Плюсы встречаться с...

Хан нервно сглатывает, замирая перед дверью макнэ. Дразнить нетактильного младшего обнимашками и вытянутыми в поцелуе губами, было, конечно, безумно весело, однако всегда эти шалости имеют свои последствия. Не то чтобы Джисон сильно жаловался, но острый взгляд лисьих глаз Чонина сегодня не сулил никакой пощады. В принципе не больно-то и хотелось… Гробовая тишина в общежитии младших даже немного пугает, хоть Хан и в курсе, что Сынмин до сих пор на вокале, Минхо ушел с Хваном на очередную свиданку, а Феликс ускакал в студию, ведь лидер там. Но все равно, как-то гнетуще. Джисон встряхивает головой — конечно же, Чонин его не съест. Так. Понадкусывает. Хан хмыкает — глупости какие в голову лезут. Не будет же Ян оставлять на нём отметки перед самым днем рождения стэй? У них же эфиры там, фанмиты, трансляции… Пробегается языком по пересохшим губам и хватается за ручку, открывая дверь в комнату. Не успевает удивиться, что внутри никого нет, как над ухом раздается вкрадчивый шепот: — О чем задумался, хён? Джисон подпрыгивает на месте, оборачиваясь. Чонин только из душа (о чем сигнализируют влажные волосы, голый торс и полотенце вокруг бёдер) улыбается насмешливо и смотрит пронзительно, что дрожь пробирает. Рэпер хватается за сердце, делая большие глаза. — Не подкрадывайся так! Напугал. — Ну я не виноват в том, что ты застыл посреди прохода и не реагировал на моё приближение, — фыркает Чонин, протискиваясь мимо Джисона в свою комнату. Делает пару шагов в глубь и оборачивается, усмехаясь. — Ждёшь особого приглашения? Голос Яна звучит с ленцой, но старший знает, что расслабляться не стоит. Даже если сейчас макнэ ведет себя как ни в чем не бывало, скрываясь за дверцей шкафа. Не это обещал его красноречивый взгляд сегодня. — Так, о чем ты задумался, Хани? — младший использует эту форму имени, когда они остаются наедине, а у Хана от его обманчиво-заботливого тона мурашки по спине бегут. Ян копошится в шкафу, извлекая на свет небольшую продолговатую коробочку и отходя с ней к столу. Джисон слишком увлечен, следя за каждым действием младшего, и не отвечает, на что Чонин хмыкает, оборачиваясь, и произносит уже жёстче. — Может ты думал о своем поведении днём, ммм? Вот оно. То самое чувство подступающего возбуждения, что стягивает внутренности в тугой узел, когда милый маленький макнэ смотрит так хищно с кривоватой ухмылкой на уголок губ. Хана всегда поражала способность младшего за мгновение обращаться из милого ручного лисёнка в нечто большое, хищное и опасное. Вот и сейчас, стоя посреди комнаты старший чувствует оцепенение, не в силах разорвать зрительный контакт. Сглатывает гулко. — Не совсем. — Вот как, — Ян выгибает бровь насмешливо, буравя Хана взглядом. — А, наверное, стоило бы… — Я думал о том, во что мне это выльется, — поспешно договаривает рэпер, пока макнэ разворачивается обратно к коробке. — Как мило, — хмыкает Чонин. — И к чему пришел? — Никаких идей. — Вау, я настолько непредсказуем, — младший извлекает из коробки пёрышко и поворачивается к Хану, хищно улыбаясь. — Тогда позволь мне показать…

***

Джисон всхлипывает, выгибаясь в умелых руках, зажмуривается и закусывает губу, комкая простыни на кровати Чонина. Хан потерялся в пространстве и плохо представляет сколько прошло времени с тех пор, как младший, преодолев расстояние между ними за два шага, подцепил пальцами подбородок рэпера, выдохнув в самые губы: — И я уверен, что тебе понравится. Раздевайся. А дальше началась самая сладкая и изощренная пытка на свете: Ян не давал ему кончить уже около трёх раз, постоянно прекращая ласку и заставляя разочарованно хныкать и елозить по кровати от желания скорее получить разрядку. А еще запретил прикасаться. И себя, и к себе. Поэтому Джисон и сминает пальцами несчастную простынь, пока Чонин скользит мягким пёрышком по его шее, очерчивая ключицы и спускаясь к груди. Старший удивлён — касания пера совсем лёгкие, но не щекотные, а чертовски приятные и расслабляющие. Во всяком случае пока Чонин не опускает перышко к вновь вставшему члену Хана… Когда оно касается налившейся кровью головки, пачкаясь в предсемени, что тонкой прохладной ниточкой тянется дальше по маршруту движения, рэпер практически скулит: — Нини, я больше не могу. Пожалуйста… Улыбка Чонина, что лежит на боку рядом, становится острее. — А разве ты слушал, когда я просил сегодня меня не донимать? — Хан шумно выдыхает, чувствуя обжигающий шепот над своим ухом. — А, Хани? Вопрос остается без ответа, а перышко исчезает с члена Джисона. Но рэпер знает, что расслабляться рано. Не с Чонином. И действительно возбужденную плоть практически сразу же уверенно обхватывают длинные пальцы макнэ. Джисон шумно выдыхает сквозь зубы под довольный смешок Яна, который принимается скользить ладонью по уже весьма болезненному стояку. Скользить, оттягивать крайнюю плоть, открывая головку, перебирать по стволу пальцами, запуская табун мурашек по спине. Рэпера снова выгибает, когда младший цепляет бусину соска зубами, немного оттягивая. Хан вот-вот превратится в хнычущее месиво, а Яну только это и надо. Чонин оставляет слабый засос на груди Джисона, вновь пережимая ствол у основания, под жалобный скулёж. Хан готов материться в голос, но не позволяет себе этого, закусывая губу. Четвертый. Четвертый раз Ян прерывает приближающийся оргазм. — Не так быстро, милый, — макнэ словно читает мысли, целуя в висок старшего. — Как думаешь, сколько еще ты вытерпишь? — Нисколько, — шипит сквозь зубы Джисон, стискивая пальцы до побелевших костяшек. — Я сейчас взорвусь, Нини. — Уже? — разочарованно тянет Ян. — А мне кажется, что ты можешь выдержать еще парочку… Джисон остервенело мотает головой в отрицании. Он точно не выдержит, его яйца и так почти звенят от скопившейся в них спермы, а возбуждение уже начинает приносить дискомфорт, доводя Хана до непрестанно слезящихся глаз. — Ну что с тобой поделать, — притворно-огорченно вздыхает младший, стирая слезинку с чужих ресниц. А затем голос начинает отдавать стальными нотками. — Правило остается прежним: тебе нельзя касаться ни меня, ни себя. Сегодня ты кончишь без рук. Старший кивает, торопясь согласиться, чтобы Чонин не передумал, и чувствует, как макнэ перемещается к его ногам. Разводит их в стороны, открывая вид на поджимающуюся дырочку, и придвигается ближе. Щелкает колпачком смазки, выдавливая на пальцы прозрачную субстанцию, аккуратно размазывает её меж ягодиц Джисона, погружая пальцы внутрь. Фаланги проникают легко, раздвигая податливые стеночки, и Чонин фыркает: — Специально провоцировал сегодня значит, да? Вопрос риторический и не требует ответа. Ян смазывает обильно свой член и толкается, разом заполняя Джисона. Рэпер охает, в очередной раз выгибаясь и раскрывая себя больше. Макнэ не дает передышки, сразу же начиная двигаться. Толкается глубоко и медленно, жадно разглядывая исказившееся от удовольствия лицо Хана. Старший выдыхает с каждым толчком внутрь, его живот напрягается, когда член Яна задевает внутри заветную точку. Макнэ видит, что Джисон держится из последних сил (да он сам так держится, чего скрывать-то) и увеличивает амплитуду толчков, придерживая старшего за бёдра. Хан цепляется за подушку у него под головой, кусает губы, его глаза продолжают слезиться, но уже от расползающегося по телу удовольствия. Однако он совершенно точно сдохнет, если Чонин сейчас прервется. Он не выдержит. Нет. Пальцы сводит от желания прикоснуться к младшему, но запрет все портит. Он знает, что должен продержаться еще чуть-чуть (Чонин после секса не способен отбиваться от крепких объятий), поэтому собирает остатки воли, стараясь отвлечься. Чему совершенно не способствуют глубокие и быстрые толчки в его тело. Джисон находит в себе сил разлепить глаза, сразу же встречаясь взглядом с макнэ, и это становится финишной прямой: зрачки Чонина расширены от возбуждения, губы изогнуты в ухмылке, а на руках, что продолжают сжимать его бедра, отчетливо проступают нити вен. Рэперу хочется провести по ним языком, а одного вида достаточно, чтобы начать биться в оргазме, под не снижающие скорость толчки. Хан кончает, обильно заляпывая свою грудь, распахнув глаза и раскрыв рот в немом крике. И это подводит к финишу уже младшего: Ян дышит шумно, впечатываясь в задницу Джисона и сжимает пальцами его бедра с такой силой, что точно останутся синяки. Но старший вообще-то не против. Хотя, конечно, и побухтит денёк.

***

Когда Хан затихает, Ян осторожно отстраняется, выходя из старшего. Ноги трясутся, пока он отходит к столу за салфетками, чтобы привести их в порядок. Очищает Джисона осторожно, бережно, усмехаясь, пока слушает довольное мурлыканье. Сбрасывает салфетки на пол и укладывается рядом, переводя дух. Такие игры не проходят бесследно для обоих. Чувствует, как старший рядом копошится, придвигаясь ближе. Потом его талию оплетают чужие руки, а губы Джисона оставляют поцелуй на плече. Находит в себе сил фыркнуть, поворачивая голову к Хану и встречаясь с его довольным взглядом: — Дорвался? — Ага.