Люблю тебя

Гарри четырнадцать. Он водит городской скутер, превосходно умеет колдовать и с легкостью управляется с самыми сложными заклинаниями – лечебными и боевыми. Северус гордится им, не устает хвалить и в награду покупает абсолютно все, на чем только останавливается его взгляд. Он готов тратить тысячи, для мальчишки ему не жалко никаких денег, хотя тот, по правде говоря, не особо-то и просит. Бывает, захочет какую-нибудь безделушку или волшебный прибор, но в основном его капризы не превышают пятисот сиклей, что в переводе в галлеоны вообще копейки. Поттер для Снейпа вся жизнь, счастье, центр вселенной, и он точно знает, что сделает для своего солнечного котенка что угодно, только бы они ни на минуту не разлучались и оставались в таких же теплых крепких отношениях. Профессор ни секунды не сомневается в том, что подросток очень любит его. Все так же слушается, не творит опасных для жизни глупостей, однако теперь он куда более молчалив и довольно часто уходит в себя, предпочитая оставаться наедине с книгами или носиться на байке где-нибудь в поле. Мужчина не против, подобные перемены настроения нисколько его не обижают, – в конце концов, все дети в этом возрасте такие, просто нужно доверять им и предоставлять достаточно свободы, чтобы они не чувствовали себя ущемленными в своих правах. А это очень просто. Они ведь друзья... В последнее время Гарри мотается через камин в Хогвартс слишком часто. Этим летом он познакомился с Драко, когда они ходили в гости к Малфоям, и с того момента мальчики начали видеться чуть ли не каждый день. Северус считает отпрыска Люциуса глупым и инфантильным. Поттер совсем другой – умный, рассудительный. Он умеет держать эмоции под контролем и всегда четко знает, как в той или иной ситуации нужно поступить. Драко восхищается им, бегает хвостом и делает абсолютно все, что тот скажет. Снейп почти уверен, что их дружба совершенно безобидна, и когда подросток приходит в обед или вечером в школу, они, кажется, просто гуляют и во что-то играют. О чем тут беспокоиться? Первый красный флажок появляется тогда, когда Гарри однажды возвращается домой белый как снег и буквально валится на руки испуганному мужчине, с трудом держась на ослабевших ногах. – Что произошло?! Ответь мне, Гарри! – Мы практиковали одно заклинание, я вымотался, – равнодушно отзывается мальчик, моментально расслабляясь от ласковых прикосновений. – Какое заклинание? Он не отвечает, лишь подгибает устало дрожащие колени, и в этот момент профессор замечает слезы в изумрудных глазах. Тут же, как в детстве, подхватывает его на руки, бережно укачивает, все еще пытаясь выяснить, что же там произошло, однако Поттер упорно не желает вспоминать о случившемся. – Люблю тебя, – срывается с его уст, и Северус забывает обо всем на свете. А через несколько дней все повторяется снова, только на этот раз Гарри приходит к ужину злой, даже не останавливается, чтобы поздороваться, и хлопает дверью своей комнаты, оставляя растерянного Снейпа стоять в коридоре. Сердце ускоренно стучит в груди и ноет так сильно, что ему становится физически больно. Его любимый малыш даже не посмотрел на него, не рассказал, что его тревожит, не поделился. Что он сделал не так? Где оступился? Раньше мальчик никогда так с ним не поступал, не игнорировал, ничего не скрывал, а теперь между ними словно образовался невидимый барьер, стена, к которой они добавляют по кирпичику каждый день. И, что самое печальное, мужчина никак не может это предотвратить. – Чем вы с Драко занимаетесь в школе? – осторожно спрашивает он на следующее утро и против воли дергается, ловя на себе безэмоциональный скупой взгляд. Подросток медлит, нервно постукивает пальцами по столу и поджимает губы. Плохой знак. – Магией, – простодушно выдает он через некоторое время. – Какой? – Обычной. – Боевые заклинания? – Они тоже. – Что еще? – Много чего. – Я очень испугался за тебя в четверг. Думал, на тебя напали. – Нет, просто чары вышли из-под контроля. Тупица Драко, как обычно, сделал все через задницу. – Какие чары? – А это так важно? – Для меня – да. – Сектумсемпра, – буднично говорит Поттер, и Северуса вдруг бросает в жар, затем резко в холод. В голове темнеет, сердце колотится как сумасшедшее. Сектумсемпра... – Северус! – его милый мальчик рядом. Смотрит взволнованно, хлопает по щекам, оглаживает ладонью лицо и, наконец, порывисто обнимает, с неизменной преданностью укладывая подбородок на его плечо. – Что с тобой? Тебе плохо? – Вы практиковали Сектумсемпру? – Да. – Друг на друге? – Нет. Просто луч, который выпустил Драко, отрикошетил от зеркала и попал в меня. Слава Мерлину, я успел обучить этого тролля контрзаклятию, иначе не дожил бы и до больницы. – Зачем вы учите такое?.. – Чтобы быть готовыми. – К чему, Гарри? – Кто знает, когда в волшебном мире начнется война... – Ты не будешь в ней участвовать, ты даже не ученик Хогвартса. – Это не имеет значения, – уклончиво отвечает Гарри. – Такие проклятия в любом случае нужно знать, чтобы уметь достойно обороняться. – Надеюсь, вы там не практикуете Непростительные... – Надейся. Снейп истерически смеется, так сильно, что едва не начинает задыхаться. Его дитя растет не по годам и постепенно становится вторым Темным Лордом. Таким же сильным, бесстрашным и независимым. А ведь когда-то он даже палочку в руках держать не умел, знал только Люмос и беспалочковое Флиппендо... Дожили. Мужчина боится за него каждую секунду, медленно превращаясь в комок оголенных нервов, однако ничего предпринять, к сожалению, не может. Мальчишку не закрыть дома, не заставить сидеть на месте. Он не из тех, кто станет слушаться или идти против собственных принципов, – профессор понял это уже давно, и его буйную натуру было не изменить. – Не переживай за меня, – в который раз просит подросток, и Северус выпивает залпом флакон успокоительного. К середине осени Гарри отдаляется от Северуса окончательно. Он либо сидит целый день в библиотеке, либо где-то гуляет, либо пропадает с Драко в Хогвартсе до самой ночи, приходя домой уже после одиннадцати. Снейп устал спрашивать, где его носит, устал пытаться проникнуть в разум, ведь это все равно не дает никакого результата, – мальчик научился ставить мощные ментальные блоки еще в двенадцать и с того времени перестал пускать мужчину в свой мозг без разрешения и острой надобности. "У всех должны быть свои маленькие секреты, правда?" За последние недели этих "маленьких секретов" появилось слишком много. От безысходности профессор трясет Малфоя, угрожает ему, однако тот стойко отмалчивается, как обычно, храня Поттеру безоговорочную преданность. Его не пугают угрозы, он не идет на контакт и не дает купить себя ни за какие коврижки. Удивительно – прежде Снейп считал его сущей соплей, а он оказался вполне храбрым и мужественным молодым человеком. Этим можно было бы восхититься, но только не сейчас, не в этой экстренной ситуации, когда Северусу нужны хоть какие-нибудь крупицы информации. – Я не крыса, мистер Снейп, – по-волчьи скалится Драко, и мужчине впервые хочется его ударить. Он скучает по своему милому ангелочку, по тому счастливому времени, когда они проводили вместе дни напролет: играли, смотрели фильмы, учились готовить и занимались простой магией, не зная грусти и несчастий. Их дружба крепчала с каждым годом, они никогда не ругались, а отношения строились лишь на любви и доверии, что и протянуло когда-то между их сердцами нити особенной нежной связи. А теперь связь рвется – ниточка за ниточкой, как струны у старой гитары. Почему? Что случилось? Когда они стали такими холодными и отчужденными? Когда Гарри таким стал?..

***

– Нам нужно поговорить, – заявляет однажды Поттер, и Северус отрывается от книги, настороженно оглядывая его с головы до ног. Девятое ноября. Они не разговаривали почти два месяца. – Правда? – голос звенит льдом. – О чем же? – Обо мне, – все так же спокойно отвечает мальчик. – Есть кое-что, о чем я тебе не рассказывал... – Кое-что? – мужчина испускает истерический смешок, однако заставляет себя не отводить взгляд. Глаза Гарри кажутся такими холодными и пустыми... – Кое-что важное. Это касается меня и лорда Волан-де-Морта. Я заключил с ним сделку. – Ты... сделал что? – профессор отказывается верить в услышанное, с силой дергает головой, наивно полагая, что ему почудилось, но подросток рассеивает его сомнения в долю секунды, повторяя все тем же бесстрастным тоном: – Заключил сделку и перешел на его сторону. Будет война, Северус, кровавая и жестокая, а поскольку светлая сторона обречена на верную гибель, нет смысла без толку ее поддерживать. Все равно все или умрут, или покорятся злу, тем более, Малфои Пожиратели, вот и я решил к ним примкнуть. – Сдался?.. – Я Гарри Поттер и никогда никому не сдаюсь. Я предложил мирный договор с выгодой для обеих сторон. Том не трогает меня, я не трогаю его. С ним было нетрудно договориться с учетом того, сколько полезной информации я ему предоставил. Ты все спрашивал, чем я занимаюсь в Хогвартсе кроме тренировок, так вот тебе ответ. Я мог бы сидеть и смиренно ожидать своей смерти, как и все светлые, забившиеся поглубже в норы, но вместо этого решил опередить судьбу. Мой выбор ни к чему меня не обязывает, я дал лорду предостаточно, чтобы он просто от нас отцепился, так что теперь мы оба под его протекцией. Не благодари. – Что конкретно ты ему дал? – Я же уже сказал, информацию. А еще три крестража, которые выкрал из кабинета Дамблдора. За это Том пообещал защищать нас. Круто, правда? – Круто?.. КРУТО?! – шок моментально сменяется на лютую ярость, – этот чертенок, рискуя своей шкурой, решил прийти к Тому Реддлу на чай и заключить с ним выгодную сделку без разрешения своего опекуна, да как это можно?! – Ты хоть понимаешь, что он мог с тобой сделать?! Мог запытать до потери рассудка, мог прикончить на месте! – Но этого не случилось! Я договорился, с ним оказалось довольно приятно беседовать. – Приятно беседовать?! Совсем рехнулся?! – А что такого?! Я уже взрослый и в праве сам решать, что мне делать! Мой план сработал! Благодаря мне мы теперь в безопасности, а ты вместо того, чтобы сказать мне спасибо, орешь как ненормальный! – Потому что это самый идиотский поступок в мире, такое творят только напрочь отбитые придурки! – Я не придурок, я гений! Если бы не я, мы бы оба сдохли, и не смей это отрицать! Я прекрасно знаю, что ты сейчас скажешь! "Нас бы в этой глуши не нашли." Бред! Пожиратели Смерти лазят везде, выискивают семьи волшебников и без промедления стирают их с лица земли, если они отказываются подчиняться! Ты этого хочешь?! Пыток и заточения?! – Но ты мог умереть, я мог больше никогда тебя не увидеть! – Я сейчас перед тобой, все нормально! – Почему ты не спросил, почему не пришел ко мне перед тем, как что-то решать?! – Потому что знал, как ты отреагируешь, это бесполезно! – Бесполезно, вот как! Впрочем, чему я удивляюсь, ты никогда меня не слушался, с самого детства творил все, что тебе заблагорассудится, а я, как дурак, во всем потакал тебе, ведь любил настолько сильно, что просто не мог тебе что-то запретить! И вот, что из этого вышло, ты теперь меня даже в свои планы не посвящаешь! – Берегу твои нервы. – Мне следовало наказывать тебя, не спускать с рук шалости и серьезные провинности, возможно, тогда бы ты не вырос таким идиотом! – Так накажи сейчас, раз так сильно хочется! Поиграй в строгого папочку, уверен, тебе понравится! – Не провоцируй меня, мальчишка... – Валяй, продемонстрируй мне свой авторитет, докажи, что ты не размазня! – войдя в раж, Поттер трансфигурирует из воздуха ремень и кладет его в руку разъяренному Северусу, который вмиг остывает, растерянно хлопая глазами. – Я этого не сделаю, – выдает он на автомате. – Почему же? Я провинился и вполне заслуживаю. – Не могу... Хотя очень хочется. – Что останавливает? – Жалость. – Не надо меня жалеть. – Я привык делать это с момента, как взял тебя. Для меня ты навсегда останешься ребенком... – Что, если завтра я решу занять место Темного Лорда? – Это твой выбор. Я не стану лезть. – Ты мой приемный отец. – Я тебе не отец, – спокойно поправляет Снейп, однако в уголках глаз предательски щиплет от непролитых слез. – Я твой друг. По крайней мере, когда-то был им. – Ты до сих пор мой друг, – мальчик старается звучать ровно, но голос заметно дрожит. Он напуган, профессор чувствует это. – Сомневаюсь. – Почему?.. – Друзья должны доверять друг другу, заботиться друг о друге, а ты вот уже который раз делаешь мне адски больно. Я не сержусь, не обижаюсь, но не смей говорить после этого, что мы друзья. – А кто мы тогда? Последняя ниточка, соединяющая их сердца – самая слабая и тонкая, натягивается до предела, источая опасную вибрацию. Еще секунда, и она с треском порвется. – Я не знаю. – Тогда зря сомневаешься. Ты можешь делать со мной все, что захочешь, если мы больше не друзья. – Ты жесток, Гарри. – Ты тоже. Я для нас обоих старался, чтобы мы могли жить нормально, а ты мне нож в сердце вставил... – глаза подростка блестят, голос сочится злостью и горечью, однако он все еще стойко держится, не давая волю удушающим слезам. Сейчас плакать нельзя, это только все усугубит. А грубые слова все срываются и срываются с его языка, словно смертоносный змеиный яд, убивающий мужчину изнутри. Ему больно до одури, еще хуже, чем три года назад, когда они ссорились из-за Хогвартса, только сейчас все намного серьезнее. Хочется проучить наглого мальчишку, напомнить ему, как следует разговаривать со взрослыми и показать, кто здесь главный. Северус терпит, но после последней фразы теряет контроль. – Ты просто жалкий! Не зря мой отец издевался над тобой в школе! Он резко вскакивает, и прежде чем Гарри успевает опомниться, перехватывает его под живот и наносит сразу два удара сложенным вдвое ремнем. Бьет несильно, через джинсы боль почти неощутима, однако Поттер показательно верещит, извиваясь как уж на сковородке. – Не надо! Больно! – Ты заслуживаешь! – рявкает в ответ профессор и вновь замахивается, но вдруг обескураженно замирает, замечая мокрые дорожки у мальчишки на щеках. Это отрезвляет его мгновенно, – отбросив в сторону злосчастное орудие наказаний, он разжимает руки, и подросток тут же валится на пол, поспешно от него отползая. Взгляд напуганный и ошеломленный, из глаз ручьем льются слезы, и теперь Поттер даже не пытается их остановить. – Гарри... – мужчина перепуган ничуть не меньше, от осознания того, что он только что сделал, его бьет крупная дрожь, чувство вины впивается в сердце острыми клыками, едва не разрывая его на части. Как он мог? Как мог ударить свое единственное счастье и довести его до такой истерики? Как мог сорваться на нем?.. – Не трогай меня! – презрительно шипит Гарри, не давая себя коснуться. Затем вскакивает, уносится в коридор, однако Снейп ловит его у самых дверей, сбивает с ног и прижимает к полу, не обращая внимания на удары, которыми он нещадно его осыпает. Мальчик лупит со всей дури, пытается кусаться, но вскоре окончательно выбивается из сил и просто сворачивается клубком на холодном паркете, позволяя Северусу взять его на руки. Тот безотчетно расцеловывает заплаканное личико, гладит спину и лепечет судорожно извинения, умоляя простить его за этот эмоциональный всплеск. – Солнышко, мне так жаль. Я не хотел тебя ранить, прости меня. Пожалуйста, Гарри, прости. – Ты просто придурок! – Знаю, моя радость, знаю. Все, мой хороший, ну все, все. Все, чшшшш, ч-ч-ч-ч... Подросток не успокаивается, лишь рыдает еще сильнее, впившись в профессора с такой силой, что у того на коже остаются фиолетовые отпечатки от его пальцев. Нужно выплакаться, излить всю боль и накопленный за последние месяцы стресс, – Гарри не делал этого так давно, а теперь разорвался как воздушный шарик, вновь почувствовав себя беззащитным маленьким мальчиком. – Поплачь, поплачь, – ласково приговаривает мужчина, покачивая его на руках. – Станет легче. Все хорошо, детка, я здесь, держу тебя, ты со мной. Поттер знает, что он слишком взрослый для подобных нежностей, знает, что ведет себя сейчас как малолетняя девчонка, но разорвать замкнутый круг, соединенный из проблем и постоянной тревоги, можно только так – с помощью слез и хорошей истерики. Нервной системе нужна разрядка, пускай даже такая "детская". В конце концов, мальчик все равно еще ребенок, пусть даже сам так и не считает. – Я был не прав! – восклицает он сквозь жалобные всхлипы, и Северус гладит костяшками пальцев его бархатную щеку, целуя по очереди глаза. – Ты хотел как лучше. Хотел спасти нас, уберечь. Это я не прав, вспылил на ровном месте. – Я почти не общался с тобой с сентября, а потом выкинул такое, разумеется, ты пришел в бешенство. Мне так стыдно... – Тише, Гарри, тише, хватит. Не за что извиняться. Я забываю о том, что ты еще маленький, слишком маленький, чтобы трезво разбираться в своих чувствах и уметь принимать взвешенные решения. Это ничего, я не злюсь на тебя. Все в порядке, любовь моя. Ты в порядке. Подросток понимает, что он не в порядке. Снейп до сих пор встревожен, хотя упорно старается это скрыть, – его лицо бледно, зрачки расширены, сердце колотится быстро-быстро, Гарри чувствует его загнанное биение под своим ухом. Хочется успокоить, заверить, что все к лучшему, что от этой сделки никто не пострадает, однако с губ срывается лишь клятвенное обещание: – Я не оставлю тебя, Северус, мы переживем эту войну вместе.

***

Я не оставлю тебя, Северус... После успокоительного лекарства, что дал профессор, Поттера одолевает ужасная усталость, но сон, как назло, не идет. В голове на удивление пусто, а в желудке что-то противно скручивается от ноющего чувства беспокойства. Мы переживем эту войну вместе... Переживем войну. Переживем. Войну. Мальчишка перекатывает на языке эти слова, пробует их на вкус и протяжно шипит сквозь стиснутые зубы. "Переживем войну" – звучит как приговор. Но лорд пообещал, что эта война не затронет их... С изощренным мазохизмом подросток думает, что Северус слабо его наказал. Возможно, порка выбила бы дурь из его глупой головы, хорошенько вставила мозги. – Я мог погибнуть, – жестко отчитывает себя Гарри, пряча заплаканное лицо в сложенных руках, – меня могли убить на месте, Северус не пережил бы этого! Плевать, что все сработало, я должен был хотя бы с ним посоветоваться, а не тупо отмалчиваться два месяца! Он переживал, весь извелся, подорвал здоровье, что же ты наделал, Поттер?! Он на грани нового срыва (зелье не очень-то помогает), но слезы застывают в глазах, когда в дверь тихо стучат. Снейп заходит, не дождавшись разрешения, присаживается на край кровати и осторожно опускает руку подростку на бедро. – Больно было? – спрашивает он с сожалением. Поттер не сразу догадывается, о чем идет речь, но как только до него доходит, отрицательно мотает головой: – Нет, почти нет. – Хочешь, намажу мазью от ушибов? Им обоим неловко, они оба разбиты и совершенно опустошены. – Тебе стоило бы добавить, – бормочет Гарри, не сдерживая глухого всхлипа. – Не говори глупостей. Хочешь, чтобы я себя потом всю оставшуюся жизнь винил? – Мы живем в Англии, телесные наказания здесь норма. – Не во всех семьях. – В большинстве. – Ну, перестань, ты же этого не хочешь. – Хочу. Хочу искупить вину, хочу, чтобы через боль до меня дошло, какой гребаный идиотизм я выкинул! – Хочешь заглушить душевную боль физической. И тебе было бы легче, если бы это сделал я, сорвал на тебе злость, правильно? Две слезинки скатываются у подростка по щекам, и мужчина промакивает их рукавом своей рубашки, – тот трется лицом об его ладонь, подрагивает, но придвинуться ближе почему-то не решается. – Прости, Северус. Прости, что разочаровываю тебя. – Мерлин, Гарри, да как ты вообще можешь так... – Прости, что я такой дерьмовый сын. Профессор застывает, будто пораженный молнией, в груди слева остро колет, прямо под замершем сердцем. Мальчик вырывается, не разрешает обнять себя, однако Северус за одну секунду обездвиживает его заклинанием и наваливается сверху, бессвязно лепеча на ухо слова утешения. Называет глупым, приводит миллион аргументов в пользу того, почему считает его самым лучшим в мире сыном и заканчивает внушительной тирадой о том, каким несчастным он был, пока не забрал Гарри из приюта. – Черт, я же все равно козел! – уперто стоит на своем Поттер, припомнив все свои грехи за семь лет, прожитых вместе. – Да, бывает иногда, но это совсем не означает, что ты дерьмовый сын, Гарри. Скорее это я дерьмовый отец. – Не смей так о себе! – Ладно, тихо, не заводись. Ты прощен, я не злюсь и не обижаюсь на тебя. Наказывать не буду, ты уже сам себя наказал. Просто не делай так больше. Меня ведь и инфаркт хватить может. – Не буду... – тянет жалобно подросток, смотря в потолок из-под полуприкрытых век. – У тебя есть то успокоительное, самое сильное? С тем редким химическим составом? – Он не редкий, это просто сульфат магния, который не используется в волшебной медицине, но иногда, я считаю, маггловские лекарства действуют намного лучше наших. Зачем? – Потому что твоя болтушка меня не берет. Эффекта ноль, меня до сих пор трясет, сердце из груди вылетает, бросает то в жар, то в холод. – Это паническая атака, ты перенервничал. – Знаю, просто хочу расслабиться и нормально выспаться. Ты говорил, Люциусу помогает. – От давления. – Он вырубился от нее сразу, и у зелья Сна-Без-Сновидений намного больше побочки, насколько я знаю. Просто мне реально плохо. – Нервный срыв, конечно, будет плохо. Ладно, лежи, сейчас принесу, – Снейп вздыхает и идет на кухню, делая по пути вывод, что ему тоже не помешает глотнуть на ночь пару таблеток седативного. Возвращается через пару минут, включает ночник и велит мальчику оголить левую руку. Тот выполняет приказ и разглядывает отрешенно белого мотылька, что бьет крылышками об лампочку зажженного торшера. Знает, что обожжется, и все равно слепо тянется к свету, который дарит ему одновременно жизнь и смерть. Какая ирония... Гарри усмехается, возникшая в голове ассоциация вызывает у него веселье, смешанное с терпкой горечью. Все мракоборцы и обычные волшебники погибнут под мнимой "защитой" Дамблдора, – он обрек их на верную смерть еще тогда, когда отказался идти с Волан-де-Мортом на компромисс, отвергнув абсолютно все его мирные предложения. Как наивно, как опрометчиво... Впрочем, старика никогда не волновало ничего, кроме собственной шкуры. Светлая сторона для него не более чем игровое поле, на котором он с особой, известной одному ему стратегией передвигает фигуры. Совсем скоро Британия утонет в крови... – Будет больно? – тихо интересуется Поттер, и мужчина даже не догадывается, о чем действительно он спрашивает. – Нет, мой славный, совсем нет, – тот стягивает жгутом низ его плеча и протирает сгиб локтя проспиртованной ваткой. Медлит, боится причинить подростку боль, но тот слишком занят своими мыслями, а потому даже не слышит его. Приходит в себя от резкого прилива жара, испуганно ахает. – Тсс, это нормально, потерпи немножко, – ласково уговаривает его Северус, для убедительности начиная объяснять принцип действия лекарства. Мальчик пропускает его слова мимо ушей, – даже в таком слабом полусознательном состоянии его вдруг озаряет запоздалая догадка. – Черт! – выкрикивает он возбужденным голосом. – Что такое, солнце? – сразу пугается профессор, удерживая его на месте свободной рукой. – Больно? От лекарства в глазах темнеет, сознание путается, и Гарри больше не может уловить главную мысль. "Отдел Тайн! Отдел Тайн! Отдел Тайн!" – лихорадочно вопит взбудораженный мозг. – Отдел Тайн, – повторяет Поттер как под гипнозом. – Что? – Снейп удивленно вскидывает брови, всматриваясь в его раскрасневшееся лицо. – Отдел Тайн, – тот старается говорить четче, но изо рта вылетают лишь сбивчивые булькающие звуки. – Мне нужно... в Отдел Тайн...