставляя отпечатков пальцев.        - Не только те, что ты видишь перед собой. К ним относится все то, что нами создано, - дланью он ведет взгляды по пространству, которое они волей случая разделили.        - Мой дом, как и это хранилище, должен был со временем начать гнить и разваливаться. Но видишь? Стоит, - отсекающее движение, внутренняя сторона ладони смотрит вверх, и пальцы рисуют на ней тонкие полупрозрачные тени.        - Значит, все это тоже стремится к смерти, - делает из сказанного вывод архангел. В голове отражается эхо щелчка, сделанного пальцами. Что-то, чему он не мог найти толкового объяснения, встало ему поперек горла. Единственным объяснением можно было бы посчитать только то, что ему, как Смерти, стоит дать всему, что его окружает, завершение. Однако, Смерть была легионом. И сильнейшие отцы и вожди легиона были убиты крылатым светом, сидящим напротив.        - Да, - подтверждает Диамкей, видя, как побледнел обычно безмятежного оттенка товарищ, - а теперь переходи к главной новости. Джеюшка, милый, ну-ну. Что ты так на меня смотришь? На этих пустышках дело не кончилось.        Желание убить, кажется, скоро займет все его мысли, однако Джей подливает Мести в бушующее пламя внутри: «Мы с тобой еще дома отдельно поговорим.» И улыбается. Диамкей улыбается в ответ. Алые глаза кажутся крайне похожими на их догорающее прошлое. К Нео он обращается не с таким шутливым тоном, но чуть более живым. Смерти больше идет живой румянец.        - После командного блока и скалка, я жил в Чистилище. Построил хижину. Месяцы провел в бреду в четырех стенах. А пару недель назад голоса в голове сказали… Цитирую: «Выметайся.» Я игнорировал неделю. А потом, когда решил сунуть сюда нос, увидел свой дом, - он плавным круговым движением проворачивает на четверть полный сосуд.        Тупит темнеющий взгляд на бликующей алой субстанции, - вспоминает о наличии копии Монолита? – черты лица в полумраке стали острее. Измученная сущность вышла на поверхность? Джей заново осознал факт, что весь этот разговор неловок для всех. Даже для вампира, под шумок подсасывающего непустые бутылки.        - Не тот, что я строил до президентства и диверсий. А тот, который я оставил в Раю, - Смерть мог поклясться, что на последнем слове услышал звон ангельского наречия. Виной тому не столько слово, сколько отношение говорящего к нему.        - Они каким-то образом перенесли его сюда. Без порталов. Без божественного вмешательства. На смертных нет таких следов. Полубоги в помине не знали, как он выглядит. Нелюди туда же. Бессмертные вроде вас знают только про существование Эфириума.        Все это время Нео загибает пальцы в очень знакомой манере, а Диамкей, подперев голову рукой, смотрит на эту картину исподлобья со странным выражением лица. Редко бывает так, чтобы этот бессмертный так открыто проявлял беспокойство, без оттенков издевательства или довольства на грани садизма. Джей знает. Джей с ним в покер наиграл достаточно. Так много, что мог назвать точное количество таких инцидентов. До кучи описать события с устрашающей подробностью и при этом не нарушить хронологию.        - Знаешь, Джей Покерман? Я бы с превеликим удовольствием признал сумасшествие. Ни для кого не секрет, что я просто помешанный на деталях шизофреник. Параноик. Псих-одиночка. Но существование этих… Вещей я не могу этим объяснить, как ни стараюсь.        По ходу речи на Нео было больно смотреть: область вокруг него озаряется бледным, чистым свечением. Настолько «чистым», что даже пространство вокруг него обесцвечивается до серых оттенков. Язык ангела начал потихоньку искажать речь. Надо полагать, с легкой руки Диамкея здесь по счастью не оказался еще-какой смертный. На Майншилде иногда промышляют слежкой и подслушиванием, причем не всегда неубиваемые. Пробежит так один житель соседа в области поражения, внезапно возьмет да умрет, и попробуй оправдаться перед особо предприимчивой личностью. У Джея не набралось достаточной выручки на неделю, чтобы откупиться от самопровозглашенных судей.        Диамкей, судя по всему, пришел к тем же выводам, когда ласково замурлыкал, потянувшись к архангелу: «Ангел, по тише. Боги чутко спят.» Рука к руке. Обе покрыты дополнительным слоем кожи. Кровь на руках скрывают плохо.        - И не сможешь, - говорит Джей, и в глазах напротив появляется признание. Смерть обнаружил пропажу: гнев забрал с собой жжение и тяжесть, но его место никто не спешил занимать. Только где-то в затылке щелкает зубами с пеной у рта страх.        - Уверен?        - Уверен. В этом помимо порталов и неубиваемых может быть повинен только механизм Командного Блока, - от сказанного Нео выдохнул весь воздух, что был в легких. Прикрыл глаза, силясь согнать с них черноту. Эта борьба с собой в Джее откликалась… Может, это проклятие? По какому, еще раз, принципу Смерть может сочувствовать архангелу?        - … Тогда зачем ему сохранять все это? – архангел испытующе смотрит. Делает это с таким отчаяньем, что может показаться, будто он пытается успокоить свои сомнения и страхи. Почти как смертный. Почти как живой.        - …Ух, - подает признак наличия в данный момент времени Диамкей, - должно быть тяжко жить с такой головой.        Бит молчания.        - Что, прости?        - Ну тихо, ангелочек. Ты уже должен был давно привыкнуть. Не воспринимай мои бредни так остро. Настоящий смысл того не стоит, поверь, - он жестикулирует слегка заторможено, словно полусонный. Это не первая странность за сегодня. Бессмертному нужно было выпить гораздо больше, прежде чем добраться до подобной кондиции.        - Лучше подумай вот над чем. Если ты неубиваем, то почему тебя так беспокоит время и место? Смертные привязываются. Объектом их привязанности может быть что угодно. Абсолютно все, что ты можешь вообразить. Даже нематериальное. Для них это что-то огромное и вечное. Но стоит живому существу умереть – вещи уйдут вместе с ним.        - Ты открыл мне Майншилд, - с сарказмом.        - Майншилд бессмертен, пока на нем есть кто-то живой. Привязанность бессмертна. Потому что есть мы. Она перестала бояться Смерти после нашего прихода, - вампир ставит подальше стекло, не ровен час опрокинет, стягивает с руки перчатку, и берет в руки красный бутон. В доказательство сильно сжимает, перетирает, разжимает. В раскрытой ладони должно быть что-то наподобие кровавой кашицы, но гвоздика выдержала испытание с завидной стойкостью. Джей мог бы смело делать ставку на ее прочность: сердцевина не сжалась от давления, лепестки выглядели помятыми, какие-то сломаны.        - Вроде ничего удивительного, да? Соглашусь. Вот только когда я наткнулся на крипера по пути из Энда, он был в худшем состоянии. А сейчас, как видите, - он не стал договаривать, лишь поддел один лепесток острым ногтем, и на глазах у изумленной публики, это растение зажило: линия слома перестала сиять багровым цветом и сменилась на тот же самый оттенок здорового цветка.        - Завидное достоинство, - комментирует он невозможное, пока двое других наблюдали, как тонкая рука с почти прозрачной кожей кладет цветок обратно.        - Хочешь сказать, - его тут же отрывают от поверхности голыми руками, хотя Нео, судя по лицу, скорее бы тлеющие угли подержал, лишь бы выбор предоставили, - что его питает чья-то привязанность?        Смех шипит, как шипят языки огня, пробуя каплю воды.        - Это просто сравнение. Все не так прозаично. Наши чувства сложнее. Гвоздика – цветок почитаемого победителя. Не знаю, что конкретно хотела сказать твоя жена. Но думаю, это звучало бы как «я победила смерть».        Джей примыкает взглядом к остекленевшей чешуе. Когда-то она была прочнее стали. Теперь ее сломать не сильно сложнее, чем те же незаметно опустевшие стекляшки. Погодите… Правда что ли? Он рискнул проявить любопытство. Коснулся грани тонкой, но совершенно не острой. Лили обточила и отполировала свою находку. При том на рисунке находящих друг на друга, как волны, чешуек, не было видно ни единого скола. Джей проводит по ним руками и приходит к мысли, что это последний уцелевший кусочек от былой ипостаси Свободы.        - …Могла бы она сказать, что обрела свободу?        - Возможно, - Нео навалился корпусом на барную стойку, вся нижняя половина лица скрыта за баррикадой из сложенных рук. Лишь мелкая дрожь и перекат близлежащего камня с одной прилежащей грани на другую выдавали истинность намерений гостя. Не то чтобы нежданного. Нет. Но и звать так скоро Джей не собирался. Один покерный зал чего будет стоить, учитывая его собственный материальный достаток. Пройдет немало времени, прежде чем у него появятся нужные средства. Но тот самый день, когда за его душой будет достаток, неминуем.        Искал ли он повод для того, чтобы снова сходить и прошерстить запасы? Возможно. По пути заходил на старый склад, за знаменами ушедшей коалиции? Вполне вероятно. Сбегал ли он домой, за старой, доживающей свое колодой карт? Конечно. Кто его будет винить? Возможно, тот, кто лишает живых существ свободы. Наделяет себя правом их пленить.        - Кто-то будет хранить камни на память?        - Возможно, кто-то, у кого есть ключница. Для чего еще по сюжетам героям нужно столько неподходящих ключей?        Нео пфыкает.        - Ритор, - обзывается он, и все равно улыбается.        Он предлагает выпить еще, и они не отказываются. Сохраняя общее молчание, они проводят так весьма вероятно, что часы, но заботит ли их это? Вряд ли, учитывая, что им на сегодня хватило внутренних переживаний и новых толкований и без того драматичного прошлого.        Он стелет их импровизированный стол тряпкой, которую не жаль испачкать винными пятнами. Они перешептываются по ходу простого переводного-дурака, пока карточный веер рассыпается по краям. Пиковый туз рвется пополам после первой же игры. Бубновый валет на середине третьей. Шестерки, дамы, десятки перестали держаться твердо, когда начал заниматься рассвет.        - Может, сожжем это все в печи? – предлагает Смерть, и на его предложение никто не отвечает отказом.        - С камнями? – с сомнением полушепчет Нео.        - С камнями.        - С гвоздикой? – высовывает нос из-под на ладан дышащего карточного домика Диамкей.        - С гвоздикой.        - С чешуей? – криво кивают в сторону оба.        - С чешуей. С картами. С флагом…        - Вместе с домом? – вопрос без доли шутки, без тени злого умысла.        - … Пока оставим.        Вампир – диво, - слегка тушуется. Борется с собой, по какой-то причине именно сейчас ему стало неловко о чем-то спрашивать своего давнего друга.        - А вино оставим? – выходит робко. И впервые слышно не ангельский смех. Нео смеется как обычный человек. Это никого не смутило. Все, что могло им помешать отпустить себя, останется за дверями.        - Пусть будет, - архангел небрежно махнул крылом. Поморщился. Белоснежные конечности затекли.        - Правильно. Повеселее будешь мины корчить, - гогочет Диамкей, сверкая клыками.        Джей прыскает, собирая все ненужное в одну кучу и заворачивает в ткань, связывая крепким узлом. Они устраиваются, как могут удобней, ютясь на полу, устанавливая загадочно рабочую конструкцию из стекла. Наполняет печное дно углем, кладет мешок сверху, поджигает. Пока запахло паленым и тянется маленькая струйка дыма ввысь, он устраивается со струнным между ними. Их скромный полукруг накрыло теплом от распластанных позади ангельских крыл.        Пока лилась песня, лился и чистый звездный свет, из-за него ангелов часто путают с мерцающими звездами в купели Тьмы. Двое бессмертных ловили эти лучи голыми руками. Когда еще им удастся действительно почувствовать себя живыми?