Мы видим звезды, которых уже нет 2.

***

      В пророчестве было выведено аккуратным, тонким и каллиграфическом почерком лишь три имени, идущие друг за другом:       Санкта Самара.       Санкт Кэйа.       Санкта Аэлита.       Всматриваясь в книгу, в которой это было написано, снова и снова Дайнслейф не понимал, о ком третьем идет речь. Он вчитывался в последнее имя по несколько раз, когда вспоминал о пророчествах… Судьбах… Началах и Концах.       Доступ к Истине, или же затхлой, маленькой книжульке, что Дайн держал в руках, был только у Хранителей. Это передавалось по наследству из года в год. Только вот одно «но».       Дайнслейфу уже пятьсот лет. Он сам проклят и продолжать род Хранителей никак не сможет. Однако, с другой стороны, он бессмертен. Хотя это и не назвать даром, он пока что может помогать династии.       Но в Истине все заканчивалось на имени Кэйи Альбериха, а об Аэлите и слова не было. И как бы Дайн разузнать не пытался, это от него было скрыто.       В итоге он так и не узнал. Дайн умер через пару месяцев после того, как последний раз читал Истину.

***

      Аэлита смотрела на снежные земли со своего балкона. Ее внутри накатывали разные чувства, но больше всего играла ярость, которую девушка долго прятала. Теперь в этом не было смысла. Наконец-то она сможет отомстить за смерть Последней Надежды Каэнри’ах — своего брата. Пусть родной он был и только по матери.       В итоге родителей своих она так и не увидела. Елена сказала, что они оба умерли точно и окончательно за несколько дней до смерти Кэйи. Черт.       Отца она помнила даже четко, а мать… Самара так и осталась для нее загадкой. Она всматривалась в старые портреты, нарисованные художниками тех времен, когда мама была еще Королевой Каэнри’ах и впрямь видела то, что они похожи. Потом смотрела на те же рисунки, но только уже как Царицы.       Перерождение ее навсегда будет мелким шрамом на сердце, который она не показывает. Потому что, как оказалось, она слышала голос матери, видела лик матери, восхваляла матерь слишком часто, не зная об этом.       Вся страна была пропитана этим. В приюте, где она росла, на Царицу буквально молились.       К слову, сейчас происходит тоже самое и с Аэлитой. Она смогла поднять страну с колен после стольких лет неразберихи, отсутствия человека на троне, своевластия и явной увеличенной за пределы преступной деятельности, и всего подобного, так что народ не оставил ее без влияния.       Так же, как и Фатуи. А точнее, их остатки.       Аэлита все думала о том, как она, черт возьми, не поняла по тем же газетам, портретам и восхвалениям, что отец был Первым Предвестником? Она не знала. Это что ли были чары какие-то?       Лита усмехнулась, вспоминая, как кто-то из детей ей однажды сказал:       — Если бы я не знала тебя, Лита, какая ты свинья и дрянь, я бы сказала, что ты похожа на наших правителей. На Царицу и на Первого Предвестника. — Пояснила в конце девочка, мол, намекая на безграмотность Литы. — Однако, ты… — Подбирая слово, задумалась она. — Никакая. Поэтому этого и быть не может.       Лите хотелось рассмеяться во все горло, но она не мечтала о том, чтобы ее засекли за таким состоянием. К слову, ее придачу воспоминаниям итак прервали:       — Госпожа.       Дотторе остановился у нее за спиной. Точнее, конечно, не сам он. Настоящий Доктор редко попадался ей на глаза — он все время был занят. Однако, она жаждала встречи с ним каждый раз, когда слышала одинаковый голос. И всегда за спиной.       — Я слушаю. — Даже не поворачиваюсь, сказала она.       Мужчина поправил локон голубых волос и улыбнулся. Ее наигранный, убитый холод, избитая, израненная душа. Но на самом деле в душе она все еще простая девочка, которой пришлось выживать, а не жить.       — Ну? И что ты молчишь? — Она бросила на него свой взгляд.       И снова дитя Самары не получил ее янтарные глаза. В какой-то степени это было даже и не плохо. Иначе бы перед ним стояла четкая копия Самары Альберих.       Что Кэйа, что Лита унаследовали цвет глаз от отца, пусть у них он и был разный. Девушка никогда не интересовалась, как так вышло, что она была рождена вне королевского брака. Ей не хотелось… Копаться в грехах родителей.       Хотя любить — это разве грех?       — Все готово, госпожа Альберих. Вы можете отправляться в путь.       Дотторе еще думал добавить к фразе что-то из разряда: «Мондштадт ждет вас». Однако потом вспомнил, за какой целью туда едет Аэлита и промолчал.       Титул «Царица» Аэлита оставила своей матери, сделав себя же Императрицей. Во первых, она предпочла оставить матери некую уникальность, а во вторых ей нравилось то, как обращались к ней.       Императрица Аэлита.       Она развернулась на своих высоких каблуках, шелестнув подолом платья, выходя с балкона. Дотторе за ней не последовал.       — Нет, нужно все такие явно переодеться… — Она шикнула из-за неудобства хождения на каблуках. — Вряд ли мне будет удобно убить его в такой одежде…       Бормотала она сама с собой. Эта привычка у нее осталась с детского дома, ведь раньше у нее никого и не было, чтобы поговорить.

***

      Самара потянулась, распластавшись ра шелковых одеялах. Ее сон был спокоен, мысли уравновешенны, а жизнь благоухала за окном.       Это было время до войны.       Женщина встала с кровати — мужа рядом не было. Эрендор опять не лег спать с ней, но Самара и не удивилась. Их отношения разрушились еще давно.       Каэнри’ах процветал. Она радовалась, глядя из окна на сад замка, в котором сама и жила. Почему-то ей становилось спокойнее, когда она смотрела на живые растения.       Она отошла от окна, приняла утренние ванные процедуры. Завязала свои длинные, синие волосы в аккуратный пучок, делая небольшую деталь с маленькой, тонкой колос вокруг. Косметики в Каэнри’ах было много, все же производство процветало в стране.       Женщина кратким действием накрасила ресницы, губы, нанесла небольшое количество румян. Ее смуглая кожа не нуждалась в большем количестве косметики, она итак была… Идеальна.       Самара надела облегающее нежно-грубое платье, которое подчеркивало все ее изгибы донельзя четко, а также подходило ей по фигуре так, словно было рождено для того, чтобы его носила только королева Каэнри’ах.       — Чертовы каблуки… — Ворчала она, надевая обувь. — И вот в этом я в случае чего должна буду защищать страну? Смешно.       Женщина вышла полностью при параде. Все слуги, охранники, ее дети кланялись ей. Самара так и не нашла мужа в замке, а ей передали, что он так и не явился ночью не разу.       Она знала об этом изменах, но хоть сначала ей было донельзя обидно, и она считала это неуважением к королевскому роду, то после и сама поняла, что они никогда не любили друг друга до потери пульса. Самара всегда была влюблена в другого, а Эрендор просто хотел ее, а также мечтал о титуле Короля. А семья ее нынешнего мужа занимала не последнее место в стране… И вот так родители Самары отдали единственную наследницу замуж.       В итоге, когда ей стало совсем все равно, она позволила себе наконец то любить. Верный солдат Каэнри’ах, ее охранник — Пьеро. Она любила его еще с самого детства, когда сама была девчонкой, а он — простым мальчишкой. И их любовь хоть и была чудесной, чистой, яркой и прекрасной, она привела их к тому, что было запрещено. Она забеременела.       Самара удалось скрыть это, родить за территорией замка, ведь шла война. У них родилась дочь. И она сразу отдала ее ему на попечение, ведь знала, что сама скоро умрет. Альберих видела много раз свою смерть, будущее страны, ее собственное перерождение… И она отдала дочь ему. Приказала бежать в Снежную, а на ближайшие сотни лет уложить дочь в сон, ведь знала, что такое же сделают и с Кэйей. Самара приговаривала, что и сама скоро окажется там, совсем рядом с ними, в этой холодной стране.       Она не врала. Вот только у нее не было воспоминаний о дочери, Пьеро и о прошлом. И к этому она тоже была готова.       Умирая окончательно, она так ни разу и не увидела ее. Никогда… Это слишком долго.

***

      Кли все болтала и болтала над его ухом. Она уже была совсем не малышкой, а повзрослевшей девушкой, около семнадцати лет.       Дилюк же молча старался слушать ее, параллельно работая с виноградными плантациями.       Кли прилипла к нему почти сразу после того, как умер Кэйа.       — А потом я просидела с больными в палате несколько часов, помогая Барбаре, а потом… — Кли замолчала. Резко и неожиданно. — Ты меня вообще слушаешь, Дилюк? Дилюк!       Мужчина очнулся не сразу. И хоть прошло столько лет, тень трагедии все никак не спадала с его плеч.       — Да, я слушаю! Слушаю! — Он обернулся к ней, смотря прямо в глаза, чуть ли не раздавив в руке кисти винограда.       Девушка стушевалась. В глубине своей души она понимала, что это совсем не Кэйа, но все же затмить эту дыру, прожегшую все внутренности с момента, как умер Альберих, она пыталась. Старалась из-за всех сил, общалась больше со старыми людьми, знакомилась с новыми. Искала работу, помогала людям, попавшим в сложные ситуации. Но мир вокруг… Наоборот чувствовал себя лучше. Угроза в виде монстров ушла, фатуи на какое-то время даже перестали существовать, а в Тайвате не происходило никаких жутких событий. Однако, на фоне всего этого, Кли словно становилось еще хуже.       Да и сам Дилюк не особо был… В порядке. Он делал вид, что излечился, хотя сам на самом деле терял рассудок. Медленно, но верно. Все, что ему оставалось, это продавать вина, чувствовать себя бесполезным и заботиться о Кли.       К слову, о бесполезности. Исчезновения монстров как вида сделала ту часть его жизни, где он защищал город, абсолютно бессмысленной. Даже набеги похитителей сокровищ прекратились, да и сами разбойники, видимо, решили привести свою жизнь в порядок. И Рагнвиндр и сам уже не мог простить себя за такой эгоизм.       — Извини. — Сказала Кли, поправляя юбку красного цвета. Девушка приземлилась рядом, тоже принялась собирать виноград. — Я… Заболталась. Я понимаю, что ты — это не он, и что я слишком наглею, но я боюсь выговаривать все такой сильной духом Дионе, мне страшно, что она не поймет меня, и бросит меня, и я останусь одна, совсем без друзей…       — Кли…       Дилюк вновь повернулся к ней, но смотрел уже только на ее руки.       — И в итоге, в старости лет, я умру в одиночестве, ведь даже моя мать так и не вернулась за мной, даже просто поболтать!       — Кли!       Девушка дернулась вновь.       — Я снова наваливаю на тебя свои никому не нужные мысли… Мне жаль.       — Нет, Кли, все в порядке.       Она странно посмотрела на него, пытаясь понять — кто это перед ней? Все тот же Дилюк? Говорит ей, что все в порядке?       — Ты сжимаешь ягоды, когда срываешь кисти, слишком сильно, из-за чего портишь урожай. Из кожуры без мякоти у нас ничего не получится.       Девушка посмотрела на свою собственную руку — та и впрямь вся была в виноградном соке, который она сама произвела только что. И… Рассмеялась.       Она схватилась за свой живот все той же рукой, пачкая рубашку. А ведь виноградный сок нелегко отстирать…       Даже и сам Дилюк улыбнулся. Он не знал, что такого произошло в голове этой уже не маленькой чертовки, но и впрямь на минуту смог почувствовать… Покой.

***

      Рагнвиндр зашел в пустой дом. Все работники разбрелись к себе, более Дилюк не держал никого на винокурне ночами. А Аделинда… Умерла три года назад. И мужчина чувствовал ответственность и за эту ушедшую жизнь тоже.       Поэтому дома было тихо и пусто. Кли лишь изредка оставалось у него, но это было так редко, что у девушки не было своей личной, постоянной комнаты здесь. Даже сейчас она отказалась от того, чтобы он ее проводил до ее дома. Но и угрозы то для нее нет. Ведь все… Затихло.       Мужчина принял холодный душ, посмотрел на себя в зеркало, понял, что борода снова стала слишком длинной и что он больно сильно становится похож на отца.       Но сил побриться у него не оказалось.       Он вышел, протирая мокрые, красные волосы полотенцем. Залпом выпил стакан воды, кинул белую ткань в ведро с грязным бельем. Постирает позже.       Он не удосуживался надеть пижаму, поэтому вокруг его бедер сейчас было обвито лишь полотенце, которое он, в отличии от первой ткани, просто кинет за угол в своей комнате.       Не выдержав, мужчина налил себе бурбона в стакан, хоть и ненавидел алкоголь. Сейчас… Ему было неважно.       Зайдя к себе в комнату, он сделал глоток, оставляя на утро. Здоровые люди день начинают с воды, или хотя бы с кофе. Ну уж точно не с бурбона.       — Вау, хоть ты себя и забросил, пресс у тебя неплохой. — Девушка сидела у него на кровати. — Особенно для твоего возраста.       Рагнвиндр выглядел… Удивленным. Это явно не то, чего он ожидал при входе в собственную комнату.       — Спасибо… Наверное. — Хоть Дилюк и был лишь в одном полотенце, он спокойно взял в руки двуручный меч, что стоял за столом в его комнате, готовясь к атаке в любой момент. — А ты… Кто?       Он осмотрел ее… Она так сильно была похожа на Кэйю и его мать… Мысленно красноголовый даже усмехнулся. Раньше самой большой его проблемой были видения о династии. Сейчас… Да он даже и не понимает, что сейчас происходит.       Но этого не могло быть. Все Альберихи… Мертвы. И проклятие остановилось благодаря жертве Кэйи.       — Ты думал… — Она подошла к нему совсем спокойно, хоть он и выставил меч вперед. — Что это…. Можно спрятать. — Девушка провела рукой по ожерелью, что на самом деле раньше было сердцем бога Каэнри’ах. — От Альбериха?       Дилюк скривил лицо, будто ему показали нечто мерзкое. На самом деле, он был одновременно и удивлен, но также и паниковал, потому что думал, что теперь точно сошел с ума.       Девушка рассмеялась. Чисто и громко.       Мужчина невольно сравнил ее с Кли. А ведь и впрямь, они были схожи. Вероятно, ей примерно столько же, как и его почти что новой подруге.       «Значит, тебе около шестнадцати лет… Род Альберихов прекратил свое существование десять лет назад. И кто ты? Неужели…»       — О нет-нет, даже не думай! Я не его дочь! — Она вновь рассмеялась.       Дилюк поднял бровь, но также и направил меч к ее шее, хоть это было и не сильно изящно.       — Прости мне мои дурные манеры… В детском доме меня не научили. — Она отошла на шаг назад, будто и впрямь боялась, что Дилюк может атаковать ее. — Меня зовут Аэлита Альберих. Я последняя из последних Альберихов, которые только когда-либо были. А ты… Ты убил моего брата, нашу последнюю надежду.       — Да о чем ты… Говоришь? — Он перешел на крик. — Все братья и сестры Кэйи погибли больше пятисот лет назад! Прекрати пудрить мне мозги, и говори, кто ты на самом деле!       Аэлита развела руки, и на ее ладонях возник белый огонь. Она посмотрела на него строгим и холодным взглядом, словно минуты назад не хохотала, как дитя.       — Ты убил моего брата. — Она улыбнулась, повторяя уже сказанное ранее. — Теперь я убью тебя. Прекрасная симметрия, не так ли?       — Я не знаю, о чем ты говоришь! А также я не знаю тебя! — Дилюк вновь подошел к ней с мечом. — А я помню имена каждого из династии Альберих. И тебя там нет.       Она пожала плечами, словно это было самой обыденной вещью.       — По крови я Альберих. Но магия, которой посвящают в эту династию, связывают с каждой крупинкой Каэнри’ах… Меня не достигла. И поэтому мне нужно Сердце. — Аэлита потушила огонь. — Но сначала оденься. Не хочу сражаться с голым мужчиной, если вдруг с тебя упадет полотенце.       Она отвернулась, потому что несмотря ни на что, в ней было уважение, в первую очередь, к самой себе. Дилюк же, однако, оказался достаточно вспыльчив, чтобы бросить этот меч, целившись ей в спину. Она поймала его своей магией, даже не поворачиваясь.       — Ты знаешь, как это ужасно, бить противника в спину?       Она откинула меч в шкаф, из-за чего вниз посыпались груды книг. Дилюк протяжно выдохнул, взял первые попавшиеся боксеры, брюки и рубашку, натянул их на тело.       Он встал за ее спиной, не зная, что делать. Сражаться с ней, или умереть от ее рук, кто бы она не была на самом деле? Но отдавать единственное, что осталось от Кэйи он точно не собирался.       Рагнвиндр призвал пиро, выступая почти также, как и Аэлита раньше. Она повернулась через плечо, улыбнулась. В атаку друг на друга они пошли одновременно. Аэлита уклонилась от его огненного кулака, поддавая ему в бок, а после отбросила светом в стену, обжигая его.       Не прошло и двух минут, как Лита содрала с него ожерелье. Рагнвиндр же валялся на полу, пытаясь подняться. Однако, отсутствие тренировок повлияло на него.       Лита хотела уже просто вырвать ему сердце, но, выглянув в окно, она резко выбежала из комнаты, чуть ли не снеся за собой дверь. Дилюк поднялся через несколько минут, отхаркивая кровью, следуя за ней.       Он видел ее спину, как она скакала на своей лошади от него. И как он не заметил это животное?       Рагнвиндр последовал за ней, оседлав своего коня. Он чувствовал, что явно проигрывает в этой битве, но просто так это оставлять не хотел.       Также, Дилюк заметил, что идеально чистое небо начали затягивать тучи. Девушка постоянно смотрела наверх, словно боялась, что полная луна убежит от нее. Или что же ее ждало там, на небесах?       — Издеваешься? — Шикнула она, замеса Дилюка на хвосте.       «Вот, Аэлита, надо было тебе испугаться, что ты не успеешь, и пожертвовать секундой, в которую ты бы могла убить его!» — Она оборачивается вновь и сбивает его лошадь магией.       Животное падает, а Дилюк, естественно, вместе с ним. Он больно ударяется, скатывается вниз. Аэлита не теряет времени, пользуется моментом, отрывается от преследователя.       Рагнвиндр встает через несколько минут, и, несмотря на потерю лошади, следует за ней по пятам.

***

      Аэлита буквально спрыгивает с животного, больно приземляясь коленками. Она сейчас именно на том месте, что пропитано кровью.       — Так, хорошо, хорошо…       Успокаивала она сама себя. Аэлита положила ожерелье на землю, а сама взяла нож и поцарапала себе ладонь, капая прямиком на сердце.       — Ostende! — Крикнула девушка, разведя руки в стороны. Ее окружил белый огонь.       В этот момент сотрясся весь Тейват, но небеса… Они дрожали, словно от страха, но осыпали землю звездами. Аэлита не обратила на это внимание, ведь именно к ней в руки летела одна единственная. Остальные четыре… Не важно. Просто влияние заклинания на природу.       Кэйа приземлился к ней на руки легким перышком, светящимся таким же светом, которым колдовала Аэлита. Она подхватила его на руки, и все тем же ножом порезала ему лоб, оставляя там звездную метку.       «Мы так похожи с тобой, братец». — Подумала она в один миг.       У нее не было на чувственное, семейное воссоединение времени, она знала, что Дилюк следует за ней, а тучи приближаются, что значит, что они закроют полную луну в скором времени, и она не сможет сделать это сильное заклинание.       Девушка отложила бессознательного мужчину в сторону, прицелилась ножом на то же место к себе, и оставила метку на лбу.       — Accipe novum dominum!       Ожерелье, сделанное из Сердца Бога Каэнри’ах поднялось в воздух, мигом соединилось в свое естественное состояние и болезненно впилось внутри Аэлиты, соединяясь с человеческим сердцем.       Ее пронзила ужасная боль, от которой она потеряла сознание.