Плюсы встречаться с...

Сынмин шипит, прикусывая ребро собственной ладони и выгибаясь в спине на кожаном диване в комнате звукозаписи. Язык Со на его члене, как всегда вытворяет что-то невообразимое: оглаживает каждую венку, тычется в дырочку уретры и быстрыми щелчками проходится по головке, пока старший сжимает стояк Кима у основания, не давая ему кончить. Мин елозит по дивану уже минут тридцать, скуля и хныча, хотя заходил в общем-то не за этим. Но кто бы его слушал? Нет, не сказать, что он как-то совсем против такого расклада, встречаясь с одним из самых скоростных рэперов нового поколения. Да и на возможности умелого языка Со грех было жаловаться, ведь Мина устраивало все, чем его одаривали. Но вот не сейчас, когда Бин в очередной раз подводя его к черте, не давал кончить. Еще и улыбался при этом так ехидно, сверкая маслеными глазами из-под челки, когда потирался гладковыбритой щекой о теплое бедро. На внутренней стороне которого уже расцветали алые бутоны засосов, что в ближайшую неделю точно не сойдут с нежной кожи вокалиста. Мин знал это заранее, но не мог устоять против горячих пухлых губ старшего, что в хаотичном порядке рассыпали собственнические отметки. Которые хоть никто и не увидит, но зато они оба будут о них знать. А рэпер так еще и напоминать, с силой проходясь пальцами по оставленным синякам. Для младшего каждый раз загадка, как Со запоминает их расположение, но давит на них безошибочно, слушая разраженное шипение. И улыбаясь. А сейчас Чанбин ждет. Ждёт, когда вокалиста размажет окончательно, но даже не подумает прекращать сладкую пытку. Ведь он редко отпускал младшего, когда тот кончал в первый раз. А сейчас он в извращенной форме наказывает Сынмина, за то, что тот скалился после фанмитинга злобным волчонком, отпуская язвительные шуточки по поводу фанкамов с моментами, где Со касался губ Хвана. Чанбин проигрывает в памяти этот момент: бедный Хёнджин, не ожидавший такого, дернулся, отходя на шаг и заставляя старшего фыркнуть. И хотя рэпер часто озвучивал, что хотел бы их коснуться, на губы Джинни наложена монополия — всерьёз и надолго, так что он и не думал преступать границы. Тем более что у него самого есть кому внимание дарить. Однако этот кто-то стал в последнее время позволять себе слишком многое… — Бинни, — голос младшего звучит скуляще, и Чанбин поднимает взгляд, не выпуская тяжелую головку изо рта. Мин выглядит фантастически: подергивающийся живот, прикрытые глаза и искусанные губы. А еще взгляд, умоляющий, покорный… Однако не первый раз Ким на него так смотрит, и явно не последний. Потому что стоит пройти паре дней, как язык вокалиста снова заостряется, что Со приходится вытрахивать из него всю дурь по новой. А потом Мин как шелковый. Чанбин не останавливает движение языка, посасывая головку, и пускает больше слюны, что стекает по стволу, позволяя пальцам старшего скользить к сжатому колечку мышц, которое пульсирует, требуя внимания. Пожалуй, немного можно и уступить… Рэпер размазывает слюну по сфинктеру, дразнит, царапая короткими ногтями, и толкается внутрь на полфаланги. Сынмина от действия почти подбрасывает, так что старшему приходится придавливать его к дивану, укладывая ладонь второй руки на живот. Со отстраняется от чужого стояка, шепча хрипло: — Если не перестанешь дергаться — вообще не кончишь, — слова доходят до Сынмина с трудом, но интонация звучит достаточно угрожающе, и он находит в себе сил кивнуть, что понял предупреждение. — Умница. Чанбин отстраняется, давая Киму передышку, чтобы вытащить из тумбочки смазку и вернуться обратно. Довольно осматривает разбитого вокалиста, и вновь становится перед диваном на колени, подтягивая Мина ближе к краю. — Обхвати себя под коленками. Сынмин слушается, понимая, что если дошли до этой позы, то Чанбин сжалился, однако охает, ощущая, как горячий язык проходится по стволу от яичек до головки. Выдыхает шумно, когда Со обхватывает одно из яичек горячими губами, и стонет сквозь зубы, когда язык скользит вниз. Чанбин оглаживает вход и тычется в центр на пробу, осторожно раздвигая стеночки. Однако и этого достаточно, чтобы Сынмин вцепился в свои бедра пальцами. Слышится смешок, но Мин его игнорирует. Не язвит, не оставляет колкие замечания, полностью растворяясь в моменте. И на чужом языке. Вылизывает его Бин со вкусом, самозабвенно, полностью лишая рассудка, что Ким пропускает момент, когда к языку добавляется палец. Рэпер язык совсем не убирает, периодами возвращаясь к напряженному стволу, и Мин очухивается, только тогда, когда пальцев становится три, и они задевают внутри заветную точку. Распахивает рот, не сдерживая звонкого вскрика и кончает обильно, под непрекращающиеся движения пальцев внутри. Ждать передышки от старшего сейчас бессмысленно. Сынмин слишком перегнул палку последний раз. Со вынимает пальцы, но лишь на секунду, чтобы шлепнуть по ягодице. — Развернись. Мин опять слушается, пытаясь собрать себя в кучу после пережитого оргазма, и на подрагивающих ногах, занимает позу о которой сказал старший. Сжимает пальцами спинку дивана, слушая скрип кожи, и выгибается для лучшего доступа. Старший успевает натянуть защиту, пока Сынмин поворачивается, пристраивается и сразу же погружается на всю длину. Голова Кима безвольно свешивается, вызывая довольную усмешку, и Бин опускает одну руку на живот младшего, поглаживая. А затем срывается с цепи. Берет Мина быстро и немного грубо, выбивая всхлипы вперемешку со стонами. Притормаживает, пережимая чужой член у основания, вновь оттягивая чужой оргазм, и оставляет легкие поцелуи на напряженных лопатках. Сынмин под ним дрожит на каждой такой остановке, сжимается жадно, пока Со успокаивает его обманчиво ласковыми поцелуями в висок, пытаясь предугадать, когда бешенный темп возобновиться. Но Мин никогда не угадывает. Старший сжаливается спустя минут сорок, и доводит дело до конца, скользя пальцами по головке члена младшего, и Киму приходится вцепиться зубами в своё предплечье, чтобы заглушить крик. Стены в комнате звукозаписи, конечно, с шумоподавлением, однако он практически уверен, что в таком состоянии их это не спасёт. Кончает Мин на все тот же кожаный диван, дрожа, как лист на ветру, поддерживаемый репером поперек живота. Когда дрожь стихает, Бин отстраняется осторожно, побуждая Сынмина сместится на чистую сторону. Стягивает презерватив, и Мин как-то краем сознания понимает, что даже не заметил, как кончил старший, настолько дезориентирующим был собственный оргазм. Со же, тянется к салфеткам, очищая младшего, а затем и диван. Натягивает штаны и падает рядом с всё еще разбитым вокалистом. Сынмин сонный до невозможности, что языком еле ворочает, вызывая добрую усмешку. Рэпер подтягивает Кима к себе ближе, заключая в уютные объятия. Мин всё еще голый, но ему откровенно говоря, плевать. Чанбин утыкается в чужую макушку носом. — Будешь еще зубоскалить? — Нет. Чанбин хмыкает. Знает, что младший врёт. Что вновь нарвется, и они снова окажутся в таком положении. Сколько бы они не разговаривали о поведении Кима, намного эффективнее использовать язык в других целях…