Моя кровь течёт по его венам

Глава 9 Василиса крепко прижималась к Вильгельму, обхватив своими дрожащими руками его китель. Она видела как её капельки тихих слез оставались на военной форме мужчины, они быстро падали, впиваясь в тёмно-зелёную ткань. Хартманн ,в отличие от Василисы , вёл себя сдержанно и спокойно, хотя, это была всего-лишь его маска. На самом деле, в глубине души Вильгельма дергались струны безысходности и непонимания что будет дальше, однако, не смотря на свой патриотизм, мужчина знал что никогда не отпустит Василису, что бы не случилось. Пара сидела так долго. Весь дом был заполнен невидимой тишиной, которая была абсолютно везде, лишь дорогие часы, стоящие на мраморном столе в гостиной, издавали звуки летящего времени, после которых в голове оставался этот звук, будто его кто-то прибил туда гвоздём. Молчание, молчание, молчание... Спустя какое-то время, первым все-таки решил начать Хартманн: - Sag mir, Prinzessin, wie hast du vor dem Krieg gelebt? ( Расскажи мне, принцесса, как ты жила до войны?– шёпотом поинтересовался Вильгельм , перебирая пряди волос, обнимавшей его девушки. Василиса, всё так же вжимаясь в офицера, шмыгнула своим носиком, и в таком же, прекрасном шепоте, дала ответ: - Ich lebte mit meinen Eltern in St. Petersburg und als ich vierzehn war, zogen wir nach Smolensk. Der Name meiner Mutter war Larisa und der Name meines Vaters war Alexei. Meine Großmutter lebte in Deutschland, sie ist halbdeutscher Abstammung, sie war Ärztin, aber sie starb und hinterließ mir ein Erbe ihrer Bücher über Medizin, die ich studierte. Ich beschloss, in ihre Fußstapfen zu treten. ( Я жила со своими родителями в Санкт-Петербурге, а когда мне исполнилось четырнадцать, мы переехали в Смоленск. Мою маму звали Лариса, а отца Алексей. Моя бабушка жила в Германии, она по крови наполовину немка, она была доктором, но погибла, оставив мне в наследство её книги про медицину, по которым я училась. Решила пойти по её стопам.) – на этом девушке прекратила свою речь. Василиса, не обдумывая свои слова ,резко бросила шёпотом Хартманну: - А какая была твоя жизнь до войны ? – девушка произнесла это на русском, забыв, что Вильгельм просил всегда говорить с ним по немецки. Мужчина знал русский язык поэтому понял вопрос, на который не спешил отвечать. Василиса из-за его молчания подумала что он не хочет делиться с ней своей жизнью, но не закончив свои раздумья, её в реальный мир вернул шепот Хартманна: - Ich wurde in Berlin geboren, meine Familie war adlig, daher hat mein Name die Vorsilbe „von“. -Ich bin in einer reichen Familie aufgewachsen, ich hatte keine Brüder und Schwestern. Der Name meines Vaters war Heinrich und der Name meiner Mutter war Marie. Meine Mutter war meistens immer bei mir zu Hause, brachte mir Klavierspielen und Lesen und Schreiben bei. Mein Vater war Soldat, zu Beginn des Krieges trug er mich in die Liste der SS-Truppen ein, aber 1940 starb er an der Front. Ich habe meinem Land treu gedient, einmal habe ich sogar den Reichsführer selbst gesehen. Ich wurde im Kriegsgebiet verwundet, danach wurde ich in Ihre Krankenstation gebracht, und dann traf ich meine Prinzessin. (Я родился в Берлине, моя семья была дворянами, поэтому в моём име есть приставка " фон ". Я рос в богатой семье, у меня не было братьев и сестёр. Моего отца звали Генрих, а мать Мари. Моя мать в основном всегда была дома со мной, учила игре на рояле и грамотности. Отец был военным, он сразу в начале войны зачислил меня в список войск СС, но в 1940 году погиб на фронте. Я же твёрдо служил своей стране, однажды даже виделся с самим рейхсфюрером. Я был ранен в районе боевых действий, после чего меня привезли к тебе в лазарет, а потом я встретил свою принцессу. ) – на этом Вильгельм закончил свои строки. Василиса продолжала обнимать Хартманна, она вжималась в него, словно он был тем самым миром между всем и всеми. Его теплый китель уже не казался страшным, его изящные белые руки не казались такими холодными, но по прежнему касание его пальцев оставляло невидимые ледяные ожоги, от которых мурашки по телу не переставали бегать. Вильгельм заметил, девушку что-то тревожило, но не мог понять что именно, ему казалось она хотела ещё что-то спросить, он чувствовал как её прелестные губки двигались, формулировали самым тихим шёпотом слова. Он не стал спрашивать у неё о том , что её тревожит, посчитал что в ближайшие секунды без своего вмешательства узнаёт эту правду , и да, он несомненно был прав. Василиса взяла себя в руки, и все-таки решила задать Хартманну этот нескромный, давно не дававший ей покоя, вопрос . Пару мгновений, и девушка выбросила шёпотом резкую тревожность: - Was denken Sie darüber, über unseren Altersunterschied? ( Что ты думаешь, о том..., о том,....о нашей разнице в возрасте?) – с заиканием выговорила Василиса. Вильгельм опять подержал секундное молчание, а затем резко его прервал, все так же оставаясь на равных с шёпотом: - Fragst du mich das, weil du vor etwas Angst hast? So? (Ты спрашиваешь это у меня, потому что чего-то боишься? Так?) – сказал Хартманн , аккуратно, чтобы не потревожить вжимающуюся в него девочку, достал из кармана своей формы порт сигар и зажигалку, затем убрал руки с Василисы, зажёг сигарету, и разместил кисти обратно на девушке. Василиса, сказать честно, не знала что ответить, потому что сама не знала чего боится......А боится. Боится. Немного подумав, девушка приняла решение, пусть сердце будет сейчас говорить за неё: - Ja, Wilhelm, ich fürchte, ich weiß nicht was, ich weiß nicht, wie ich diese Frage beantworten soll .. ( Да, Вильгельм, я боюсь, но не знаю чего, не знаю что тебе ответить на этот вопрос...) – Василиса быстро это проговорила, но её тон всё так же, оставался тихим. Вильгельм, делая глубокие затяжки и выдыхая клубы дыма, всё так же поглаживая руками Василису, ответил на это вопрос, шепот его не покидал: - Egal was ich bin, du wirst immer noch Angst vor mir haben, das weiß ich ganz genau. Vasilisa, egal was passiert, du musst bedenken, dass ich ein SS-Offizier bin, ja, du musst dich daran erinnern, aber ich liebe dich, und die Tatsache, dass ich dem Reich diene, ändert nichts, du wirst immer meine Prinzessin sein. Unser Altersunterschied berührt mich überhaupt nicht, ja, ich bin vierunddreißig, du bist achtzehn, daran ist für mich nichts Schlimmes. Denken Sie daran, ich werde Sie immer beschützen, mit meinem eigenen Körper, meiner Seele, ich werde für Ihre Sicherheit verantwortlich sein, meine Prinzessin. (Каким бы я не был, ты всё ровно будешь меня бояться, это я знаю точно. Василиса, не смотря ни на что, ты должна помнить о том, что я офицер СС, да, ты должна это помнить, но, я люблю тебя, и то что я служу рейху ничего не меняет, ты всегда будешь моей принцессой. На меня ни как не влияет наша разница в возрасте, да, мне тридцать четыре, тебе восемнадцать, ничего в этом страшного для меня не представляет. Запомни, я всегда буду тебя защищать, собственным телом, душой, я буду отвечать за твою безопасность, моя принцесса. ) . - Я тоже тебя люблю, мой Вильгельм– сказала Василиса, приподнявшись к лицу мужчины. Хартманн затушил сигарету , и вернулся в обратное положение. Девушка смотрела прямо ему в глаза , ничего не боясь, но одновременно дрожа. Сейчас взгляд Хартманна отличался, он был заинтересованным, непроницаемым,в его холодных глазах сверкали огненные искры. Василиса почувствовала , как его пальцы нежно схватились за её подбородок, и он наклонился на девушку, оказавшись на расстоянии считанных миллиметров от лица Василисы. Она немного сжалась, от стеснения на её бледных щеках пробежал румянец, что нельзя было не заметить. Дыхание девушки стало быстрым, а пульс постепенно учащался . Вокруг словно всё исчезло, была пустота, она окружала только его и Василису, из-за тишины , был слышен учащенный пульс девушки и её быстрое дыхание. Только он и Василиса, не было никого, и ничего что могло бы защитить её от Хартманна, который смотрел на неё так, что всё сжималось внутри. И страх и хотение совместились в одно целое. Вильгельм продолжал находится в двух сантиметрах от вишнёвых губ девушки, он хотел чтобы она опустила взгляд, ему нравилось как она его боится и одновременно любит и желает. В мыслях, мужчина смеялся, но смеялся настоящим добрым смехом. Для усугубления этой ситуации, его рука потянулась к дрожащей ладони Василисы , не отводя своих глаз от лица девушки, его пальцы обхватили пульс , и в его запястьях раздалось быстрое сердцебиение девочки. Этим самым, он дал понять ей, что видит её насквозь, что знает и видит все, он читает её, читает как книгу. Василиса от его действий начала бояться , сердце начинало биться ещё быстрее. В душе возник страх который бился с желанием. Желанием.. Девушка немного отстранилась от офицера, едва на какие-то пару миллиметров которые всё равно мало что меняли. Хартманн понял что с неё хватит, он слишком увлёкся своей игрой поэтому не заметил , что Василиса вся дрожит и действительно боится по настоящему.Ее ручки тряслись, сама она сжималась, дыхание, пульс, всё выдавало страх. Вильгельм наклонился ещё ближе к девушке, из-за чего она уже лежала под ним, а затем с лёгкой улыбкой на лице прошептал: - Hab keine Angst, meine liebe. (Не бойся, моя дорогая.). После своих слов, Хартманн нежно впился в её губы. Василиса покорно лежала под ним, страх заменило чувство стеснения. Нежный поцелуй отдавал дорогим табаком и вкусным одеколоном. Затем Вильгельм приступал к её хрупкой шее, наслаждаясь её трепетностью , желанием, и лёгким страхом. Вдруг его прервали нежные ручки, которые упёрлись в его китель.Он поднял взгляд на Василису, которая явно хотела ему что-то сказать, Хартманн знал что именно. Василиса пыталась сказать это, пыталась выговорить эти слова от которых буквальна сгорала со стыда. Губки её совсем не слушались, а в животе появилось то самое чувство, когда едешь по холмистой дороге , и машина резко подпрыгивает, сжимая всё. Она почти решилась это выговорить но стало хуже, Хартманн наклонился ближе и теперь, его глаза смотрели ей в душу, от этого взгляда она душевно теряла сознание. Вильгельм понял, что должен сказать это сам и шёпотом, а то его юная хрупкая принцесса потеряет сознание прямо под ним. - Ich weiß, was du nicht hattest, hab keine Angst, ich werde sanft sein, liebe. (Я знаю что у тебя не было, не бойся, я буду нежен, дорогая.). После, его губы снова нежно впились в дрожащие губки Василисы , он постепенно, медленно переходил дальше и дальше. Его руки водили по талии девушки, от чего тело Василисы говорило – да. Она чувствовала как холодные ордена на его кителе касаются её тела . Его прохладные пальцы касались всего, казалось даже самой души, спрятанной от него внутри. Раз Два Три Василиса почувствовала как боль пронзает тело, из-за чего она сжала рукава его формы так сильно, что руки начали болеть, но Вильгельму было плевать на боль, он хотел её, хотел. Следующие действия, её оголенное тело предстаёт во всех своих видах офицеру. Чувство стеснения не торопило её покидать, из-за чего из её нежнейших уст вырвался шёпот Выключи свет, пожалуйста. Вильгельм, целуя её тело, одной рукой дотянулся до единственной лампы которая стояла на столе, и потушила её огонёк. Стало темно, и Василиса почувствовала лёгкое облегчение. Пара не заметила как долго они разговаривали, как быстро начало темнеть, зима все-таки... Несмотря на то, что тело Василисы продолжало быть во всех видах перед ним, сам Хартманн не снимал своего кителя, хоть и рубашка была расстегнута , возможно, он пытался согреть её, ведь не сказать что б дома было прям тепло. Василиса чувствовала его полностью, всё что он делает с ней, как целует, как обнимает, как насыщается её невинным телом. Она почувствовала, как что-то тёплое потекло где-то там, по бёдрам, кровь. Она вжималась в него, крепко обнимала и поддавалась его соблазну. Тем временем, Вильгельм получал не обыкновенное удовольствие.