Жизнь с чистого листа

      После той ситуации со Спасителями Карл решил провести собрание. Он постарался как можно подробнее рассказать обо всем, что видел, находясь у Нигана «в гостях». Граймс рассказывал не только об ужасах, которые видел, но и о том, что, по его мнению, могло нам помочь. Парень говорил уверенно, чётко. И кажется, у него получалось зажечь в людях надежду. Во-первых, теперь мы понимали примерное количество противников. Их было много, но большую часть составляли простые рабочие, которые находились практически в рабском положении. Карлу показалось, что далеко не всех устраивает такое положение, и на этом можно неплохо сыграть. Во-вторых, у них было много оружия и припасов. Это пока что являлось самой большой проблемой. Всё наше оружие отобрали. Юджина забрали, а потому изготовить пули даже под те пистолеты, которые удалось бы найти, мы тоже не могли. Нужно было искать альтернативные варианты. Чтобы выиграть, нам требовалось разработать правильную тактику и обернуть силу врага против него же.       Я сидел в церкви, слушал, как Карл озвучивает свои мысли, и видел в нём того лидера, которого нам так не хватало. Он не был похож на своего отца. Глядя на Рика теперь, я видел сломленного и больного человека. Возможно, когда-то он действительно хорошо вёл за собой людей, спасая их от верной смерти, но сейчас нам требовалось кое-что другое. Не выживание, а жизнь! Будущее. Что-то, что последует после всего этого. Рик не видел такого будущего — он знал только борьбу. Карл же совсем другой. Он верил в существование лучшего будущего, где мы сможем жить в мире и процветании. И эти мысли, и стремления были рождены не наивностью и пустой верой.       Карл прошёл через ад. Он рос в условиях постоянного страха за себя и близких. Смерть поджидала за каждым углом. Голод, холод и жажда. Но самое страшное — это люди. Живые люди. У многих взрослых просто ехала крыша. Непередаваемая жестокость, каннибализм, насилие. Когда ты ребёнок, а тебя окружает такой мир, у тебя не так много шансов вырасти и не стать жестоким убийцей. Но Карл смог. Несмотря ни на что, он остался человеком. В этом безусловно была не только его заслуга. Возле Карла всегда находились люди, которые могли показать, что есть милосердие, настоящая дружба и любовь. Что есть правильный и неправильный путь, и только от нас зависит, какой дорогой мы пойдём. Граймс сделал правильные выводы, поэтому сейчас передо мной стоял сильный парень, который знал, чего он хочет. А хотел он лучшего будущего для всех нас и готов был приложить максимум усилий, чтобы это стало реальностью. И я готов был разделить этот путь с ним.       Оглядывая церковь, я видел, что я не один такой. Все чаще я замечал на лицах людей надежду, желание бороться и побеждать. То, чего они лишились из-за последних событий. Все эти люди уже почти сдались и потому мне было вдвойне приятно видеть, как в их глазах снова разгорался огонь. Пламя, которое разжег в них Карл.

***

      Мы долго разрабатывали стратегию и подготавливали всё необходимое. Договаривались с другими общинами. В конце концов Хиллтоп и Королевство решили выступить с нами единым фронтом. Это была отличная новость, ведь нам как никогда требовались люди. Теперь мы могли разделиться на несколько отрядов и ударить по спасителям с разных сторон. К сожалению, Оушенсайд нам так и не удалось убедить. Мы нуждались в их поддержке, но даже без них у нас было достаточно людей для задуманного.       Мы засиживались допоздна над картами местности, продумывали каждый шаг. Нападение, защиту и пути отхода. Каждый вносил свой вклад в конечный результат. Я впервые за долгое время по-настоящему почувствовал себя частью общины. Окружающие тоже изменили своё отношение ко мне. Они больше не видели во мне проблему. Теперь я был одним из них и так же, как и они, хотел спасти всех нас.       Когда подготовка завершилась, нас поделили на группы. Нас с Карлом разделили. Он должен был остаться в Александрии, а я отправиться в Хилтоп. Мне это не понравилось. Я не хотел снова отпускать его. Да, Карл обещал мне, что больше не будет никаких неоправданных геройств, но никто не отменял простой случай. Даже с лучшими из нас в любой момент могло произойти что угодно. И все эти мысли просто не давали мне покоя. Но я понимал, что сейчас куда важнее общее дело, чем мои страхи.       За это время я тоже изменился. Адаптировался. Стал спокойнее, организованней. У меня было время всё переосмыслить, пережить все свои эмоции. К тому же рядом со мной всё это время был Карл. Он действовал на меня успокаивающе. Его уверенность и сила передавались и мне. Я хотел быть достойным его. Но чем ближе подходило время расставания, тем хуже у меня получалось скрывать свои чувства.       В последний вечер перед битвой все разошлись по домам. Каждый хотел провести последние часы с теми, кто ему дорог, ведь что будет дальше, никто из нас предположить не мог. Когда мы с Карлом зашли в дом и закрыли входную дверь, я почувствовал, как сердце сжалось от плохого предчувствия. Я всем своим существом ощущал, что не должен покидать Карла. Возможно, я просто себя накручивал. Головой я это понимал, но сердце никак не успокаивалось: ныло и сжималось так, что становилось физически больно. Как бы я не старался скрывать свои чувства, Карла я никогда не мог обмануть. Парень читал меня как открытую книгу.       — Это совсем ненадолго. Всего 2-3 дня. Ты и соскучиться не успеешь. — Карл мягко погладил меня по плечу, опуская руку и сжимая мою ладонь своей. Я сжал его ладонь в ответ. Я хотел как можно лучше запомнить это ощущение. Его тёплая, крепкая, чуть шероховатая ладонь в моей руке. С этого ощущения когда-то всё началось, и я очень надеялся, что на этом не закончится. Эта мысль заставила меня вздрогнуть. Чёрт… я не хотел его отпускать. Я потянул его ладонь наверх и прижал к своей щеке. Глаза сами собой закрылись. Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Нельзя поддаваться эмоциям. Не сейчас.       — Я всегда по тебе скучаю, — лёгкий шёпот прошёлся по открытому запястью парня, и по его телу пробежала дрожь. Это так явно ощущалось, что я не сдержал улыбки. Стоило мне открыть глаза, как Граймс тут же наклонился и втянул меня в страстный поцелуй.       Мы целовались так, как будто это был наш последний день. Кислорода катастрофически не хватало, но никто из нас не хотел прекращать это безумство. Это ведь и правда мог быть наш последний день вместе. Как бы я ни гнал подобные мысли от себя, нельзя было исключать подобного исхода. Мы не должны были участвовать в самых горячих битвах, но это не гарантировало нашу безопасность.       Я прижимал парня к себе обеими руками, иногда зарываясь пальцами ему в волосы. Даже в порыве страсти я старался не задевать бинты, чтобы ненароком не причинить ему боль. Руки Карла тоже не оставались без дела, настойчиво поглаживая моё тело под тканью футболки. Кожа горела и зудела, так хотелось ощутить его всего, без всей этой дурацкой одежды. Граймс словно прочитал мои мысли, отстраняясь и срывая футболку сначала с себя, а затем помогая и мне снять свою.       Когда он снова втянул меня в поцелуй и наши тела соприкоснулись, по всем моим нервным окончаниям будто прошёл электрический разряд. Я застонал, цепляясь дрожащими пальцами за плечи парня и притягивая его ещё ближе.       Это была не первая наша близость. После признания Карл практически сразу ко мне переехал. Наш первый секс произошёл в тот же вечер. Как будто всё, что нас сдерживало до этого, перестало иметь значение. Первый раз был немного неловким и довольно болезненным, ведь никто из нас не знал, как и что делать правильно. Следующие разы были другими. Мы изучали друг друга, подстраивались. В такие моменты я чувствовал трепет, страсть, истому, а ещё бесконечную нежность, которая накрывала нас обоих с головой, растворяя друг в друге.       В этот же раз всё было по-другому. Остро, ярко, невыносимо горячо. Мы буквально горели в объятьях друг друга. Секс был с привкусом горечи, ведь мы оба знали, что он может стать последним. Эта ночь походила на безумие, но мы оба нуждались в нём.       Мы уснули только под утро, без устали наслаждаясь телами друг друга. Даже во сне я не мог разжать объятья, крепко прижимая Карла к себе и чувствуя такие же крепкие объятья в ответ.

***

      Мы стояли недалеко от машин, готовых в скором времени отправиться в дорогу. Я очень переживал и больше не мог скрывать это. Все прощались друг с другом, надеясь, что это прощание не станет последним. Карл подошёл ко мне в самую последнюю очередь. Я понимал почему. Мне тоже хотелось оттянуть это мгновение, насколько только возможно, но время было неумолимо. Парень приблизился и резко притянул меня к себе, крепко обнимая. Я уткнулся носом в его шею, вдыхая такой родной и любимый запах.       Я чувствовал на нас взгляды окружающих, но в тот момент мне было всё равно. Я не привык так открыто показывать свои чувства, и в любой другой день, наверное, мне стало бы неловко. Мы не скрывали наших отношений, но и никогда не демонстрировали их так открыто. Мы жили вместе, и даже дурак понял бы, что нас связывает нечто большее, чем просто дружба. Но одно дело — догадываться, и совсем другое — видеть всё так открыто.       Я вцепился в Карла, как утопающий за соломинку, комкая в пальцах ткань его рубашки. Фактически он и являлся моей соломинкой, за которую я держался. Как же страшно было выпускать его из объятий. Казалось, что достаточно ему отдалиться от меня всего на пару шагов — и я его потеряю. Горячая ладонь парня ласково прошлась по моим волосам, успокаивая.       — Я люблю тебя, Рон, очень. Не волнуйся, всё будет хорошо. Ты и опомниться не успеешь, как всё закончится, и я приеду за тобой. — Глаза защипало, и я быстро заморгал, пытаясь сдержать слёзы. Не время быть сентиментальной девчонкой. Я легонько провёл носом от ключицы вверх, выдыхая горячий воздух в ухо парня. Карл ещё крепче прижал меня к себе.       — Я тоже тебя люблю. Береги себя, пожалуйста. Ты — моя жизнь, Карл, как бы пафосно это ни звучало.       — Очень пафосно. — Я больше почувствовал, чем увидел, как парень улыбнулся. Я поцеловал его куда-то в шею и уже начал отстраняться, когда Карл снова резко притянул меня, целуя в губы. Я буквально на секунду замер в замешательстве, не ожидая, что Граймс решится на такое при родителях и других членах общины. Всего на секунду, а затем я ответил ему со всей нежностью, на которую был способен.

***

      По дороге в Хиллтоп я то и дело ловил на себе взгляды окружающих. Думаю, никто из них не ожидал увидеть нашего с Карлом поцелуя. Конечно, больше всего мне было некомфортно перед Риком и Мешон. Никто из них так ничего и не сказал, и от этого уровень неловкости словно вырастал в разы. Мне стало бы легче, узнай я наверняка, как они относятся к нашим отношениям. Возможно, мне хотелось услышать одобрение, ведь Рик всё ещё относился ко мне не лучшим образом. Как, впрочем, и я к нему. Но он был важным человеком для Карла, и я надеялся, что когда-нибудь мы с ним поладим и он примет меня в качестве партнёра для его сына.       Пока мы ехали, у меня было время подумать о многом. Совсем недавно я был обычным подростком, с семьёй и друзьями. Я не думал о смерти, не думал о любви. И буквально за пару месяцев моя жизнь изменилась на сто восемьдесят градусов. Хотел бы я, чтобы всё сложилось иначе? Думаю, отчасти, да. Я желал, чтобы мама и Сэм были живы. Но также я понимал, что без тех событий мы с Карлом, вероятно, так и не сблизились. Судьба — странная штука. Чтобы что-то дать, она должна что-то отнять. Возможно, те чувства, что были у нас с Карлом сейчас, в какой-то мере являлись компенсацией за то, что нам пришлось пережить. И хотя бы за это я был благодарен судьбе. Я лишь надеялся на то, что с нас потерь хватит и всё закончиться хорошо для нас обоих.       Когда мы наконец-то доехали до Хилтопа, я вздохнул с облегчением. Можно было сбежать от внимания окружающих, тех, кто видел наш поцелуй, и заняться чем-нибудь полезным. Труд отвлекал от переживаний за Граймса. Подготовка шла полным ходом, и я помогал врачу организовывать лазарет. Мы предполагали, что раненных будет очень много.       Когда машины выехали за пределы поселения, я застыл у ворот, с тревогой смотря вслед удаляющимся автомобилям. Скоро всё закончится. Мы либо выиграем, либо все погибнем. Вряд ли Спасители оставят нас в живых после всего этого. Будущее пугало, но я верил, что у нас всё получится. Должно получиться.