дазай осаму (не) идиот

— останься. сигму останавливает пьяный голос дазая и его рука, что держится за объемную рубашку длинноволосого. дазай идиот. он, кажется, перепил. настолько сильно, что сигме пришлось тащиться с ним с ночного клуба до комнаты в общежитии. настолько сильно перепил, что забыл, что сигма — его сосед по комнате. — ты дурак, дазай? — хватка на рубашке ослабевает и сигма поворачивается к парню. он лежит на своей заправленной кровати прямо на белоснежном покрывале, в то время как немного испачканный бежевый плащ пачкает это самое покрывало. по какой причине дазай решил напиться — сигма не знает. ему известно только то, что парень был не один, а вместе со своей небольшой компанией. но, признаться честно, в этой компании он был не самым пьяным. акутагава, может быть и выглядел немного не трезво (учитывая его безразличное выражение лица на протяжении всего того времени, что сигма забирал осаму), но чувствовал себя явно хуже. самым трезвым был накаджима, что, кажется, если и пил, то какой-то слабоалкогольный коктейль. он сидел рядом с рюноске и постоянно спрашивал о его самочувствии, а когда длинноволосый уходил, то вообще повел его в сторону мужского туалета. накахара же, кажется, был чуть пьянее ацуши, но не до такой степени, чтобы валиться с ног. инициатором этого похода в кругосветное пьянство был либо дазай, либо акутагава. темноволосый немного вздыхает и приоткрывает глаза, глядя снизу вверх на сигму. — так ты останешься или нет? он как-то даже недоволен, блять. сигма трогает руку осаму и второй пытается пристроиться к этому прикосновению, но в итоге его рука падает с рубашки парня, а длинноволосый, недовольно фыркая, направляется к своей кровати. осаму недовольно стонет, а правая рука свисает с кровати. длинные пальцы едва касаются пыльного пола, а глаза все не могут снова закрыться. хочется снова ощутить прикосновения теплых пальцев сигмы на своей холодной ладони. сигма снова фыркает, когда слышит этот стон усталости. серьезно, чем он недоволен? и по какой причине он ждет, когда парень останется, если у него, как такого выбора особо то и нет? ну, конечно, если он не захочет поспать, то можно будет и свалить от этой пьяницы, но усталость засела в организме сигмы слишком крепко, чтобы делать что-то назло. — да что ты, блять, стонешь?! — белоснежная рубашка парня меняется на огромную темную футболку. осаму пялит в спину сигмы, подмечая, что при свете луны его кожа отливает молочно-белым цветом. — так никто из нас не уснет, идиот. пьяный юноша еще что-то бормочет себе под нос, но в сон все еще не проваливается. с сигмой они больше не переговаривались, ведь тот показательно отвернулся к стенке и надел эти дурацкие теплые наушники, дабы не слушать бессмысленных речей соседа. ну что за ребенок, блин. уснуть у дазая так и не получилось, а с места так почти и не сдвинулся. так и лежит на этом сраном, уже не совсем белом покрывале, в своем плаще. сигма натянул свой плед по самый нос, вдыхая запах чьих-то духов (он много кому отдавал его при просьбах, от чего не совсем понятно, где плед успел побывать) и иногда поправляя белые наушники. и никто из них, блин, не уснул. особенно сигма, который по какой-то причине не мог провалиться в это чудное царство сновидений, которое таким прекрасным казалось почему-то только сейчас. после того, как стрелка в часах, что стояли на прикроватной тумбочке, пробила за два часа ночи, длинноволосый парень не выдержал и, взяв телефон, что лежал под подушкой, решает написать кому-то.

вы ты спишь?

мэй спала что то срочное?

вы нет уснуть не могу еще и дазай блять пьяница

мэй он спит? сигма переворачивается на спину и держит телефон в руках, немного осматривая осаму. глаза прикрыты, но он находится в той же позе, в какой его застал сигма, когда был еще в уличной одежде. и дазай, блин, все еще в уличной одежде.

вы вроде да

дальше девушка не отвечает. вышла из сети и так и не появлялась. под записанным именем виднеется "был(а) недавно" и все. справа слышатся какие-то шорохи. через несколько секунд над кроватью сигмы возвышается юноша, что, блять, соизволил снять этот плащ. осаму остался перед ним в своих брюках, а рубашка, помятая от странной позы, расстегнута на две верхние пуговицы. — чего тебе? сигма не то, чтобы недоволен. он сам не спит и мог даже подумать, что это он разбудил осаму, но более чем уверен, что вел себя достаточно тихо. дазай ставит свое правое колено на край кровати сигмы и стаскивает эти наушники. а после, кладя их на тумбочку, ложится рядом с ним на кровать, положив голову на плечо парню. — что ты... — тише. — дазай резко прерывает его, не давая закончить и только вздыхая. рукой он начинает перебирать цветные пряди волос сигмы, рассматривая их, — мягкие. длинноволосый только фыркает. пьяный дазай — тактильный и глупый дазай. — хочу... — темноволосый делает паузу, думая, стоит ли произносить, — поспать с тобой. сигму как током ударило, но мэй бы сказала пришло озарение. останься... он имел ввиду остаться на кровати? — боже, дазай, какой ты идиот. идиот, но. сигма позволяет ему перебирать свои волосы и даже нюхать их. идиот, но. сигма позволяет дазаю сплести их ноги на другой стороне кровати. идиот, но. почему-то когда осаму перешел на его кровать, усталость пробудилась в парне и он уже точно понимал, что сможет уснуть. идиот, но. сигма чувствует себя в безопасности. только сердечко слишком быстро бьется, когда этот идиот рядом. идиот, идиот, идиот... — сигма? — мм? телефон уже отложен в сторону, мэй так и не ответила, от дазая больше не несет так сильно алкоголем (скорее сигма просто привык к запаху), а компания осаму заиграла новыми красками. — ты теплый. — дазай отпускает прядь волос и утыкается носом в шею сигмы, тяжело дыша и согревая своим дыханием, — спокойной ночи. длинноволосый смущается и краснеет, но тихим голосом желает осаму сладких снов. дазай осаму, может быть, и идиот, но почему-то делить с ним одну кровать, когда тот пьяный в хлам, звучит очень даже адекватно. и совсем уж не по идиотски.