Так не бывает

Как странно. После войны прошло столько лет, а я все никак не отойду от ощущения вечного страха. В любой момент из-за угла может выпрыгнуть сама госпожа Смерть, и… Нет, «выпрыгнуть» - громко сказано. Скорее, Смерть с угрожающей тишиной подлетит ко мне, не забыв надеть свой темный плащ безжалостности и жестокости. Возможно, у этой смерти будут змеиные глаза, бледная кожа и имя, которое до сих пор живет в моем мозгу, как ассоциация к слову «опасность». И я бы не стал так страдать, если бы на этом все кончилось. Кроме Волан-де-Морта мне во снах являлся Сириус, с утратой которого я так и не смирился. Джордж, который кричал на меня из-за смерти брата. Снейп. И Джинни. Она не умерла, к счастью или к сожалению, но она плакала и говорила, как сильно любит меня и все ждет, когда я навещу ее и остальных Уизли. А мне было жаль ее больше, чем кого-либо другого, ведь она никогда не была виновата в том, что я решил разорвать наши отношения. Но Джинни из моих снов не знала, что меня самого трясет от одной ужасной, но правдивой мысли: из друзей у меня остались только Рон с Гермионой, которые поселились неподалеку. Каждое утро я просыпался в холодном поту, чаще всего не в кровати. Это не потому что я бездомный, а потому, что во сне я падал на пол. Впрочем, мысль об этой самой смерти посещала меня уже не раз, даже не два. Гермиона посоветовала мне сходить к психологу, когда в очередной раз обнаружила меня с ножом в руках. И уж поверьте, я им не лук нарезал. Но не подумайте, что я настолько банален в выборе способа самоубийства. Я пробовал утопиться, но инстинкт самосохранения в перемешку с болью в легких, к сожалению, оказался сильнее меня, и мне пришлось вынырнуть. Я пробовал обжираться грецкими орехами, которые в большом количестве, как говорилось в одной хорошей книжке, смертельно опасны. Тоже не вышло — меня стошнило раньше, чем я впихнул в себя достаточно. Еще был случай, когда я собирался под машину броситься, но решил, что тот бедняга, который окажется водителем, непременно отправится в маггловскую тюрьму по моей вине. Ну так вот. Когда я сидел на полу, склонив голову над унитазом (вторая попытка сдохнуть от переизбытка грецких орехов была провалена), в мой дом ворвалась Гермиона (она что, следила за мной?) и, выкинув все запасы орехов в окно, заставила пожить немного в их с Роном жилище. Я согласился. С ней спорить бесполезно. Тем более, я был очень смущен, когда она застала меня в таком виде. Я жил у них полтора года и мучился от воспоминаний каждый раз, когда речь заходила о ком-то из умерших. Как только Рон произносил имя Дамблдора или Снейпа, мое сердце сжималось сильнее, чем сам Рон под строгим взглядом жены. — Рональд, мы же, кажется, договаривались! — Все нормально, Ге… — Я забыл, с кем не бывает? И вообще, я просил тебя не звать меня «Рональдом»! — Я тоже забыла, с кем не бывает, правда? Их перепалки меня временно веселили. Иногда я даже забывал, с чего начиналась ссора, настолько они были забавными. Один из моих снов был чересчур пугающим. Я снова видел смерть Седрика, возрождение Лорда и все то, что произошло в тот день. Когда я проснулся, на меня нахлынул приступ ужасной тошноты, и я побежал в ванную. Но когда меня вырвало, мне показалось, что я выплюнул все внутренние органы, которые меня наполняли и благодаря которым я был способен жить. Я почувствовал пустоту. Стал абсолютно пустым, во мне будто не осталось ничего. Я тогда еле нашел в себе силы подняться с холодного пола - он так красиво сочетался с моим существованием. Таким же серым, лишенного тепла и наполненного лишь мраком. Я склонился над раковиной и взглянул на себя в зеркало. С той стороны стекла на меня смотрел не я, а он. Чудовище, убийца, из-за которого я не мог найти себе места уже который год. Он одарил меня своей кривой улыбкой, и я ощутил, кажется, все, что только может почувствовать человек: страх, подавленность, гнев и множество других чувств разом. И дело было даже не в том, что мне приснилось этой ночью. Это все туман, который образовался внутри меня настолько неожиданно, что я не смог отвести взгляда от змеиного лица. Рона и Гермионы не было дома, и я не помню, почему, но это не главное. Главное то, что они не прибежали ко мне, когда раздался треск разбившегося стекла. А я нуждался в них обоих больше всего на свете. Мне нужно было, чтобы кто-то заполнил мою пустоту, которая постепенно начала переростать во что-то ужасное. Я хотел закричать, но не о помощи, как делал раньше. Я хотел закричать на Волан-де-Морта, чье лицо уродливо исказилось из-за трещин на стекле. Он так противно мне улыбался, обнажая свои уродливые зубы. Мне сначала показалось, что он и не улыбается вовсе, а просто скалится, шипит на меня. Подумать только, из-за какого-то психа должны были умереть столько людей! И я бы наорал на него, но он исчез. Просто исчез, теперь на меня глядел уже не Лорд, а я. Просто я, Гарри Поттер, который совсем с катушек слетел из-за гребаного чувства вины и страха. Я ужаснулся, когда заметил, что мое лицо теперь ничем не отличается от его оскала. Такая же белая кожа, такие же большие, аж до боли распахнутые глаза. Найдите десять отличий, называется. Мой желудок сделал сальто, когда я неожиданно для самого себя сорвался с места и понесся на кухню. Чуть не споткнулся об непонятно откуда взявшийся выступ в тепло-коричневой плитке, цвет которой никак не вписывался в мое состояние, набрал в руки воды из-под крана и промыл лицо. Я все еще чувствовал, будто вместо моего лица красуется его морда. Я так надеялся, что когда-нибудь это закончится. Надежда. Разбивается. Об крик. Не помню, сколько времени - три минуты или два часа - прошло до того, как мое состояние нормализовалось. Не полностью, конечно - такому чудаку, как я, вообще не суждено когда-нибудь чувствовать себя хорошо. Лишь мое дыхание стало размеренным, в глазах перестало темнеть из-за каждого гребаного движения, а нервы наконец начали передавать моему мозгу сигналы боли, исходившие из костяшек пальцев. Но желание избавить себя от всего этого осталось. Даже стало сильнее. Но когда я приложил нож к горлу, эта парочка, как по команде, оказалась рядом со мной. Рон пытался отобрать у меня нож, но когда я злобно зыркнул на него, он испуганно отпрянул. Атмосфера в доме с мрачно-холодной сменилась на слишком уютную, и я взбесился, когда понял, что желание сделать с собой ужасное пропадает. - Это что, проклятье, черт подери? Как только я начинаю это делать, вы в ту же секунду оказываетесь рядом! - я прошипел последние слова, отбросив нож в сторону. Кажется, я чуть не попал в Живоглота, который, оказывается, все это время громко на меня шипел. Гермиона сказала мне: - Просто не делай этого, Гарри! Я отмахнулся от нее и собирался уйти в комнату, но меня остановили. - Стой, я не договорила. Что было дальше, вы уже знаете. Она предложила мне психолога. Безусловно, я уже знал про таких людей, ведь все детство провел среди магглов. И ее уговорки на меня подействовали. В конце концов, приятнее рискнуть и выговориться женщине в белом халате в такой же белой клинике, чем каждый день страдать от нескончаемой депрессии. К моему величайшему изумлению меня встретила вовсе не женщина, вовсе не в белом халате и вовсе не в белой больнице. Это был парень чуть старше меня, на вид ему было около двадцати, и он пришел прямо к нам в совершенно обычной маггловской одежде. Когда Рон и Гермиона любезно оставили меня с ним наедине и ушли в музей (Рон отнекивался, опираясь на то, что он мужчина и глава семьи и может сам решать, куда он пойдет, на что Гермиона только потрепала рыжие волосы и сказала «Пошли уже!»), я понял, что ничего не смогу ему рассказать. Он же маггл! Представляю, как он отреагирует на то, что я, оказывается, национальный герой и спас Британию от злейшего мага всех времен. Не помню как я выкрутился, но в итоге я смог рассказать этому парню все, что было необходимо. И я получил поддержку. Но не ту, которую дарят мне единственные друзья, когда я реву им в плечо и жалуюсь на жестокую жизнь. Это… что-то другое. Что-то, что действительно окрыляет. Помню, психолог просто сказал мне то, что как-бы очевидно, но я никогда бы об этом не подумал. «Попробуйте избавить себя от того, что напоминает вам о пережитом горе, мистер Поттер.» Он сказал по-другому, конечно - в его речи была масса умных слов. Но его предложение заставило меня всерьез задуматься. Наутро (обошлось без пота и тошноты, к моему изумлению) я объявил друзьям о своем решении - жить среди магглов. Они не стали возражать, только сказали мне быть осторожным. Но я видел, как Гермиона плакала, а Рон так вообще стал более отстраненным. Я быстро продал свой дом на Гриммо, попросив новых жильцов обращаться с ним аккуратно - все же это не просто дом, а воспоминания. Итак, денег стало достаточно для переезда. Я тепло распрощался с Роном, Гермионой и Живоглотом, попросил друга передать Джинни «прощай», и пообещал, что когда-нибудь найду в себе силы вернуться, и что это «когда-нибудь» наступит скоро. *** - Служба психологической помощи, это оператор Гарри, слушаю вас. Да, я докатился до такого. Моей первой работой стала возможность помогать людям. Я пришел к этому решению после очередного совета очередного психолога (у меня их было несколько). Он говорил, что я теперь в достаточно хорошем психологическом состоянии, и что мне стоит заниматься тем, чего мне не хватает. Безусловно, он уже знал, на что намекает, потому что на следующем приеме заявил, что уже порекомендовал меня нужным людям. И они приглашают меня на собеседование в колл-центр даже с тем фактом, что у меня нет медицинского образования. До сих пор не понимаю, что же там наговорил мой психолог, но после прочитанного резюме и последующего собеседования мой будущий начальник был в восторге: он говорил, что я очень обаятельный, и это редкое качество (они просто не знали Джинни и Чжоу) мне очень пригодится. И теперь я - «служба-психологической-помощи-оператор-Гарри-слушаю-вас». С моим вечным усиленным сочувствием, это - самое то. Видимо, поэтому мой психолог решил, что я буду работать именно здесь. Я ждал первого дня своей работы с таким возбуждением, которого я не ощущал никогда. Слушать про чужую проблему, разговаривать с человеком и в итоге решать его проблему. Какие психи называют это занятие работой? Это хобби. Ты делаешь добро, как бы банально это ни звучало, когда помогаешь, а за добро не нужно платить. Я был уверен, что разговоры с такими же потерявшимися людьми, как я в не таком уж далеком прошлом, принесут мне успокоение. Был уверен. Но как только я сел и надел наушники, произнеся свое первое «Служба психологической помощи, оператор Гарри, слушаю вас» заикающимся от счастливого волнения голосом, я услышал с той стороны трубки чье-то тяжелое дыхание. А следующая фраза повергла меня в шок: - Давай потрахаемся? Я сбросил вызов. И разочаровался. Один из коллег увидел мое выражение лица и, освободившись, подкатил ко мне на стуле. То, что они были на колесиках, оказалось для меня открытием. - Извращенец попался? — он хмыкнул, когда я кивнул. — Привыкай, новичок. Каждый третий… Ну ладно, каждый пятый будет угрожать тебе, если ты не согласишься на его условия. Мои глаза округлились в ужасе, а коллега продолжил: - А условия бывали такими жуткими, что доводили кого-то до обморока. Или увольнения по собственному желанию. Один раз я даже поспорил с Эммой, - парень указал на симпатичную девушку с аккуратным темным пучком, что сидела в другом конце кабинета и уже с кем-то беседовала. - …на сто баксов, чьи неадекваты будут круче. Я, кстати, победил. Я протер руками лицо. Впервые за последние десять лет я чем-то загорелся, а тут такой шок. Кажется, в этой жизни судьба реально хочет меня трахнуть. Но жить на что-то надо было. Раньше я просил деньги у Рона с Гермионой, но сейчас, когда у меня появилась возможность зарабатывать их самому… Моя совесть не выдержит больше ни цента, одолженного у них, даже несмотря на то, что благодаря высокооплачиваемой работе Гермионы они живут довольно неплохо. И вообще, разменивать галлеоны на доллары - это тот еще геморрой. И я дал шанс этим наушникам и стульям на колесиках. Были, знаете ли, не только такие случаи. Люди звонили и начинали петь, иногда очень талантливо, или читали стихи, иногда очень складно. Кто-то просто рассказывал, как прошел его день, где сейчас находится. Таких людей было интересно слушать - это лучше, чем переживать с кем-то его беды и переживания. Я тогда окунаюсь в состояние отчаяния и пустоты, и, как ни странно, это не приносило мне того удовольствия, на которое я так надеялся. А по поводу извращенцев… Я быстро к ним привык. Одну девушку даже случайно довел до оргазма, когда стало совсем скучно. Я подружился почти со всеми моими коллегами. Эмма весьма вспыльчивая, несмотря на свою профессию, часто обижается из-за мелочей, но она забавная, и с ней интересно гулять после тяжелого рабочего дня. Нашим с ней любимым занятием стало хождение по книжным магазинам и зачирикивание циферок на обложке книг, обозначающих цену. Вообщем, Эмма - та еще хулиганка. Руперт оказался не менее озорным парнем. У него были длинные рыжие кудри, которые напоминали мне моего друга. У него был ужасный вкус в одежде — это его отличительная черта. Мы втроем любили ездить на метро и восхищаться станциями, на которых никогда не были. В такие моменты я чувствовал себя беззаботным подростком, у которого было прекрасное детство. Было, конечно, еще с десяток человек, с которыми у меня до сих пор хорошие отношения, но Эмма и Руперт - это что-то с чем-то. Все это я рассказал только для того, чтобы вы знали, почему со мной произошел следующий случай. Я услышал знакомый гудок, который уже въелся мне в мозг, с рабочего стола Руперта. Его самого не было, он ушел пить кофе, и я прекрасно понимаю парня - раннее утро, солнце только-только начало подниматься. В общем, я решил принять вызов. Все же он - мой друг, как-никак. - Служба психологической помощи, оператор Га… - Я хочу умереть. Я мысленно улыбнулся этой банальности - с этой фразы начиналось большинство «рабочих» вызовов. Рабочими мы называем клиентов, которые звонят с реальной психологической проблемой, причем чаще всего я эту проблему решал. После фразы «я хочу умереть» должна последовать причина столь знакомого мне желания, а дальше мое дело - войти в положение. Но следующей фразой этого парня было то, что меня действительно удивило. - Как вы будете решать мою проблему? Судя по голосу, парень оказался моим ровесником. - Почему вы так решили? Парень долго молчал. Сзади ко мне подошел Руперт и предложил принять вызов, но я жестом сказал ему сесть за мой рабочий стол. - Вы не расскажете о себе? С точки зрения психологии… - Ох, ладно, только не начинайте, пожалуйста. Я рассмеялся. На меня уставилось множество удивленных глаз, но я жестом показал, что все в норме, и они вернулись к своим клиентам. - Простите, ради Мерлина, просто вы мне напомнили кое-кого. - Кого же? И я рассказал Дину о Роне с Гермионой. О том, что моего клиента зовут Дин, я узнал от него же. Не помню, в какой момент разговора, но узнал. Я говорил о том, как моя подруга любила поучать всех и Рона в том числе, а друг обожал закатывать на ее слова глаза и делал вид, будто Гермионы не существует. И я не заметил, когда наш с Дином разговор успел перерасти… в это. Я слишком увлекся и говорил, говорил, думая, что болтаю со смуглым однокурсником - Дином Томасом. Это был лучший момент за последние несколько лет. Я сидел в гриффиндорской гостиной, совершенно не думая о том, что по ту сторону наушников меня слушает совсем другой Дин. Возможно, совсем не смуглый, и даже не с черными кудрями. Рядом Рон делал домашнее задание, Гермиона помогала и ежеминутно давала другу подзатыльник, а Симус, который тоже сидел неподалеку, тихо ржал над ними. Это было крайне странное ощущение. Сначала я говорил осторожно, стараясь не заикаться ни про какую магию, а потом начал забывать, что я не во сне. Я рассказал Дину о Фреде Уизли, о Джинни, о Дамблдоре, о Сириусе, о Люпине… Я рассказал Дину о Эмме и Руперте, которые заменили мне лучших друзей. Я рассказал Дину о Драко Малфое. Специально попросил уйти остальных гриффиндорцев, что слушали меня, не отрываясь, чтобы эта тайна осталась только между нами. Я рассказал Дину о том, как бесила Астория, с которой Драко танцевал на Святочном Балу. Я рассказал Дину о том, как раздражение и злость на него переросли в слишком сильную влюбленность, как быстро билось сердце, когда его лицо во время очередной драки оказывалось слишком близко, когда его дыхание обжигало кожу, а мои губы тщетно пытались как-бы случайно коснуться его лица. Я рассказал Дину о том, как Драко целовал меня, и как я был расстроен, когда проснулся и понял, что это был всего лишь сон. Клянусь, мне казалось, что я сплю, а не говорю со своим клиентом, разговор с которым перевернулся вверх ногами, как от Левикорпуса - ведь это я должен был его слушать, а он должен был рассказывать о своем прошлом и безответной влюбленности в того, с кем не суждено даже обменяться приветствиями. Если бы Дин хотя бы пискнул, я бы остановился, но он слушал меня, не перебивая. Впрочем, меня все же перебили. Я не помню, что это был за звук, но он был достаточно громким, чтобы я очнулся. К счастью, никто из нашей команды операторов не слышал моих разглагольствований, так как не было никого, кто смотрел на меня огромными от шока глазами. И теперь я с замершим сердцем вслушивался в молчание, которое так громко шипело в моих ушах. Я молился Мерлину, чтобы Дину хватило ума положить трубку примерно на середине моего монолога, но услышал тихое: - Поттер? Дин Томас в моем воображении резко преобразился: его кожа посветлела, глаза чуть расширились и тоже приобрели оттенок ближе к белому. Галстук на его груди медленно зеленел, черные волосы мгновенно стали цвета снега, который так крепко засел в моем мозгу и который я безуспешно пытался выселить… - Малфой? Как я мог не узнать этот голос сразу?