дазай осаму (не) идиот

на следующий день — ничего. сигма проснулся в кровати один и не увидел дазая в комнате. не увидел и на кухне, да и в принципе его тут не было. и на парах, что логично, тоже его не было. не сказать, что парня это как-то сильно волновало. то, что произошло сегодня ночью — просто последствия пьянства осаму. ничего больше, ничего меньше. и то, что у сигмы так сильно билось сердце, а засыпать в чужих объятьях было так тепло — тоже ничего не значит. конечно же, он не привык к тому, что люди находятся так близко. настолько близко, что вы спите на одной кровати, а рука одного из вас (или сразу двоих?) запутана в волосах второго. бред. тут у кого угодно сердце в пятки уйдет, а румянец на бледных щеках придет. к тому же, у них всегда было очень мало взаимодействий и к подобной близости от пьяного дазая сигма был очень, и очень блять, не готов. и ладно бы, типа, то, что они не увидились утром после этой ночи — норма. у сигмы занятия, которые тот не собирается пропускать, а дазай и после подобных ночей (в плане пьяных, а не обнимашек с какими-то людьми), и в обычном своем состоянии на пары особо не рвется. но то, что после данной ситуации дазай начал избегать сигму — полный пиздец. сигма понял это не сразу, ведь мальчики не друзья, они никогда не общались и не общаются на какие-то различные темы и даже не знают, много ли у них общего. но каждый раз, когда дазай выпивал, он почему-то звонил именно сигме. длинноволосый аргументировал это тем, что, вероятно, осаму не хочет напрягать своих товарищей собутыльников, и поэтому легче напрячь парня, что живет с тобой в одной комнате. но теперь, каждый раз когда темноволосый напивался — сигме он не звонил. оу, сигма даже не знал, что дазай и достоевский как-то общаются. не знал до того момента, пока федор в два часа ночи не притащил эту пьяницу в их с сигмой комнату. и тогда пазл сложился. но только вот почему? почему дазай избегает сигму, если он сам прилип и сам лег к сигме (парень рассуждал об этом с такой злобой, но на деле никаких отрицательных чувств он не испытывал), будучи в пьяном состоянии? к тому же, если тому стыдно, то это опять можно аргументировать тем, что он был не в себе. в общем, сигма знал, что его избегают, но причина подобного поведения ему была неизвестна. он даже общался на эту тему с мэй! — и то есть, ты хочешь сказать, что он сам лег к тебе, пока был пьян, а теперь сам игнорирует тебя, пока и пьян и трезв? — вот такой вот краткий пересказ всего того, что рассказал ей сигма, вот такой вот краткий пересказ без матов, — и в чем проблема, лол? поговорите. несколько секунд они просто смотрят друг на друга и никто ничего не говорит. — как, блять, мы поговорим, если он меня избегает? — шипит со злостью длинноволосый, но сразу же пытается взять себя в руки, ведь понимает, что мэй ни в чем не виновата и она пытается помочь. (хотя, возможно, если бы она в ту ночь ответила на его сообщение сразу же...) — ну, напиши ему, позвони ему, назначь встречу, подстрой обстоятельства, — девушка загибает по одному пальцу на каждую идею. — либо оставляй все так, как есть. вы все равно никогда нормально не общались. сигма опускает взгляд в стол барной стойки, за которой они сидят. — или ты ревнуешь, что его теперь приводит каждый раз достоевский? — мэй давит лыбу, следя за немножко встревоженной реакцией друга, — да не парься ты так сильно, у него, вроде как, что-то с гоголем, так что твой дазай ему даром не сдался. сигма немного смущается, когда слышит «твой дазай», но опять же, никаких плохих и осуждающих чувств к этому набору букв он не испытывает.

***

просто, блять, позор. дазай снова пьет и снова в компании федора. ну, как в компании... достоевский вообще не обращает на него никакого внимания, переписываюсь с кем-то в телефоне. лишь изредка поглядывает на дазая, дабы проследить за его уже достаточно пьяным состоянием. и так! плюсы пить в компании достоевского. а) он всегда молчит либо же мало о чем говорит, но если спросить его о чем-то, либо начать беседу на определенную тему, то федор может и разговориться. б) в отличие от ацуши или чуи— федор не останавливает его, пока сам осаму пьет. он может выхлебать хоть весь алкоголь в баре, достоевский отведет его до комнаты в общежитии и все будет нормально. что ж... на этом, наверное, все. а минусов (как и плюсов), тоже всего два. а) он постоянно переписывается или общается по телефону с колей гоголем и отвлечь его, во время этих разговоров... наверное, невозможно? осаму никогда даже и не пытался. б) он никогда не пьет. а подкупать его чем-то, ради того, чтобы федор пошел с осаму в бар, приходится. и каждый раз у дазая фантазия становится все хуже и хуже. — федор. — достоевский смотрит на юношу, что зовет его, и когда оборачивается, видит как этот пьяница залпом выпивает стакан какого-то алкоголя. — вот что мне делать? дазай пялит в потолок, пальцами постукивая по темной поверхности. — с сигмой? — федор получает пьяный кивок и задумывается, откладывая телефон в сторону, — поговорить? — ну а нахуй я его избегаю тогда? достоевский выгибает бровь и в его взгляде читается что-то по типу ты конченный. — ну, — дазай немного теряется и пытается сформулировать свои мысли более четко, но на пьяный мозг не особо функционирует, — я сам начал его избегать после той ситуации, а сейчас самому пойти и начать общаться? — да? — либо достоевский пытается вывести пьяного дазая, что сделать достаточно легко (его забавляет доводить этого парня до скрипа зубов), либо действительно не понимает, — что в этом такого? ты начал это — ты и закончи. — а, ладно, он действительно не понимает позицию осаму. дазай задумывается. за все это время, что федор приводил его пьяным в комнату общежития — сигма всегда спал в это время. и осаму неловко ловит себя на мыслях, что тупо пялится либо на спину длинноволосого, укрытую одеялом, либо на его спящее лицо, если тот не отвернут к стенке. все это время дазай неловко ловит себя на мыслях, что сигма очень красивый. и что та ночь, когда они уснули в обнимку — лучшая из всех пьяных ночей, что когда-либо были у темноволосого. — дазай? — федор зовет его, снова уткнувшись в телефон, — мне нужно идти. ты дойдешь сам? осаму только рукой машет, мол, иди на все четыре стороны. (и это он каждый раз подкупает федора, чтобы с ним сидели рядышком и слушали пьяные речи, а потом тащили в общежитие?) достоевский поднимается и уходит, напоследок бросая что-то про то, чтоб дазай бросал это дело (осаму не понял какое именно — пить или избегать сигму). и после его ухода дазай пускается во все тяжкие. если федор не следит за количеством выпитого алкоголя, то как раз за крепостью того, что пьет осаму, он очень даже следит. но сейчас... достоевского рядом нет, а значит никто не будет следить за дазаем и он может пить сколько хочет и что хочет. а последствия его, если честно, особо не волновали.

***

с дня разговора с мэй прошло всего несколько дней, а поговорить с соседом сигма так и не решился. он множество раз пытался предположить реакцию парня на вопросы, которые длинноволосый бы задавал... и вопросы он тоже пытался придумать, чтобы адекватно начать разговор. и вообще, для начала стоило придумать как подловить дазая, а только потом уже думать о самом разговоре. в этот вечер его снова не было в их комнате. от гоголя сигма узнал, что сегодня достоевский снова будет в баре с осаму, и подобная новость могла бы помочь длинноволосому в первой части плана по разбирательству обстоятельств, но ему хотелось поговорить с трезвым дазаем, а не пьяным. к тому же, волноваться было особо не о чем, учитывая факт того, что с темноволосый в баре федор, который является достаточно ответственным человеком. когда сигма вошел в помещение, стянув с себя немного мокрые кеды (на улице совсем недавно был дождь) и пальто, сразу падая на кровать. черный ремень немного сжимал талию парня, от чего становилось немного не комфортно. темно-серые брюки на высокой талии немного запачкались, а белая рубашка выбивалась из-под бежевой жилетки. сигма даже не заметил, как провалился в сон. и проснулся он через несколько часов. часы на прикроватной тумбочке показывали два часа ночи, на соседней кровати никого не было, свет в комнате не горел и было темно, ведь когда парень возвращался, было еще светло. сейчас же через окно, не прикрытое белой шторкой, был виден полумесяц, а фонари освещали улицы желтым светом. сигма не понимал, что его пробудило, и уже хотел снова лечь, как понял, что на его телефон, что лежал рядом с часами, кто-то звонил. глаза были заспанные и зрение подводило, спина и шея немного болели и сигма, дотянувшись до телефона сразу взял трубку, даже не смотря на имя контакта. сидя с закрытыми глазами сигма слышит звуки какой-то возни на той стороне провода, а после довольно нормальный, но пьяный голос из динамика начинает говорить: — сигма? длинноволосого аж передернуло. его глаза резко распахиваются, он убирает телефон от уха и смотрит на имя контакта. дазай. сигма немного вздыхает, ставит на громкую связь и, кладя телефон на тумбочку, отвечает: — да? — привет! — осаму снова пьяный, сейчас два часа ночи, а парни общаются первый раз за две недели. — федя свалил уже... эээ, давно. — он выдерживает паузу, а сигма понимает, к чему тот клонит, — поможешь? сигма только вздыхает да поднимается с кровати, находя и надевая пальто. — твоя возня означает, что... осаму не успевает договорить, как сигма его перебивает. — да, дазай, — длинноволосый завязывается шнурки на кедах и, убирая громкую связь, полносит телефон к уху, собираясь уходить, — минут через пятнадцать буду. на то, уходят ли куда-то посреди ночи студенты всем плевать, так что проблем с тем, чтобы выйти без лишнего шума, у парня нет. дазай всегда выпивает в одном и том же баре, находящимся достаточно близко к их общежитию. путь занял меньше пятнадцати минут, и как только сигма вошел в помещение, то сразу увидел дазая, сидящего за барной стойкой в своей неизменном бежевом плаще. когда длинноволосый подошел к парню и немного потряс его за плечо, то осаму обратил внимание на подошедшего. — дазай? младший помог дазаю подняться с высокого стула и, держа темноволосого под руку, они вышли из здания. по пути обратно в их комнату они оба молчали. ну, вернее, сигма молчал, а осаму постоянно что-то бубнил. но, будучи пьяным, он сам наверное не понимал, что за бред несет. если в бар младший шел минут десять, то обратно они с дазаем шли минут там двадцать, если не больше. в два часа сорок одну минуту они уже были в общежитии. дазай лежал на своей кровати все так же одетый, а сигма снимал с себя пальто и кеды, ставя все на свои места. а потом он подошел к кровати осаму и помог тому снять с себя хотя бы обувь. — спасибо... — пьяно произнес парень, слегка зевая и рассматривая соседа, — прости, что... эм, избегал тебя. сигма застыл. на полу рядом с ним лежала пара обуви дазая, сам он сидел на коленях перед его кроватью, пялясь в плакат на стене. — я просто... дазая вновь перебивают и не дают закончить мысль. (на самом деле это была импровизация, парень рассчитывал, что просто начав об этом говорить слова сами как-то найдутся.) — давай завтра? — сигма поднимается с колен и относит кеды осаму на ту же полку, где стоит и его обувь, — ты сейчас пьяный. осаму только неуверенно кивает и наблюдает за тем, как сигма переодевается в ночную одежду, а после, пожелав спокойной ночи, ложится спать.

***

утром у дазая почти не болела голова, но таблетка, что любезно была оставлена на тумбочке его соседом была выпита. сигмы в комнате не было, на кухне — тоже. до дазая дошло, что тот, вероятно, может быть на занятиях, но сегодня вроде как выходной, поэтому длинноволосый отсутствовал по другой причине. когда осаму вышел из душа и принятая таблетка начала действовать, он услышал возню в соседней комнате, на кухне. войдя в помещение, дазай увидел сигму, что раскладывал в их небольшом холодильнике продукты. кажется, длинноволосый даже не заметил его присутсвия, пока сам осаму не отодвинул стул и не сел за стол. сначала младший немного вздрогнув, но не повернулся, а потом выдохнув и продолжил доставать овощи и другую еду из пакета, раскладывая все на полочки. дазай в это же время нервно поправлял свои мокрые волосы. сейчас он понимает, что действительно хочет разобраться. но тут... неожиданно забылась причина того, почему осаму игнорировал сигму все это время. он, вроде как, считал что сигма пожалеет об этом и начнет как-то не круто к нему относиться, от чего решил отдалиться первым, но нельзя сказать, что это было как-то умно, ведь никому лучше от этого не было. по крайней мере дазаю точно. — так... — сосед вывел своим тихим голосом темноволосого из раздумий и заставил обратить на себя внимание, — мы поговорим? сигма оборачивается и смотрит на дазая нечитаемым взглядом. он вроде как обеспокоен их молчанкой после случившегося, а вроде как внешне ни разу и не дал понять, что думает об этом. хотя они, по факту, практически и не виделись между той и сегодняшней ночью. федор приводил осаму около двух часов ночи каждый раз, когда тот сильно выпивал, но когда дазай был почти трезв, то достоевский оставлял его одного, аргументируя тем, что он почти не пьяный и сам в состоянии дойди до койки. что ж, вообще, он как бы прав, что не удивительно. это дазай видел сигму — когда его приводили или когда он приходил, то всегда некоторое время пялился на спящего парня, а на утро чаще всего кто-то сваливал. чаще всего — сигма, ведь он уходил на занятия, а осаму, пусть и появлялся в университете, но делай это не с такой частотой как сосед. в общем, позиция сигмы для дазая была не ясна, ведь он ни разу не пытался как-то пойти на контакт (как и сам осаму, собственно), и дазай вообще и не задумывался, что длинноволосого это могло волновать. — да, — решительно произнес осаму, когда почувствовал заинтересованный взгляд на себе, — кто начнет? — я... не знаю? — сигма немного потерян, ведь не привык к каким-то серьезным разговорам (и к ситуациям, которые с ним произошли, на самом деле, тоже не привык), — если хочешь, то можешь начать ты. — хорошо. — дазай набирает воздух в легкие и пытается придумать за несколько секунд, как ему начать свою речь, — в общем... если тебя беспокоит то, почему я тебя избегал, то... ну, во-первых: извини. а во-вторых: я, в общем-то, считал, что после случившегося ты сам не захочешь разговаривать со мной и все такое вот. — осаму складывает руки на столе и кладет на них свою голову, продолжая, — то есть, что ты меня просто пошлешь, что я прилип и все, а мне этого... не хотелось, и по этому я начал избегать встреч с тобой, чтобы ты лишний раз просто не мог мне что-то сказать. — зачем ты тогда лег ко мне? дазай отрывает лицо от рассматривания скатерти на столе и смотрит на соседа. ну, возможно, он не был готов к подобному вопросу. — я... — парень немного теряется и пытается взять себя в руки, но голос немного дрожит, — был просто пьяным и не мог уснуть. — и все? темноволосый снова поднимает взгляд на парня и замечает, что тот теребит свои цветные пряди волос. сигма ведь нервничает даже сильнее, чем осаму. — я не знаю. — они молчат некоторое время и сидят в полнейшей тишине, — а у тебя... есть, что сказать? — только то, что ты зря избегал. — длинноволосый ловит встревоженный и непонимающий взгляд дазая, от чего спешит пояснить, — раньше бы поговорили и все было бы нормально. и я не собирался тебя никуда посылать! теперь сигме кажется, что дазай смотрит куда-то... куда-то не на него. — то есть... ты был не против того, что я лег к тебе? — был бы против, просто столкнул тебя бы с кровати. они оба знают, что сигма бы так никогда не сделал бы. и только сигма знает, что да, он был очень сильно не против. дазай тяжело вздыхает и наконец смотрит на парня, что уже не стоит, а сидит на против самого осаму. — эм, слушай, сигм, — темноволосый немного почесввает подбородок, пытаясь сформулировать мысли, — у тебя есть ко мне какие-то вопросы? младший немного удивлен, но, кажется, не испуган. — эм, да, наверное... — он смотрит куда-то в пол, все еще держа в пальцах прядь волос. — что... между нами? то есть, я имею ввиду, почему тебя так беспокоил вопрос, что я скажу и пошлю ли я тебя! если сигма не напуган, то дазай... ну, знаете, немного так. совсем капельку. (большую капельку!) — эээ... я просто... не хотел, чтобы ты меня ненавидел? чтобы между нами ухудшались отношения? сигма немного смущается и пытается смотреть на осаму, но как-то не получается. — и на самом деле... — дазай снова начинает говорить, но немного останавливается, формулируя, — я хотел давно так сделать. это не желание пьяного человека, а конкретно меня. осаму не может понять, младший застыл в ужасе, непонимании или смущение. да там, кажется, всего понемногу! — ладно. хорошо, я понял. и что он понял? ах, конечно же сигма ничего не понял! вернее... мысль дазая до него дошла, но мозг отказывается что-либо принимать и как-либо функционировать, по этой причине младший не может выдавить из себя ни единого слова. хотя, вообще-то, надо бы. видя замешательство на лице длинноволосого осаму теряется еще сильнее, стараясь не выдавать то самое волнение и тот самый испуг. — мои слова... — начинает старший, заставляя обратить на себя внимание. хоть кто-то же должен продвигать диалог, — тебя как-то задели? в том плане, что... эм, не сделал ли я хуже? — нет? — парень вздыхает и в принципе достаточно тяжело дышит. его напрягало молчание осаму и факт того, что тот избегал сигму, но эта ситуация... она, знаете, напрягает не меньше, а даже скорее больше. — и ну... я, как уже сказал, сам не был против того, что ты... тогда лег ко мне. ситуация — странная. ребята — смущенные и потерянные. правильно подобрать слова особо не получается. они просто сидят друг на против друга и не знают как продолжить. а нужно ли вообще продолжать? что произошло между ними более менее прояснилось, но что происходит между ними на данный момент — ну, как-то не особо... осаму на сигму не смотрит, но понимает, что второй все еще перебирает кончики собственных цветных волос. дазай не смотрит, но уверен, что младший выглядит достаточно умилительно. сигма же на темноволосого иногда поглядывает, улавливая на бледных щеках парня розоватый румянец. он сам не лучше, тоже весь красный и взволнованный, да и эта тишина... как-то напрягает, но при этом говорить ничего не хочется, — а есть что? — ведь сформулировать четкий вопрос или ответ не получится, а мямлить не вариант. что сигма, что осаму уложили руки с локтями на стол, укладывая на них голову. дазаю сложнее, ведь тот не хочет пересекаться взглядом с соседом, от чего приходится каждый раз разглядывать ебучее окно. они и сами то не замечают, как медленно, но даже уверенно, наклоняются друг к другу через стол. румянец на щеках начинает проявляться еще сильнее, но, что удивительно, наверное — не у сигмы. тот как будто бы всегда ждал подобной ситуации, чтобы продемонстрировать собственную выдержку. осаму приходится посмотреть прямо перед собой, на серьезное и сосредоточенное лицо сигмы и он признает, что этот парень до безумия красив. а тем временем мальчики все ближе и ближе... останавливаются они буквально в сантиметрах пяти от лиц друг друга. оба, широко раскрыв глаза, пялят друг на друга и не знают что делать дальше. как же, сука, бывает тяжело... темноволосый не выдерживает это маленькое расстояние первым, просто напросто уничтожая его, касаясь своими сухими губами губ сигмы. это даже поцелуем назвать нельзя, просто касание губ о губы, но глаза сигмы, — такие красивые — кажется, открываются только сильнее, а зрачки увеличиваются. это касание губ о губы длилось буквально несколько секунд, после чего расстояние между лицами снова появилось, но... но следущее такое касание происходит уже с инициативой самого длинноволосого. это, опять же, конечно не поцелуй, но а кто, собственно, запрещал им просто мимолетно касаться своими губами чужих? кто их, скажите мне на милость, будет останавливать? и все таки, когда эти еще-не-поцелуи начали переходить во что-то большее, а в воздухе перестала летать неловкость, они действительно поцеловались. самозабвенно, возможно глупо, но это до чертиком приятно, когда сигма проводит своим языком по потресканным губам дазая, смачивая их, а сам осаму начинает перенимать инициативу в поцелуе на себя. и младший, вроде как, совершенно не против. потому что полустон, который вырывается из сигмы, когда темноволосый проводит собственным языком по небу длинноволосого, явно дает это понять. а когда они отстраняются, то между их губами тянется тонкая ниточка слюны. теперь уже смущается сигма и отводит взгляд от наблюдательного дазая, который теперь уже едва сдерживает улыбку. а потом... он чмокает сигму в нос и в обе щеки, и выбегает из кухни, оставляя за собой только эфемерное ощущение этих коротких поцелуев. а ведь хотели то, всего лишь поговорить... видимо, еще одного разговора им не избежать.