Без тебя ни дня

      Сердце колотится, как бешенное. Если сейчас не получится избавится от этого парня, то спокойной жизни, которой она жила уже почти пятнадцать лет придет конец. Её оставили сидеть в машине, дожидаться скорую и полицейских, все-таки она поймала машину дпс, а не патрульных. В любом случае, тело пробивала дрожь. За что же жизнь с ней так шутит, ведь это вовсе не смешно.       Не понятно сколько прошло времени, в голове набатом билось лишь одно: пусть бы это было шуткой. А ведь как прекрасно начиналось утро. Они вернулись из аэропорта. Она приняла душ, вышла на кухню, прижалась щекой к его обнаженной спине. Он ловко орудовал ножом, шинкуя овощи. Тихонько рассмеялся, когда Оля вдруг отстранилась, поцеловала его в плечо и выглянула посмотреть, что же он такое делает. -Кто сказал, что я буду завтракать? Зачем ты? - Паша качает головой, безмолвно высыпает овощи на сковородку к уже готовой шкворчащей там омлетной массе. -Нет, ты позавтракаешь и только потом поедешь, я тебя будто не знаю, - теперь и ей становится смешно -Это значит, что ты будешь завтракать со мной? - он морщится -Я то спать пойду, а тебе работать, - вот же хитрая морда -Ладно, только совсем не много, - но по Пашиным меркам " немного" означало совсем другое. Зато теперь можно не переживать о том, что нагонит голод. В тот момент сидя в машине она хотела обратить время вспять. Вернуть эту утреннюю безмятежность, не ездить на работу вовсе, или, как предлагал Паша выспаться и поехать вместе. И не встречать, не переживать этого кошмара. Кто-то скажет, что это просто дурацкий страх, Кирилл всего лишь человек, а между ними уже стоят полицейские. Но тот ужас, когда он тащил её за собой, чувство безвыходности, паники. Она ведь обычный человек, а похищения встречала только в фильмах. И даже будучи довольно сильной, по крайней мере она себя такой считала, не могла сейчас унять дрожи в руках. До сих пор слышался его угрожающе щипящий голос, от которого кровь стала в жилах.       Знакомые сирены скорых, голубая форма, как якорь придали устойчивости измотаному сердцу, и сил разуму. Она почти вываливается с пассажирского места. -Оля? - Ломагин удивляется, но заметив её встревоженный вид, подходит быстрее, берет под локоть. -Вить, ты иди там глянь пострадавших, я здесь пока нашу Ольгу Кирилловну посмотрю, - все по стандарту: пульс, зрачки. Давняя паническая атака, кажется сейчас детским лепетом и больше всего не хватает Пашиного тихого голоса, уверенности в том, что все будет-таки хорошо. Оля даже не может возмутиться, не может отпихнуть от себя своего же врача, сказать что-то. Послушная, будто кукла. На талии до сих пор горит то место, где Кирилл её касался, так бы и отодрала вместе с кожей, с мясом, лишь бы только избавиться. Со стороны доносятся слова. Она слышит их, но никак не может взять в толк, что они значат -Ольга Кирилловна, а тут Пал Дмитрич, - Витя кричит, но дозывается почему-то только доктора Юрьича. Мужчина ещё раз убеждается, что Оля может стоять на ногах и бежит туда, где по всем законам жанра быть Паши не должно. Она идёт за ним на ватных ногах, не ощущая под ногами твёрдой опоры. Чтобы, приближаясь, различить на холодной, промерзшей земле знакомую чёрную куртку с нашивкой, короткие взъерошенные волосы, лицо на котором застыла боль. До ушей доносится голос Владимира Юрьича. -Не переживай, паралич временный, скоро сможешь нормально всеми конечностями шевелить, хорошо тебя так долбануло, конечно, надо в больницу -Нет, Оля, мне нужно к Оле, - он говорит довольно плохо, язык заплетается. Зачем-то пытается подняться. И тут окоченение спадает уже с самой Арефьевой. -Паша, - она пропускает момент, когда Витя исчезает из поля зрения и падает на колени рядом со своим мужчиной, виновато разглядывая кривую улыбку на его лице -Ты в порядке? - не ей ли стоит спросить это, в порядке...ну по крайней мере в физическом -Эй, а на меня посмотреть не хочешь? Скажи им, что сама пошла, что я не принуждал тебя, - этот голос...по телу пробегает противный липкий пот. Представлять, что было бы сделай он свою задумку не хочется. Оля даже не пытается обернуться. Все чего она хочет это сбежать отсюда. На горизонте появляется Витя с двумя крепкими ребятами и носилками. -Я могу уехать с ним? - спрашивает у полицейского, стараясь случайно не бросить взгляда на Кирилла, который, как она чувствовала своего взгляда с неё не сводил. -Да, можете, подойдите только вот к тому полицейскому, он запишет ваши контактные данные, - Оля замечает очередное несоответствие, перед ней уже не сотрудник дпс, а настоящий полицейский, и когда это произошло? Почему она не помнит? Она делает, как велено и запрыгивает в машину скорой. Руки автоматически тянутся пригладить взъерошенные волосы Паши, но тело тут же пробивает током, заставляя вскрикнуть и отдернуть руку. Мужчина посмеивается осторожно выгибаясь насколько сейчас хватает сил -Я забрал у него суперспособность, теперь я тут шокер, - он совершенно искреннен в своей попытке немного рассмешить девушку и в ответ уголки ее губ слегка выгибаются. -Ничего, мы тебя заземлим, - невесть откуда Ломагин выуживает металлическую ложку. -Задень крепление сидения и часть заряда перейдёт на корпус машины, - Паша делает, как велено, чувствуя, как по телу словно бы бежат искринки, а волосы встают дыбом по новой. Оля опасливо касается его головы и выдыхает. -Как ты вообще на улице-то оказался, - он для нее одновременно и беда, и спасение. Паша не отвечает. От её ласк, простого поглаживания по голове, от знания, что она в порядке, наконец, расслабляется. Неровности дороги укачивают, окуная в дрему. -Ему нужно отдохнуть, Оль, потом спросишь, - Владимир Юрьич по-отечески улыбается ей, и отворачивается, оставляя двоих наедине. Она все продолжает слегка массировать кожу на его голове, прикусывая губу. Откуда же он узнал? Каким седьмым чутьем умудрился почувствовать, да так, что выскочил из дома едва ли не в исподнем. Может что-то забыл? А может и правда почувствовал? С мягкой улыбкой посмотрела на умиротворение на его лице. Ему не о чем переживать, оно и понятно. Даже завидно. Но стоит ли в таком случае все рассказать? Или оставить в неведении настолько насколько это возможно? Не станет ли это слишком наглым посвящать его в ее старые проблемы? Машину подбрасывает на очередной ухабе. Паша дёргается, открывает глаза, удивленно оглядывает пространство прежде чем осознать, где он. А затем заметив ее вновь улыбается. По-кошачьи довольно, ласкается о её руку. Ведь ему просто радостно, что она цела, а на себя в тот момент было абсолютно плевать. А не будет ли ещё более несправедливым утаить от него причину? Секреты разъедают, но некоторым вещам лучше остаться в прошлом, некоторым лучше не подниматься из глубин. Может, будь она в молодости чуть более рациональной...этого всего не случилось бы...