Жизнь с чистого листа

POV Рона       Когда группа Рика пришла в нашу общину, я сразу обратил внимание на Карла. К нам очень редко попадали дети. Последней прибывшей была Энид. Она была очень замкнутой и мало контактировала с окружающими, проводя большую часть времени в одиночестве. Я был одним из немногих, с кем она общалась. Мы с ней даже находились в неком подобии отношений.       Я понимал, она была такой из-за того, что ей пришлось пережить там, за стенами. Мне в этом плане повезло больше. Как только начался зомби-апокалипсис, Диана и ее семья быстро организовали поселок и сделали его автономным и достаточно защищенным. Я ни разу ни сталкивался с ходячими, и все члены моей семьи были живы. И потому, когда я увидел Карла, мне сразу стало интересно; а каким стал он? Таким же, как Энид, замкнутым и осторожным или жестоким и безжалостным? Почему-то третьего варианта я не видел. Наивный и слабый там бы никогда не выжил.       Когда мама привела его знакомиться, я даже был рад. Все-таки новые люди — это хоть какое-то развлечение. По началу он вел себя как Энид. Настороженно и немного дико. Дергался на резкие звуки, непонимающе смотрел каждый раз, когда я предлагал ему что-то, как мне казалось, обычное, наподобие игры в приставку. Он знал, что это такое, но, видимо, ему казалось диким то, что мы могли себе позволить поиграть в обычную игру. Ведь для него мир был совсем другим.       Мир, из которого пришел он, был наполнен ходячими мертвецами, голодом, жаждой и постоянным страхом за свою жизнь и жизнь близких. Мир, в котором ты должен уметь защищаться и постоянно быть бдительным, потому что в любой момент твоя жизнь может оборваться. Для меня же этот мир казался чем-то далеким и не таким реальным. Поэтому реакция Карла, его удивление и порой совершенно детская растерянность забавляли и вызывали желание расшевелить его еще больше. Хотелось, чтобы он расслабился. И спустя время парень и правда стал понемногу открываться, шутить и делиться историями, которые с ним происходили. В какой-то момент я даже поймал себя на мысли, что он мне нравится, возможно, мы могли бы стать хорошими друзьями. Но потом все резко изменилось.       Отец Карла неожиданно словно слетел с катушек. Зря Диана дала ему власть и возможность использовать оружие в поселении. Это привело лишь к тому, что этот ублюдок безжалостно застрелили моего отца.       Да, мой отец не был ангелом. По правде говоря, он был конченым мудаком. Он бил нас. Маму, меня, даже брата. Для него не было большой разницы, кто попадался под руку. Временами я так ненавидел его, что сам желал ему смерти. Хотел убить его каждый раз, когда он поднимал руку на маму или Сэма. Но все это — лишь мысли, я не думал, что когда-нибудь его на самом деле убьют. Я ненавидел отца, но он все-таки был моим отцом. Поэтому новость о том, что Рик Граймс пристрелил его, вызвала шок, а затем и бесконечную злость.       Я злился на всех. На маму, которая впустила Рика в нашу жизнь. На Диану, которая его не остановила. На самого Рика за убийство отца. А еще я злился на Карла. Просто потому, что он был сыном убийцы и считал, что его отец поступил правильно. И плевать, что где-то в глубине души я тоже так считал и, наверное, был даже благодарен.       К сожалению, даже погрязнуть в собственной ненависти и боли мне не дали. В новых реалиях больше не было времени долго переживать свои эмоции. Смерть ходила за нами по пятам, и я был уверен, что ее к нам привел Рик со своей группой. Фигурально, конечно. А фактически оказалось, что все это время наша безопасность от живых трупов была лишь фикцией. Совсем недалеко от нашего поселения обнаружилось огромное стадо ходячих, застрявших в карьере, и все, что отделяло их от свободного перемещения, — это фура, перегородившая проход. Фура, которая со дня на день должна была рухнуть в пропасть и выпустить всех мертвецов на свободу, которая значила для нас лишь одно. Смерть.       С момента гибели моего отца с Карлом мы почти не пересекались до самого нападения. Тогда события стали сменять друг друга, как в калейдоскопе. Попытка отвести ходячих от поселения и нападение неизвестной группы. Карл, спасающий мою жизнь, а затем Карл, уводящий у меня Энид. Я не был дураком и прекрасно все понимал. Видел, что они нравятся друг другу. И, возможно, раньше я бы на это особо не отреагировал, ведь я ничего не чувствовал к девушке. Мы встречались просто потому, что больше было не с кем. Но в тот момент во мне кипело столько разных чувств и эмоций, что, увидев их вместе, я почувствовал, как злость и обида с новой силой вспыхнули в моём сознании. В тот момент я хотел убить Карла. Эта семья отняла у меня все! Карл — девушку, Рик — отца и мать. Я хотел убить Карла, чтобы отомстить Рику, чтобы он понял, как это больно, когда твоя жизнь рушится, а ты никак не можешь на это повлиять. Я хотел, чтобы им было также больно и плохо, как и мне. Для этого я наступил себе на гордость и попросил Рика научить меня стрелять. Я хотел, чтобы он сам вложил оружие мне в руку.       Но моим планам опять не суждено было сбыться. Рухнула башня, которая была частью нашей стены. Она не выдержала напора толпы трупов, что наваливалась на нее с обратной стороны забора. И после обрушения все ходячие мертвецы хлынули внутрь нашей общины. Начался настоящий ад, и, кажется, моя психика окончательно пошла трещинами. Вокруг были слышны крики тех, кто не успел спрятаться, воняло гнилью, я впервые увидел смерть так близко и почувствовал, насколько в радужном мире все это время жил, отрицая новую реальность. И самое главное, что я понял, — в этом мире мне не выжить.       Когда мы небольшой группой укрылись в нашем доме, я находился в каком-то странном состоянии. Как в вакууме. Сознание пыталось переварить те события, что произошли, но оно явно не справлялось. Время словно замедлилось. Я видел, что взрослые о чем-то говорили, слышал их, но не понимал ни слова. В голове шумело. В какой-то момент Карл потянул меня в гараж. Кажется, там нужно было что-то сделать. Я замер на входе, даже не пытаясь помочь парню, я просто стоял и смотрел на него. Дурацкая шляпа, с которой он никогда не расставался, клетчатая рубашка, которая была ему явно велика. Карл был худым, но не хилым. Храбрым и преданным. Ему пришлось пройти через столь многое, хотя он был всего лишь подростком. Он не заслуживал того, чтобы быть разорванным на части каким-нибудь ходячим. Он заслуживал лучшего исхода. Рука сама собой потянулась к пистолету за поясом. Рик не успел его забрать и оружие все еще было со мной. Я собирался убить Карла. В этот раз не было ненависти, не было злости. Я просто хотел помочь. В тот момент мне казалось, что наша смерть — это всего лишь вопрос времени. И я считал, что Карл заслуживает быстрой смерти, как и моя семья. Они должны были быть следующими.       Я уже готов был нажать на курок, когда Карл обернулся и на мгновение в голубых глазах отразились испуг и недоумение. Всего на мгновение. А дальше парень бросился вперед, пытаясь выбить у меня из рук пистолет. Началась потасовка. Я не мог уступить, я считал, что поступаю правильно. Не помню уже, как это произошло, но внезапно стеклянная дверь, что вела наружу, разбилась. Мы с Карлом замерли, понимая, что на шум совсем скоро придут ходячие. И долго ждать не пришлось. Первым появился пожилой мужчина в лохмотьях и оторванной рукой. Следом за ним шло еще несколько ходячих. В этот момент тот вакуум, который меня окружал, словно лопнул. На меня резко обрушились шум, хрипы, вонь от ходячих и крик Карла, который настойчиво тянул меня в сторону лестницы.       — Рон, беги. Беги, чертов придурок! — Карл резко толкнул меня в плечо, приводя в чувство, и мы как можно быстрее побежали наверх.       Сердце стучало как сумасшедшее — я был в ужасе. Я первый раз увидел ходячих мертвецов так близко. Если бы Карл меня не тянул, я бы точно рухнул на пол, потому что ноги дрожали. Нас вытащили из гаража и забаррикадировали дверь. Но все прекрасно понимали, что долго она не продержится и из дома нужно выбираться. Как только мы оказались в гостиной, Рик сразу накинулся на нас с вопросами. Ему было важно знать, что произошло. Да думаю, всем хотелось знать, почему их жизнь снова оказалась на волоске. Я молчал. Мне было стыдно и страшно. Я просто не справлялся с тем, с чем столкнулся. Карл говорил что-то про то, что на дверь случайно упала швабра, поэтому она разбилась. Не думаю, что все ему поверили, но допрашивать дальше не стали. Сейчас было не до этого. Я заметил, что до сих пор сжимаю в руке пистолет. Пару шагов назад — и вот я уже бегу в свою комнату. Мне хотелось побыть одному. Сегодня произошло слишком многое.       Почему Карл продолжал меня спасать? Он не мог не заметить моего состояния. Не мог не понимать, что я на полном серьезе хотел его смерти. Он должен был просто бросить меня в гараже. Уверен, никто, кроме моей матери и Сэма, его даже не осудил бы. Скорее всего, на его месте я поступил бы именно так. Я совершенно не понимал, что творилось в голове у этого парня. Я был не в себе и опасен. Для него и всей группы. Но он все равно спасал меня снова и снова.       Когда я вошел в свою комнату, то понял, что Карл увязался следом за мной. Я думал, что он будет кричать, возможно, даже ударит. Я был к этому готов, ведь я заслужил это. Но вместо этого Карл совершенно спокойно зашёл, закрыл дверь комнаты и наставил на меня свой пистолет.       Я впервые видел его таким. Я знал, что он уже не ребенок, что он убивал и уже не раз. Но все равно был шокирован, увидев, с каким хладнокровием он на меня смотрит. В тот момент я совершенно отчетливо понял, что, если понадобится, он выстрелит.       — Отдай мне свой пистолет, Рон. Сейчас он приносит тебе больше вреда, чем пользы. — Я дрожащей рукой протянул оружие парню, и он осторожно его забрал, сразу убрав за пояс джинсов.       Карл не отрывал от меня взгляда, будто пытаясь что-то прочитать в моих глазах. Не знаю, что он там увидел, но свой пистолет он опустил и убрал в кобуру на ноге. Затем молча развернулся и вышел, мягко закрыв за собой дверь. А я больше не мог стоять и, как подкошенный, свалился на пол рядом со своей кроватью. Мне было ужасно стыдно. За все. Мы с Карлом были одного возраста, но, в отличие от меня, он не истерил, не срывался, не пытался убить всех вокруг. Наоборот. Только за последнее время он спасал меня как минимум трижды. И даже сейчас отнёсся ко мне с пониманием, которого я не заслуживал. Казалось он даже не злился. А я превращался в психа, стоило только увидеть ходячих.       Я сидел на полу, уставившись пустым взглядом в стену напротив, и готовил себя к мысли, что эту ночь я, возможно, не переживу. ***       Позже, когда я спустился на первый этаж, оказалось, что взрослые приняли решение не оставаться в доме, а попытаться покинуть поселение. План был простым, но пугающим до дрожи. Мы должны были обмазаться внутренностями ходячих и пройти через толпу, не привлекая лишнего внимания. Я не представлял, как смогу спокойно идти через стадо трупов, которые жаждут меня сожрать. Но еще больше я переживал за маму и брата. Если я испытывал такой ужас от мысли, что мне нужно выйти наружу, то какого же было Сэму.       Когда мы начали поход сквозь ходячих, я чувствовал, как ужас ледяной коркой покрывает все внутри, из-за чего каждый шаг давался с трудом. Меня и мою семью разделили, отчего страх и беспокойство усилились в разы. Между мной и мамой стоял Карл. Он крепко сжимал мое запястье, но меня все равно ужасно трясло. Я не понял, когда именно это произошло, но в один момент рука Карла скользнула ниже, обхватывая мою ладонь. Он крепко сжал мою руку, пытаясь передать через прикосновение всю уверенность и веру в то, что мы выберемся отсюда живыми. Я сжал его ладонь в ответ. Он был теплым. На пару секунд Карл обернулся и встретился со мной взглядом. Тогда я понял: он — такой же подросток, что и я, но в тот момент он был моим якорем в море гниющих трупов. И он был мне нужен. От его взгляда и прикосновения я почувствовал, как страх начал понемногу отступать. Это длилось до того момента, пока Сэма не накрыла паника.       Я толком не успел понять, что произошло, только заметил, как брат пропал в толпе ходячих, а по ушам начал резать душераздирающий детский визг. Моего брата рвали на части. Следом закричала мама. Боль от потери ребенка лишила ее рассудка, и она даже не замечала, как ходячие трупы вгрызались в ее тело. А я словно застыл. Я смотрел, как погибали самые близкие мне люди, и ничего не чувствовал. Ни паники, ни боли, ни сожаления. Словно все это было не реально и происходило не со мной. Руку резко дернули, и я посмотрел на Карла. В глазах парня застыла паника. Моя уже мертвая мать не отпускала его, все так же крепко сжимая запястье. Карл отпустил мою руку, и меня захлестнул страх. Кажется, только ощущение его теплой ладони сдерживало мои эмоции. Он был моим якорем в этом аду, и, потеряв его поддержку, я не знал, что делать дальше. Такой уверенный и спокойный всегда парень в панике выдергивал свою руку из мертвой хватки моей мамы, понимая, что осталось всего несколько секунд. Еще мгновение — и ходячие переключились бы на него.       Рик подбежал и начал бить топором по руке, пытаясь разорвать смертельную связь женщины и его сына. В моей голове творилось что-то невообразимое. Я был раздавлен. Вся моя семья была мертва, план побега не удался, и я понимал, что какие-то минуты отделяют меня от той же участи, что постигла маму с братом. Никто из оставшихся людей скорее всего не стал бы меня спасать. Мертвые начали поворачиваться в нашу сторону, паника накрыла меня с головой, напрочь вышибая мозги, — остались только инстинкты. Не совсем осознавая, что делаю, я выхватил пистолет из кобуры на ноге у Карла и начал стрелять. Кажется, я даже успел попасть в пару мертвецов, когда сбоку меня кто-то толкнул. Рука дернулась, я спустил курок и выстрелил куда-то в сторону. Сбоку на меня уже наваливался ходячий, и я, еле удерживаясь на ногах, впритык выстрелил ему в голову.       Только после этого я услышал крик Мешон и увидел Карла на земле. Вместо глаза у парня была открытая рана, а под головой образовывалась большая лужа крови. Рик быстро подхватил сына на руки и кинулся к дому Дениз. В голове что-то щёлкнуло, и я словно очнулся. Это я попал в Карла, из-за меня он может умереть. А возможно, уже мертв. Но, если я мог помочь спасти его, я должен был это сделать. В сознании билась четкая мысль: «Он не должен умереть. Только не он!» И я побежал следом за остальными. Мешон пробивала путь к дому, а я прикрывал всех со спины. Возможно, так сработал адреналин или страх за жизнь парня, но все инстинкты в этот момент словно обострились. Я был максимально сосредоточен и попадал в ходячих. Даже смерть близких отошла на задний план и не ощущалась так остро, как в первые минуты. Сейчас скорбь была равна смерти. В тот момент я понимал, что от меня зависит, донесет ли Рик парня до дома или мы погибнем, так и не попытавшись его спасти. Как только мы переступили порог дома и за мной закрылась дверь, пистолет просто выскользнул из вмиг ослабевших пальцев и мое сознание погрузилось во тьму.